Сорванные цветы

Нет! Я не держу тебя! Власти нет в руках моих, Лишь пепел и последний вздох.

      Дом Лайоша всегда был открыт для гостей. Его навещали, как правило, люди, нуждающиеся в поддержке. Кто-то приходил с проблемами в бизнесе, кто-то пытался решить личные неурядицы. Но порой на пороге усадьбы Ремо появлялись особые визитёры. Их души были полны отчаяния. Даже те, кто не поддерживал с Лайошем связи или имел предрассудки насчёт семьи Варгов – в сложных жизненных обстоятельствах били челом у его кресла в комнате приёмов.       Варг принимал всех: чаще всего оказывал ту или иную услугу за умеренную плату, не всегда денежную.       С тех пор как в доме появились дети, часто можно было обнаружить Лира или несколько младших Барнсов подле Лайоша. Он любил, когда в его кабинете шумные близнецы-альфы играли в настольные игры с Лиром. Или Шер сидела на коленях младшего Варга, перебирая разложенные на столе бесчисленные самоцветы. Дети сопровождали игры громкими воплями, но это не мешало Лайошу общаться с посетителями. Те косо поглядывали в сторону малышей и подростков, но им приходилось мириться с такими условиями. Варг мог обсуждать дела — законные и не очень в присутствии своих подопечных, не гнушаясь не предназначенных для детских ушек подробностей.       Лир дремал на диване у окна в кабинете, пока Лайош отчитывал одного из своих приближённых за какое-то сорванное дело. Подросток не вникал. Он страшно устал на изматывающей тренировке и просто спрятался от весьма назойливых близнецов. Маленькие альфы ушли в обширный сад вешать на деревья скворечники. Звали с собой и его, но тот тихонько пробрался к Лайошу и примостился на широкой софе, обитой тёмным бархатом. Варг не имел ничего против: продолжал заниматься своими делами. Был разгар января, за окном падали редкие хлопья снега.       Воздух в помещении был пропитан сизым дымом от сигары Лайоша. Но для Лира этот запах уже стал родным. Теперь так пах его дом. Поэтому омега быстро погрузился в сладкую полудрёму под тихое звучание уверенного баритона андрогина.       — Лайош, там некто Кайл Аккерман, — сообщил заглянувший в кабинет Миро. – Спрашивает об аудиенции. Квод говорит, он предварительно звонил.       Варг потёр большим пальцем под нижней губой и молча кивнул. Миро скрылся в коридоре, а Лайош откинулся в кресле, сцепив пальцы у подбородка и глядя перед собой усталым взглядом.       Лир приоткрыл один глаз.       — Ты целый день принимаешь людей, не утомился? – промурлыкал он сонно.       — Утомился. Но надо заниматься делами, котёнок.       — Зачем тебе эти чужие дела? Вот кто такой этот Кайл Аккерман? – Лир приподнялся на локтях, требовательно глядя на Варга.       — Ты ворчишь как старый дед, — усмехнулся Лайош. – Ляг, поспи. Ты устал больше, чем я.       — Лучше бы с собаками поиграл, чем возился с этими лизоблюдами. Они все сделаны из одного теста.       — Я знаю, но что поделать? Не бывает лишних людей, каждый нужен. Каждый пригодится рано или поздно. Но ты прав, мои собаки лучше, чем люди.       — Даже лучше, чем я? – вскинул бровь Лир, усмехаясь.       — Нет, лучше тебя никого нет. Ладно, гость уже идёт, слышишь шаги? Не отвлекай нас по возможности от разговора.       Лир глухо стукнулся головой о подлокотник, повалившись назад, и скрестил руки на груди, как обычно скрещивают вампиры в кино.       Некто Кайл Аккерман появился в дверях и застыл, пристально глядя на Лайоша. Тот ответил таким же взглядом. Чувствительному омеге Лиру было нетрудно распознать напряжение в воздухе, появившееся сразу, едва хозяин и посетитель встретились глазами. Пришедший был альфой лет тридцати пяти, но выглядел значительно старше своих лет. Его волосы уже частично поседели — приобрели цвет «перец-с-солью». Его тело сохранило живость и силу, что было заметно по натянувшимся на округлых мышцах рукавам рубашки; яркий румянец на впалых щеках отражал здоровье; высокие скулы и квадратный подбородок нисколько не портили его удлинённое лицо. Лишь в тёмно-серых глазах читалась усталость: в них едва теплился былой огонь.       — Здравствуй, Лайош, — после затянувшейся паузы произнёс альфа, комкая в руках чёрную шляпу.       Варг промолчал, не шевельнувшись, но Лир заметил знакомую надменную усмешку, затаившуюся в уголках его губ.       Альфа неловко замешкался на пороге, будто сомневаясь – входить или нет, а Лир ясно видел – Варг наслаждается моментом. Фавориту это показалось странным.       — Сколько лет мы не виделись, Лайош? – попытался прервать молчание гость. – Я войду?       — Входи, конечно. Присаживайся. У тебя какое-то дело или ты пришёл поздороваться? В любом случае – рад встрече, — быстро отчеканил Варг, даже не растягивая слова.       Лиру стало интересно следить за этим странным диалогом.       