Сорванные цветы

Шар, хрустальный шар В руках держу, Вечность сжимая. Дар, это мой дар Или беда – не понимаю!

5_стихий - Искупление.

      «На вершине горы, на маленьком выступе, в самую светлую из ночей, в позе лотоса сидел Тигровый Мальчик. Огромная белая луна обливала его серебристым светом. На медной коже ярко проступали чёрные полоски. На эту высоту не было доступа даже теням. Но нечто тёмное шевельнулось за спиной Тигрового Мальчика. Он открыл огромные жёлтые глаза, и вертикальные зрачки сузились.       — Кто здесь? – его голос был подобен звериному рыку.       — Я, — отозвалась тень.       Тигровый Мальчик обернулся.       — Здравствуй, Существо, — прорычал он беззлобно.       — Тигровый Мальчик. Как давно ты не приходил, — Существо ответило глубоким протяжным голосом, и в нём не было рычания. Каждый раз его голос был разным. Иногда он шелестел подобно траве при сильном ветре. Порой он был визгливым и высоким, а бывал низким и грозным как раскат грома.       — Я не знал, где искать тебя, Существо. Ты всегда в разных местах.       — Ты определился? – спросило Существо. Оно не шевелилось. Не было видно ни его головы, ни рук, ни ног – прямая статуя, полностью сокрытая вуалью ночи. Даже луна не освещала его.       — Да. И я ищу способ стать кем-то одним.       — Кем?       — Одно из двух.       — Ты врёшь мне, Тигровый Мальчик. Ты не определился. Я говорил тебе много раз, ты останешься в этой ипостаси, если не будешь знать точно – Тигр ты или Человек.       — Я сомневаюсь.       — Сомнение — твой враг. Я также говорил, что став Человеком, ты сможешь иногда становиться Тигром, но не наоборот.       Существо двинулось и опустилось рядом с Тигровым Мальчиком на колени. Тот увидел, как сверкнули глаза Существа, отразив лунный свет.       — Мы каждый раз говорим об этом. Но я всегда хотел узнать, кто ты, Существо. Я никогда не видел тебя при свете дня. Не знаю, как ты выглядишь. Не знаю, какой ты человек, и какой зверь, — прорычал Тигровый Мальчик.       — А как ты думаешь, кто я?       Тигровый Мальчик всматривался своими тигриными жёлтыми глазами в Существо, но видел только гибкую тьму. Существо не делало никаких лишних движений, но каждое было наполнено силой и мощью. Оно было пластично. Блеск глаз Существа обманул Тигрового Мальчика.       — Ты Пантера, — пророкотал он утробно.       Существо издало короткий звук, похожий на смешок.       — Я тот, кто смеётся, почуяв смерть».       Отрывок из сказки Дарнелла Барнса «Тигровый Мальчик».