Альфа торопливо подошёл к рабочему столу Лайоша, на котором не было ничего, кроме открытого хьюмидора, и опустился в кресло напротив. Он решительно не замечал притаившегося в углу дивана Лира.       — И то и другое, — начал он напряжённо. Альфа отвёл взгляд, стараясь не встречаться им с Лайошем; делал вид, что разглядывает толстые коричневые сигары.       — Угощайся, если хочешь, — произнёс Варг, подвинув хьюмидор к гостю.       — Спасибо, не курю. Лайош, я знаю, что с моей стороны верх наглости приходить к тебе сейчас… Да и вообще когда-либо, но у меня нет другого выхода. Только ты, боюсь, можешь мне помочь. Но надеюсь я лишь на то, что ты меня хотя бы выслушаешь. Ничего требовать или просить – я не смею, — выпалил Аккерман на одном дыхании, изредка посматривая на Варга. – Знаешь. Ты совсем не изменился. Я будто в прошлое вернулся. Будто и не было этих… Сколько лет? Годы над тобой не властны… — пытаясь уцепиться за что-нибудь взглядом, он вдруг обнаружил Лира и тут же прервал свой безответный монолог. – Я думал, мы поговорим наедине… Это твой сын?       — Не обращай на него внимания. Говори, — только и ответил Варг, плавно вертя в ладони сигару. – У меня нет от него секретов. Переходи к сути дела. Чем быстрее расскажешь, тем быстрее я решу, смогу ли я помочь тебе, Кайл.       Кайл заёрзал в кресле, отвернувшись от Лира, что беззастенчиво на него пялился.       — Лайош. Я думал прийти к тебе раньше, но... Считал, что недостаточно веская у меня причина, чтобы беспокоить тебя. И вот... Веская...       Варг вздохнул, запрокинув голову на спинку кресла и устремив уставший взор к потолку.       — Это лирика, Кайл.       — Прости, я... — Аккерман опустил голову, а потом резко поднял её, будто решившись на что-то. — Моего мужа... Его убили. Застрелили в нашей постели...       Варг прервал его движением руки и смерил равнодушным взглядом. Он встал и подошёл к Лиру, всё ещё лежащему на софе. Мальчишка внимал каждому слову посетителя, согнув ногу в колене и подперев кулаком голову.       — Посмотри на это невинное дитя, Кайл, — Варг коснулся подбородка омеги, приподнимая его лицо. – Как оно прекрасно. А ты такие ужасы рассказываешь…       Кайл Аккерман раскрыл рот, растерявшись от таких слов:       — Я же…       ...но Лайош снова шевельнул ладонью, приказывая молчать. Это был именно приказ.       — Котёнок, поможем Кайлу? Как ты думаешь?       Альфа в недоумении уставился на фаворита Варга.       — Ты вправе издеваться надо мной, я всё понимаю, — с горечью произнёс мужчина, поднимаясь. – И в других обстоятельствах я бы с радостью принял это от тебя. Но сейчас я не способен играть в игры. Тем более с участием твоего… Не знаю, кто он тебе, — альфа был сильно сконфужен, но отчаянно пытался этого не показывать.       — Сядь, — обнажив зубы, жёстко приказал Лайош. – По-твоему, я должен входить в положение каждого приходящего? Увы, я физически на это не способен. Даже Лир отметил мою усталость. Не хотел, чтобы я принимал тебя. Ведь ты только за сегодня – седьмой, — уже неторопливо произнёс Варг, продолжая ласково поглаживать подбородок своего фаворита.       — Мне было тяжело прийти сюда, ещё сложнее находиться здесь. Видеть тебя – уже испытание. Но я стерплю. Унижай меня, если хочешь, — садясь на место, проговорил альфа.       — Никто не собирается унижать тебя, Кайл. Имей терпение. Твоему мужу уже не помочь. Всё сделано. А те люди будут ходить по земле ещё долго. Торопиться некуда. Так что скажешь, Лир? Он нравится тебе? Ты хотел бы ему помочь?       Мужчины смотрели на Лира: Лайош с насмешливым ожиданием, Аккерман – с толикой безысходности во взгляде.       — Ты действительно ждёшь от меня ответа? – удивился омега, подавшись назад. Ему это всё казалось дурным фарсом. Он не понимал намерений Варга.       — Иначе зачем мне задавать вопрос, котёнок? Посмотри на Кайла Аккермана. Внимательно посмотри и скажи, что ты видишь? Кто перед тобой сидит?       Лир ощутил волну смущения: щёки загорелись, но он осторожно глянул на альфу.       — Отчаявшийся, — коротко выдал он, уже переведя взгляд на Варга.       Он давно разделил посетителей на несколько групп: «алчные» — те, что за деньгами; «напарники» — издевательская кличка для несостоявшихся компаньонов по бизнесу; «бедные родственники» — те, кому нужно имя Варга в качестве прикрытия; и «отчаявшиеся» — им нечего терять, и Лайош – их последний шанс. Обычно у них самые серьёзные проблемы, но Лир не отделял их ото всех остальных. Всё равно они приходили лишь за чем-то…       — А ещё? Приглядись, дорогой. – тихо протянул гамма и добавил звучным шёпотом, – чтобы ты понимал, солнышко. Только от тебя сейчас зависит – получит этот человек помощь или нет. Ты же сам сказал, что я устал. Я не могу думать. Прими это решение за меня.       Лир поймал на себе уже полный надежды взгляд Аккермана. Лайош впервые предлагал фавориту как-то участвовать в аудиенции.       «Не смотри на меня так, глупый ты человек. Это же просто цирк, непонятный даже мне. Мои решения здесь силы не имеют!»       Мальчишка представлял себе, какие проклятья мысленно посылает на его голову и Варга заодно этот Аккерман. И ничего уже не понимал.       — А я смогу участвовать? – громко спросил Лир.       — Будешь делать, что пожелаешь… Твоё слово сегодня – закон.       Видя перед собой «отчаявшегося», вглядываясь в его осунувшееся лицо, Лир никак не мог найтись с ответом. Варг никогда не следует ничьей указке, так почему сейчас?.. Или же он действительно просто издевается над несчастным? Задать ему вопросы напрямую – он не смел. Варгу это могло сильно не понравиться. По большому счёту, фавориту было плевать. Он слышал сотни подобных просьб за последний год, но это не мешало ему волноваться, как если бы ему действительно дали право «порулить». Да и было нечто такое пронзительно-знакомое во взгляде Кайла Аккермана, что он выдавил через силу:       — Помочь, — и потупился.       — Помочь, — смакуя это слово, Лайош отстранился от своего фаворита, нежно потрепав его по голове. – Спасибо, малыш. Теперь оставь нас с Кайлом наедине. Мы обсудим детали.       Фаворит уже давно горел желанием выйти и клялся себе, что в последний раз присутствовал во время разговоров с визитёрами. Он поднялся и уже рванулся к выходу, но Лайош поймал его за руку, притянул к себе и поцеловал в висок.       — Я зайду к тебе позже. Отдохни пока.       Прилив чувств Варга внёс в мысли Лира ещё больший сумбур, поэтому, едва он отпустил его – омега сразу выбежал за дверь и плотно затворил её.

***

      У альфы на лице было написано: «Что это сейчас было?!», но он терпеливо держал язык за зубами. Лайош тяжело опустился в своё кресло и придвинулся к столу, водя пальцами по сигарам.       — А теперь поговорим по существу, — едва фаворит скрылся с глаз, Варг заметно помрачнел. На его правильное, красивое лицо легла тень. Глаза будто заволокло матовой дымкой, а в голосе появилась хрипотца. – Как это произошло? Из-за чего? И когда?       Аккерман надрывно простонал, обхватил руками голову и уставился пустым взглядом в стол. Лайош не торопил его, наблюдая за альфой исподлобья. Понимал, что каждое слово даётся ему с трудом.       — Всё из-за бизнеса. Долгов. В какой-то момент всё зашло слишком далеко. Его застрелили месяц назад.       — И что ты делал весь этот месяц?       — Выжидал... Прятался... — Аккерман поймал взгляд Лайоша, что казался насмешливым, и продолжил. — Чтобы прийти к тебе за помощью, мне нужно было остаться живым. Чтобы отомстить...       — Я приблизительно понял, — заговорил Варг резко и быстро, стараясь закончить беседу с гостем как можно скорее. — Все данные ты передашь Кводу. С этим человеком ты договаривался о встрече со мной, он через две двери отсюда, по коридору направо. Когда всё будет сделано – с тобой свяжутся. В ответ я ничего не потребую, даже услуги за услугу. Считай, сегодня праздник. Твой вопрос решил не я – Лир. Будь благодарен ему. На этом всё. Без длинных прощаний.       Он повелительно махнул рукой и отвернулся к окну, разминая пальцами сигару, которую собирался закурить.       — Лайош, — тихо произнёс альфа. – Я думаю, нам всё-таки есть о чём поговорить.       — Что ещё? – с неудовольствием откладывая сигару на стол и поворачиваясь к собеседнику.       — Я знаю, что бесконечно виноват перед тобой.       — И ты решил поговорить со мной о твоей вине? Самое время, Кайл! – Варг деланно-удивлённо развёл руками. – Иди с миром. Я ещё передумать могу.       — Я думал, время всё может излечить: все воспоминания, обиды… Боль… — Кайл заглядывал Лайошу в лицо, ища проявлений эмоций, реакции на слова, но тот оставался отрешённым и безучастным, как с любым другим посетителем.       — Тебе чего-то не хватает в жизни? Меня? – с усмешкой поинтересовался Варг. Его губы расплылись в холодной и одновременно умильной улыбке.       — Лайош, я и представить не мог, что мне будет настолько больно тебя видеть… — прошептал альфа.       — В тебе говорят эмоции от пережитого, — оборвал его Варг. – Ты слишком чувствителен сейчас, чтобы мыслить адекватно. Но это к психологу. Меня совершенно не интересуют твои внутренние переживания.       — Пятнадцать лет прошло, Лайош!       — Да. Пятнадцать, Кайл, — и Варг коротко рассмеялся. – Эд! – позвал он. В комнату тут же вошёл охранник-бета. – Покажи гостю кабинет Квода. Если сегодня ещё кто-то придёт – отсылай. Приёмы окончены. У меня нестерпимо болит голова, — он легко поднялся с кресла и покинул комнату, не обратив внимания на жалобный взгляд Кайла Аккермана, не успевшего и слова произнести, как Варг исчез. Альфе ничего не оставалось, кроме как пойти за Эдом.

***

      Лир почти заснул, укутавшись в одеяло, когда различил тихое двукратное постукивание в дверь его спальни. Прошло уже несколько часов с того приёма. А он всё думал о странном посетителе и не менее странном поведении Варга.       — Войдите, — вымолвил он, и на полу обозначилась тонкая полоса яркого света.       — Я пришёл пожелать тебе спокойной ночи.       Лир приподнялся, щурясь от электрического света лампы из коридора и пытаясь сфокусироваться на Варге.       — И тебе спокойной ночи, Лайош.       Андрогин начал прикрывать дверь, но Лир снова заговорил:       — Что это вообще было? Там, в кабинете?       — Тебя что-то смутило?       — Посиди со мной.       Когда матрас тихо скрипнул под весом Лайоша, Лир снова подал голос:       — Ты сегодня странный. Это представление показалось мне жестокой шуткой для отчаявшегося, — омега понятия не имел, зачем говорит это. Ведь ему всё равно, что будет с Аккерманом, его мужем и ещё десятками таких же людей. Ему был интересен Лайош. Омега чувствовал в этом всём «что-то не то».       — Когда я не был жестоким, котёнок?       — Со мной ты не жесток.       Дверь была заперта, поэтому в комнате снова царила темнота. Привыкшее к ночному освещению зрение омеги позволяло ясно видеть Лайоша: он был обычным, но только с виду. Лир жил с ним бок о бок уже почти два года и начал замечать тусклую палитру перемен в его настроении. Сейчас ему казалось, что…       — Ты грустный, Лайош, — омега сел на постели, подложив за спину несколько сатиновых подушек и не сводя изучающего взгляда с лица андрогина. – Этот человек… Аккерман. Он расстроил тебя?       — Вовсе нет. Почему тебя это вообще интересует?       Лайош сидел боком, прижавшись щекой к сцепленным в замок ладоням.       — Потому что мне кажется, я начал понимать тебя, — просто сказал Лир и грустно, по-детски вздохнул.       — Понимать? Меня? С этим была сложность?       — Ты другой человек, не такой… Не обычный.       Лайош горько усмехнулся.       — Возможно. Но люди все одинаковы по своей природе. У них одни и те же потребности.       — Верно… — задумчиво прошептал омега. – Если хочешь, останься со мной сегодня. Будем вместе спать… Будет не так одиноко.       Лир сам не знал, зачем сказал это, он сделал это интуитивно.       — Так тебе одиноко?       — Я просто хочу… Утешить тебя.       Подобный разговор происходил между ними впервые. Лир ощущал, что невидимая заслонка, отделяющая Варга от всех остальных людей — именно сегодня, в эту тёмную январскую ночь, спала.       — Ты действительно хочешь, чтобы я спал с тобой в одной кровати? – по-настоящему удивился андрогин, полностью повернувшись к Лиру.       — Ничего такого, — замахал руками тот, в очередной раз смутившись. – Просто вместе спать. Но я не настаиваю. Мне просто кажется, это нужно… нам обоим. И… я доверяю тебе.       Варг размышлял несколько секунд, а потом проговорил:       — Что ж… Думаю, ничего плохого не случится, если мы просто поспим вместе, — и поднялся, — я скоро вернусь.       Он прошёл в смежную со спальней ванную и завозился на добрых полчаса. Лир знал, сколь щепетильно Лайош относится к своему телу, поэтому его эта подготовка ко сну не удивила. Он разложил подушки и улёгся, прикрыв глаза. Задремав, не заметил, как андрогин скользнул под отдельное одеяло, умостившись на краю постели. Лир ощутил лёгкую прохладу, смешанную с человеческим теплом, и снова открыл глаза. Лайош лежал на боку: часть его спины была оголена. На бледной коже чернел уродливый, рваный шрам, пересекающий спину по диагонали от правой лопатки к левой стороне поясницы. Лир опешил, а потом догадался, откуда мог взяться шрам. Его пробрали мурашки.       — Лайош, это звери? Твои звери это сделали?       Варг заворочался и перевернулся на спину, обнажив тем самым часть грудной клетки. На ней красовалось несколько таких же застаревших рваных шрамов. Андрогин не сразу понял, о чём говорит Лир, но, проследив за его полным ужаса взглядом, почти стыдливо улыбнулся.       — Да. Это отметина любви моей Чаэры. Пумы. Она заигралась однажды. А на спине след от трусливого льва Сайфуллы, он был тогда молод. Но по-прежнему нападает со спины.       — Можно потрогать? – Лир был заворожён. Несколько раз он дрогнул, проводя подушечками пальцев по затвердевшим, с острыми краями, следам когтей Чаэры. – Это было ужасно, да? Прости, я говорю банальности, но на это даже смотреть страшно. Они болят?       — Иногда саднят на погоду. Довольно глубокие, — пожал плечами андрогин.       — А Виар тебе ничего не оставила?       — Её воспитанию я посвятил много времени, но и с ней не удалось избежать казусов, — Лайош продемонстрировал несколько глубоких, но коротких рытвин на левом предплечье.       — Почему ты до сих пор их держишь? Это не отвратило тебя?       — Они звери. Они хотя бы честны и требуют в ответ того же, — Лайош улыбнулся, потянувшись к омеге и поцеловав его в лоб. – Спи, Лир. Не думай об этом. Всё ведь позади.       Но Лир наоборот придвинулся к Варгу, продолжая гладить его шершавые страшные шрамы. Ему не хотелось отстраняться. Сон как рукой сняло. Его воображение рисовало картины того, как именно звери ранили Лайоша. Мурашки даже доставляли ему удовольствие. Он видел и Чаэру и Сайфуллу … Эти гибкие, мощные, невероятно опасные кошки внушали ему трепет. А теперь он вообще будет их сторониться.       Он никак не мог оторваться от этого изборождённого когтями и зубами тела, блуждал взглядом по шрамам, потом выше. Варг лежал с открытыми глазами. Парнишка невольно вздрогнул: андрогин был поразительно красив. Его идеальность, как и всё нечеловеческое, внушало невольный трепет. Не может человек быть настолько красивым! Лайош сам походил на пантеру: изгибом бровей, разрезом глаз, всем естеством… Затаившуюся, дремлющую в засаде дикую кошку – и не поймёшь, прикидывается спящей или нет.       Лир инстинктивно подался вперёд и с осторожностью накрыл ладонью гладкую щёку Лайоша, пытаясь побороть свой трепет, неизменно вызываемый пронзительным взглядом разных глаз. Волосы омеги рассыпались волнистыми локонами по груди Варга, и тот накрыл его ладонь своей. Лир, не мигая, смотрел на замершего андрогина. Пытался понять, прочувствовать его. Неосознанно приоткрыв губы, он продолжал изучать этого странного человека. Лайош не развязал косу даже на ночь: она свернулась на подушке чёрной гадюкой. Омега неуверенно провёл пальцами и по ней, а потом подтянулся ещё выше и едва коснулся губами шеи андрогина.       — Лир, мальчик мой, засыпай, — только и произнёс Варг, прикрыв ладонью глаза.       Омега чуть отстранился, уложил голову на подушку и прошептал:       — Обними меня, Лайош.       Тот зашевелился под одеялом и приобнял его, скользнув одной рукой между ним и простынью, сцепил руки на спине омеги и прижался подбородком к его макушке.       В груди Лира отдавался мерный стук сердца андрогина. Омега был напряжён и одновременно млел в этих странных, нежных объятьях. Совершенно не думая, он стал поступательно прижиматься к телу Лайоша, импульсы зарождающегося возбуждения начали спускаться к паху – он закусил губу.       — Что ты делаешь? – прошептал Лайош, шумно выдохнув. Он попытался отстраниться, но Лир последовал за ним — его движения становились более напористыми. Он уже чувствовал внутренней стороной бедра нечто сильно напрягшееся под тонкой тканью, скрывавшей чувствительную часть тела Лайоша.       — Я не знаю, — Лир ощутил: горячая краска выступила на лице, залила его до самых корней волос, но бёдра двигались сами собой. Он не хотел останавливаться. Не дав Лайошу ответить, порывисто прижался влажными губами к его груди, рассыпал множество поцелуев по чёрным шрамам, плотно закрыв глаза. Его цепкие руки уже блуждали по округлым, твёрдым плечам андрогина.       — Лир, мы не будем этого делать, — холод слов нисколько не остудил пыл молодого омеги. Он прижимался лицом к горлу Лайоша, спускался ниже, утыкаясь в подмышку. Широкие ладони, наконец, обхватили его личико, заставили поднять голову. Парень открыл глаза, наткнулся на серьёзный взгляд Варга.       — Я просто хочу тебя утешить… Мы не будем делать ничего такого, — прошептал он.       — Лир, это неправильно. Ты не должен… Выдумал утешение. Ты ставишь меня в трудное положение.       — Но ты же не уйдёшь, правда?       — Перестань, прошу тебя. Я не железный.       Лир на несколько секунд перестал двигать бёдрами, замер под пронизывающим, вызывающе-ледяным взглядом, которому не верил.       — Я не альфа, Лир. Даже не бета.       — Но ты человек, — возразил омега, обхватив пальцами ладонь Варга, сжимающую его щёку. – Ты сам говорил, что я стану твоим мужем…       — Не сейчас. Позже. И… Я не это имел в виду…       — Ты хочешь, я чувствую, — Лир надавил коленом на вздыбившийся бугор пониже живота Лайоша, и андрогин прикрыл глаза, шумно выдохнув.       Лир не дал ему времени и впился в губы неумелым, но требовательным поцелуем. Он кожей ощутил, как электрические искры пробежали колкими мурашками по ладоням Лайоша. Больше не было слов. Варг прижал омегу к кровати, не отпуская его лицо, и проник языком в податливый влажный рот. Лир проваливался в новый для него мир ощущений. Всё его тело напряглось. Язык Лайоша соприкасался с его языком, с зубами — это было мокро, пошло, интимно. Андрогин навис над ним, сжав коленями узкие мальчишеские бёдра, и, согнувшись, стал одаривать глубоким, медленным, проникновенным поцелуем.       Они предавались поцелую долгие минуты, целую вечность. Омега с силой зажмуривался, перед глазами расплывались разноцветные круги. Лайош ласкал его, Лайош сжимал его, а Лир сдавленно постанывал, выдыхал ему в рот, невольно прогибаясь в спине, вжимаясь животом в пах и пресс андрогина. Широкие шрамы колко впивались в гладкую кожу мальчишки. Руки Варга заскользили по телу омеги — к бёдрам, с властной нежностью оглаживали выступающие косточки повыше тонкого края трусов. Он не прерывал поцелуя. Тело Лира было покорно, податливо, отзывчиво. Оно наливалось огнём желания. Его затвердевший член вжимался в твёрдую, немалых размеров, горячую плоть Варга. Лир хотел этого. Он жаждал близости.       Их губы разомкнулись неожиданно для омеги.       — Хватит. Нельзя, — на одном дыхании выдавил Варг.       — Почему нет? Кто запретит? – прошептал Лир. – Мы оба этого хотим…       Он приподнялся на локтях, удерживая руки Лайоша, снова отрывисто выцеловывая влажные дорожки на его подбородке и шее.       Андрогин резко сел, всё ещё сжимая коленями бёдра распалённого омеги. Расслабил ноги и перевернул Лира на живот: тот вдавился лицом в подушку, не успев опомниться. Лайош снова придавил его собой, ладонью скользнул между животом Лира и матрасом, пальцами забрался под трусы омеги, нащупал его член. Варг стал его массировать, обсыпая спину мальчишки горячими, влажными поцелуями.       Лир судорожно хватал воздух, отрывая голову от подушки, и не мог наглотаться. Варг продолжал водить рукой по его пенису, иногда сжимая поджавшиеся яички. Лир не помнил такого жаркого наслаждения; мастурбируя, никогда не испытывал подобного. Варг говорил, что им нельзя, поэтому эти запретные действия заводили его ещё сильнее, накаляли голодное по ласке тело. Кроме того, Лир чувствовал вес андрогина, вжимавшего его в постель. Лайош намотал длинные волосы омеги на кулак, заставляя повернуть голову, и снова впился в рот развратным, полным похоти, поцелуем.       — Лайош… — шептал Лир, как заклинание, едва возникала такая возможность.       Лёгкий дурман запаха гаммы забивал рецепторы. Лир впервые распознал его: свежий, с привкусом дорогого табака, мяты и яблока. Будто это не его запах. Будто у гаммы его совсем нет.       Нечто горячее и влажное, стало тереться о его ягодицы, обтянутые уже мокрыми трусами. Он тёк. Впервые в жизни он так сильно тёк и желал проникновения чего-то большего, чем собственные пальцы. Но он понимал, что Лайош может ограничиться этим мучением без проникновения. Также он пытался заставить свои путаные мысли прийти в нормальное состояние.       — Я не сделаю большего, мой хороший, — прошептал Варг, подтвердив догадку омеги.       — Лайош, я нравлюсь тебе? – с трудом произнёс Лир, кусая губы.       — Очень.       — Лайош, ты любишь меня?       — Люблю, мой фаворит. Царь моего сердца… — горячий шёпот с придыханием опалял ушко омеги.       — Тогда зачем тебе Шарлиз? – произнёс он и затих, готовясь к буре. Андрогин отстранился. Прохладный воздух прошёлся по разгорячённому телу омеги, но он не растерялся. – Зачем, если у тебя уже есть я?       Варг молчал. Лир не видел его, но ощущал его жар — тот всё ещё был на постели. Омега не менял своего положения – замер, будто чего-то ждал.       — Это ревность? – поинтересовался андрогин. Лир услышал шелест ткани боксеров. Их резинка громко хлопнула о живот.       — Может быть и ревность, — омега с трудом приходил в себя, водил пальцами по подушке, обводя золотистые узоры наволочки. – А может быть и нет.       — Я не желаю этого слышать. Шарлиз не имеет никакого отношения…       — Ты любил этого Аккермана? – Лир скосил глаза, чтобы видеть андрогина. Тот сидел на коленях в нескольких сантиметрах от него.       «Буду бить, пока тёпленький, – решил Лир. – Чтобы ему в голову не приходило меня жалеть».       — Любил, да? И Шарлиз тоже любишь. И меня. Ты любвеобильный, Лайош, — он поднялся на четвереньки. – Слишком любвеобильный. Твои маски сводят тебя с ума. Ты в них потерялся. Не можешь отличить маску от лица.       — А ты? – Варг не позволил Лиру подняться, надавил на позвоночник. – Ты сам маленький врун. Провокатор. Манипулятор. Я знаю, что никакой ревности нет и в помине.       «Он злится, я точно знаю», – мысленно усмехался омега, изредка на него поглядывая.       — Может быть. Но я не обещаю никому любви в отличие от тебя. Это же прекрасный способ добиться желаемого от кого угодно. Ты сам говорил, что все люди подобны. Все желают на самом деле быть любимыми. Но не любить. И ты такой же. А ты любить и подавно не способен.       Тяжёлая ладонь вдавилась в его спину с такой силой, что размякший от недавних ласк омега ничком повалился на постель.       — Есть что ещё сказать? – Лайош произнёс это ледяным тоном, которого Лиру хватило, чтобы ощутить собственное ничтожество. Даже страшного взгляда было не нужно. Но омега больше не верил холоду слов.       — Над Аккерманом ты издевался как последняя паскуда, — ядовито проговорил Лир. – Неважно, чем он навредил тебе в прошлом – сегодня ты проявил свою истинно-человеческую гнилую природу, — не жалея и не боясь, закончил омега.       Лайош снова навалился на него всем своим весом и приспустил с Лира трусы. Круглая, истекающая смазкой головка вдавилась в его девственный проход. Мальчишка закрыл глаза. Он хотел бы улыбнуться, но вместо этого лишь напряжённо стиснул зубы. Из-под его головы рывком выдернули подушку и втиснули ему под живот и пах.       — Сейчас расслабься насколько можешь, — услышал он потеплевший шёпот над ухом. Андрогин несколько раз провёл головкой между ягодиц Лира и снова надавил на плотно-сжатый анус. Омега постарался расслабиться по совету Лайоша, но выходило плохо. Он начал нервничать. Андрогин успокаивающе водил ладонью по его подрагивающей спине. – Успокойся, милый. Не торопись, — прошептал Варг.       Лир широко открыл глаза, начал часто и глубоко выдыхать, чтобы тело по инерции расслабило мышцы. Наконец, ему это удалось.       — Готов?       Омега распластал руки и согласно кивнул. Но как бы он сам себя не готовил, как бы много смазки не выделило его тело, проникновение заставило зажать все мышцы с новой силой. Лоб мгновенно покрылся горячей испариной, капли сразу стали затекать в глаза. Слёзы покатились по щекам, но он успел вовремя сжать челюсти, чтобы не вскрикнуть, и всё же сдавленно пискнул. Варг протолкнул только головку и замер, давая мальчишке привыкнуть. Лир вцепился пальцами в нижнюю перекладину изголовья кровати и зажмурился. Слёзы казались холодными от контраста с горячими щеками, пылающими от боли, как и всё тело.       Мужчина медленно и сильно гладил острые плечи Лира, не торопясь двигаться. Он зарывался лицом в затылок омеги, вдыхал запах, целовал взмокшие волосы, спускался губами ниже на оголённый участок шеи. Лир ощутил новый степенный толчок. Член Лайоша, плотно обхваченный стенками ануса, пульсировал и передавал эту пульсацию по всему организму омеги.       — Очень больно. Знаю, малыш. Я даю тебе время, — не переставая гладить и ласково целовать, шептал Варг. – Первый раз всегда больно… Но крови нет…       Лир приоткрыл рот, не в силах совладать с дыханием. Боль была резкой, острой и одновременно тупой. Единственное, с чем он мог её ассоциировать это – «Будто ножницами изнутри режет». Но он не хотел показывать Лайошу, не хотел болезненно стонать и вскрикивать. Зажимал в горле комок крика. Ногтями царапал деревянную поверхность перекладины изголовья кровати. Но этого было мало.       — Расслабься, постарайся, дорогой. Я знаю, ты можешь. Котёнок… — слова Лайоша успокаивали Лира, но его живот продолжал спазмироваться при каждом вдохе и выдохе. – Ты такой тугой, милый. Давай же. Тебе нечего бояться, ты же знаешь. Доверься мне.       Парень сглотнул, двинул головой, то ли соглашаясь, то ли прося действий.       — Я хочу этого… Делай. – сказал он хриплым, срывающимся голосом и вдавился лицом в матрас; ладонями скользнул ниже, начал комкать простынь.       Варг подстроился под динамику пульсирования стенок, подгадал момент и толкнулся дальше. Он останавливался, едва омега напрягался. Протолкнувшись почти до основания, он дал парню привыкнуть, а после вышел. Лир ощутил, как его воспалённого входа коснулись прохладные, влажные от слюны подушечки пальцев, как проникли в него и ласкающими движениями стали растягивать.       — Я сейчас войду снова, — предупредил гамма и погрузился в него медленными, поступательными движениями. Второй раз было проще, но Лир всё также испытывал почти нестерпимую боль. Он начал кусать простынь. Лайош несколько раз глубоко толкнулся в нём под тихий треск рвущейся ткани. – Если ты хочешь, мы прекратим.       Лир часто замотал головой.       — Нет, не хочу. Продолжай… Лайош…       С каждым толчком ему становилось проще терпеть, он привыкал. Лайош постанывал над его ухом, постоянно касаясь губами и языком щеки, скулы, уголка рта.       — Какой же ты узкий, мой мальчик. Терпимо?       — Да…       — Поверни голову, милый.       Лир послушался, Лайош накрыл его искривлённые в гримасе боли губы до дрожи горячим поцелуем и участил короткие, сильные толчки. Омега всхлипывал, но отвечал на его ласки языком, выдыхал в рот не рождённые стоны. Дрожащей рукой обхватил щёку Лайоша.       — Я принадлежу тебе, котёнок. Но это секрет, — шептал Варг, уже подхватив Лира под живот и приподняв над постелью, продолжая фрикции. Он прикусывал его за мочку ушка. – Мой секрет, который я не хочу делить ни с кем. Даже с тобой.       Лир не понимал, что он говорит. Да и не хотел вникать. Ещё он не понимал, как Лайош может произносить сейчас больше трёх слов. Он облизывал и кусал свои губы, а поцелуи Варга встречал с мягкой податливостью, закрывая глаза. Лайош собирал его слёзы с лица языком.       — Такой сладкий… — шептал он, и Лир слышал в этих словах горечь. Или ему только казалось? Сознание плыло от боли и наслаждения. Член задевал чувствительные точки, доводя омегу до пика возбуждения, но не давая разрядки. У Лира рябило в глазах, и боль возвращалась с новой силой – прокатывалась волной по всему телу. Но он стойко принимал это как плату за несказанное удовольствие.       — Я сейчас… Сейчас или кончу… Или умру… — успел промяукать Лир, прежде чем в глазах потемнело и рассыпались сотни вспышек. Мир разбился вдребезги, как зеркало. Лир и сам разбился на тысячи осколков...       Он застонал низко и звучно, с приглушённым рыком. По телу разлилась свинцовая тяжесть, ноги задрожали. Омега весь обмяк, повис на руках Лайоша, излившегося мгновением позже. Содрогание стенок прохода юного омеги подарило ему такой яркий оргазм, что голова закружилась. Но он быстро вернулся к поцелуям и ласкам, не выпустив Лира из рук. Повалился вместе с ним на постель, уронив голову ему на спину. Они лежали несколько минут без движения и не произнося ни слова. Обоих затопила приятная, жаркая тяжесть, не хотелось решительно ничего, только лежать друг на друге, слушая рваное дыхание.       — Не умер? – прошептал Лайош, как только смог пошевелить языком. Лир ощутил, как дрожащие пальцы путаются в его волосах, собирая в ладонь мокрые локоны, чтобы отвести их от лица. – Ты весь мокрый, малыш. Прости меня за эту боль… А лоб какой горячий…       «Откуда ты такой нежный на мою-то голову? — мысленно поражался омега. – Я-то думал, ты эгоист конченный. Хотя, может, так и должно быть… Как болит-то всё… С нежностью я поспешил».       — Всё нормально. Перестань, — фыркнул Лир.       — Уже огрызаешься? Значит, жить будешь, – Лайош откинулся на спину и потянул всё ещё расслабленного Лира на себя, прижал к своей груди, зарывшись пальцами в волосы, оттягивая их, накручивая отдельные локоны, задевая губами взлохмаченную, пропитанную потом чёлку.       — Просто не переживай. Всё хорошо…       — Больно же. Я не хотел быть тем, с кем ты познаешь это... — задумчиво прошептал Варг. – Странно, что и крови нет. Хотя, бывает и такое. Ты много занимаешься растяжками.       Лир прижался губами к шее Лайоша, снова целуя, и теперь уже слизывая капельки пота. Языком блуждая по вздувшейся синей вилке ярёмной вены, обвив руками шею мужчины.       — В следующий раз будет легче, да? – спросил омега, глядя в раскрасневшееся лицо Лайоша: видя, как горят и сверкают его глаза в темноте. Даже левый ярко блестел в ночи чёрным стеклом.       Варг поцеловал его в нос, обняв крепче.       — Неужели ты хочешь "следующий раз"? Ты устал, малыш, – порывисто целуя припухшие губы по контуру.       — Я хочу ласкать тебя… Там… — стыдливо опустив глаза, произнёс омега.       — В смысле?       — Ртом, языком… — юркая ладошка скользнула к уже мягкому члену Лайоша. – Там… — поглаживая ствол, спускаясь ниже, к яйцам, покрытым жёстким волнистым волосом. Парень исследовал тело своего первого любовника: коснулся бедра, чуть дальше, по ягодице… Нащупал странную полосу будто вздувшейся кожи.       — Нет, дорогой, — отказал Лайош. – Я не хочу, чтобы ты делал это.       — Что это? Ещё шрам?       — Нет, не шрам, — Варг поймал ладошку омеги в ласковый захват и притянул её к лицу, коснулся губами пальчиков.       — Почему ты не хочешь, чтобы я…       — Не нужно, милый… Я хочу, чтобы твой девственный ротик оставался таким ещё пару лет.       — Я не хрустальный… И я ни о чём не жалею.       — Зато я – жалею.       Лир намеренно трепал заплетённые в косу волосы Варга. Ему хотелось, чтобы Лайош стал настоящим. Ему казалось, что сейчас он и есть настоящий — неподдельный. Материальный — из плоти и крови. С горьковатым, мускусным запахом пота и спермы; у него горят глаза, горит лицо. У него всё такое же, как у других людей. И его неизменная туго заплетённая идеальная коса может разметаться, распутаться, растрепаться — по его, Лира, желанию.       — Почему?       — Потому что ты манипулятор. Но сейчас ты сильно выбил меня из колеи, мой тигр. А я поддался. В любом случае, жертва – ты.       — Я вовсе не жертва! – вскинулся омега. – Мне через месяц будет семнадцать. Мне можно.       — Будь тебе все двадцать девять – роли бы не поменялись.       — У меня нет сил задавать вопросы и разбираться в этом всём, Лайош… Просто люби меня. Хотя бы одну ночь.       — Ты захочешь больше. Я захочу больше…       — Значит, так и будет.       Варг ничего не сказал, но отрицательно покачал головой. Лир вздохнул, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт. Этот гамма разговаривал таким образом, чтобы никто ничего не понял.       «Интересно, он сам-то понимает, к чему постоянно ведёт?»       — Я люблю тебя, тигр моего сердца, — прошептал Варг чуть позже, когда Лир уже мерно дышал, закрыв глаза. – Ты в состоянии уничтожить меня, и я не могу это допустить. Не сомневайся в моей любви, но я этого никогда тебе не говорил. У меня нет выбора, мой фаворит. Прости меня и не прощай никогда…       Лир зашевелился, а Лайош защёлкал пальцами у его висков. Омега был на грани бодрствования и сна, а этого вполне достаточно для…       — Когда я скажу «Раз», ты провалишься в глубочайший сон на полпути к абсолютному бессознательному… Двадцать… Девятнадцать… — андрогин начал обратный отсчёт.       Время от времени тихий шёпот прореживал тишину беспросветной зимней ночи в течение долгих часов.

***

      Несколько лет спустя Лир скажет своему мужу, что Лайош – асексуал, и никогда между ними не происходило ничего интимного; Лайош не выказывал интереса ни словом, ни взглядом. И не соврёт. Он будет уверен, что лишился девственности со своим другом из банды, которую создаст через пару месяцев после описанных событий.