***

      Лир ушёл. Эта новость разлетелась по всей усадьбе Ремо со скоростью света. На дом опустилась тишина. Даже всегда шумные и неутомимые Ро и Ру притихли, а Шер пару минут поплакала. Мэл какое-то время пребывал в оцепенении и несколько недель отказывался ездить в усадьбу. Лир был для него едва ли не другом, хоть и не подпускал близко. Для Мэла он был старшим омегой – примером для подражания.       Араниса будто оглушило. Из дома Лайоша исчез дух жизни, исчез заразительный хохот. Усадьба снова превратилась в музей имени Варга. Даже дети Барнса не были в состоянии вернуть в дом жизнь.       После побега Лира, Лайош уехал из поместья один. Никто не знал куда. Он никому ничего не сказал. Вернулся через сутки. Аранис сразу заметил, что с братом что-то не так. И он догадался, куда ездил Лайош.       — И зачем тебе это снова понадобилось? – недоумевал он.       — Арани, закроем тему, не открывая. Я не обязан ставить тебя в известность. Тем более я не прекращал.       — Да чёрт тебя дери! На хрена? Нашёл бы себе уже нормального альфу, если так неймётся.       — Пошёл ты, — фыркнул Лайош. — По-твоему, мне нужен альфа? Зачем? Чтобы начались течки? Я этого не приму.       — Но и это — хуйня, а не дело. Лайош, что с тобой, в конце концов?       — Я хочу хоть иногда чувствовать себя под чьим-то контролем. Не надо на меня так смотреть.       — Ты мой младший брат. И я считаю, что твоему здоровью это вредит.       — Я просвещён. Но в твоей альфьей заботе не нуждаюсь. Уж прости.       — Ты нуждаешься только в порке раз в месяц, да, — кивнул Аранис, свирепея.       — Хочешь, повешу эту обязанность на тебя? – прищурился Лайош. – Нет? Вот и замолчи. Ещё раз говорю. Закрыли тему.       Младший Варг провёл ладонями по лицу.       — Мы не можем найти Лира. Как сквозь землю провалился, — начал Аранис и тут же умолк, поймав ледяной взгляд брата.       — Под землёй он долго не просидит. Захочет есть – выйдет на свет.       Но сильнее всех отреагировал Дар, чего Аранис никак не ожидал.       Он не говорил об этом. Рассказала Шер. Девочка решила, что это произошло из-за неё. Несмотря на то, что она никогда не отличалась сочувствием к кому бы то ни было, видя, как изменилась жизнь в Ремо с исчезновением Лира – пошла к отцу-омеге за поддержкой и участием.       Дар внимательно её выслушал, а потом посадил Араниса за стол и с несвойственным ему напором начал допрашивать. Омега был так напряжён, в его глазах таилось что-то настолько серьёзное, что Аранис рассказал ему всё, включая то, каким образом Лир уходил.       Дарнелл следил за выражением его лица, ловил каждое слово и хранил молчание. Но от этого молчания, казалось, в комнате вот-вот взорвутся лампочки.       Когда старший Варг сказал уже всё, что мог – с непониманием посмотрел на Дара. Тот прожигал его взглядом и будто чего-то ждал.       — Что ты молчишь? Я рассказал всё, что знаю, — не выдержал Аранис. Он развёл руками.       — Это я понял. Но ты не назвал причину. Почему он ушёл. И, как ты говоришь, в слезах? Я видел его. Этот мальчик не стал бы распускать слёзы без причины.       — Мне казалось, важнее понять — куда.       — Это потом. Почему – первично.       — Что ты хочешь от меня? — с раздражением спросил Варг.       — Чтобы ты рассказал всё, — хмуро глядя на него, ответил Дар.       — Но я уже рассказал всё!       — Аранис Варг, — сжав руки в кулаки, прошипел омега. – Ты не думал о том, что кто-то в доме, или сам Лайош… А может быть…       — Так, всё! – Аранис ударил кулаком по столу. – Вот сейчас заткнись!       Варг был взвинчен. Он думал. Конечно, думал. И это его изводило. Почти два года назад он сам угрожал брату, сам следил за тем, чтобы омега не пострадал в том плане, в каком обычно страдают омеги. От мысли, что кто-то в доме тронул этого мальчика, у Араниса начинало клокотать в груди. На самом деле, пока Лайош отсутствовал, он лично допросил каждого альфу, каждого бету, что находились в доме последние несколько дней. Некоторым досталось и кулаком по морде, в случае, если они вызывали подозрения... Аранис кипел. Ему хотелось негодовать. Но пойманных не было. Ничего не было. Альфа злился. В доме, в комнатах не было видеокамер. Только на самом участке.       Чуть позже он проанализировал всё, что знал о Лире. Понял, что этого просто не могло случиться. Но сомнение... Каким бы Лир ни был, он оставался маленьким омегой.       Также Варг переговорил с Клэптоном. Но врач в последний свой визит, не проверял Лира на девственность. У Араниса голова пухла от предположений, но оставалось только смириться. А теперь ещё и Дарнелл подливал масло в огонь.       — Ладно, прости. Я не хотел кричать. Я сам ничего не понимаю, но я думал об этом. Думал, Дар. Я допрашивал людей. Я искал причину, но нет. Это не то. Хоть сомнение у меня и есть.       — Что говорит Лайош? — спокойно спросил Дар, уткнувшись взглядом в пол. Тон у него не менялся: оставался сдержанно-напряжённым. Аранис понимал, что может чувствовать его омега, что думать.       — Лайош говорит, что Лир вступил в возраст протеста и сбежал. Как делают большинство подростков.       — Есть вероятность, что мои дети, вступив в этот возраст, тоже внезапно сбегут в неведомые дали, выбросив мобильные телефоны, разломав сим-карты, и не оставив никакой возможности их найти? Твой брат это имел в виду? А ещё они будут собираться в такой панике, будто их сейчас застрелят? — сыпал вопросами Дарнелл. Его голос звучал механически. Он давил таким убийственным взглядом, даже не моргая, что Аранис пошевелиться не мог. И найти подходящие ответы тоже. — Значит так. Я поеду в Ремо сегодня же. Я хочу посмотреть на его комнату и пообщаться с твоим младшеньким, милым братиком. Дети ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшее время – в Ремо не поедут. И я подумаю над тем, поедут ли они туда ещё когда-нибудь.       — Дар…       — Разговор окончен, — произнёс омега не допускающим возражений тоном, смерив его очередным взглядом, и оставил альфу в одиночестве.       Аранис чувствовал себя так, будто ему дали по голове чем-то тяжёлым и тупым.

***

      Разговор с Лайошем ничего не дал, но Дар немного успокоился. Младший Варг скурпулёзно ответил на каждый его вопрос. Омега выслушал эту историю уже в третий раз. В неё добавились незначительные подробности. Андрогин не отмахивался, он отвечал серьёзно. Говорил о том, что у Лира действительно есть проблемы с самоконтролем, и он очень своевольный мальчик. Заверил его, что никто из телохранителей, охранников, домработников, приближённых и остального обслуживающего персонала не причинили бы ему вреда, ни при каком раскладе. Это исключено. И Дар ему поверил. Ещё он поверил в то, что омега, даже в случае нападения на него – сумел бы защитить себя, а потом незамедлительно сдал бы обидчика. Или зарезал бы сам, не моргнув и глазом. Лайош просветил обеспокоенного Дара о том, что Лир регулярно ездил на задания. Но разговор выдался тяжёлым.       — Я буду полностью откровенным с вами, Дар. Лир умеет убивать. И он делает это хорошо.       — Омега, каким бы сильным и ловким он ни был – так или иначе слабее любого, даже самого тщедушного альфы. Вы должны это понимать. Да даже если на альфу неожиданно нападут со спины — он окажется беззащитным. Что говорить об омеге? Вы напираете на то, что он сильный. Я это понимаю, но у меня всё равно есть сомнения. Как и у Араниса. Почему он ушёл? Сейчас забудем возможность изнасилования, Лайош. Просто скажите, как это видите вы. Половое созревание отметаем.       — Хорошо. Я скажу. Он не хочет работать на меня. Он хочет работать на себя. Сбежал он, потому что у нас ещё есть ряд деловых вопросов помимо нашей с ним несомненной дружбы. Дружбы, Дарнелл. Я знаю, что вы подозреваете и меня тоже. И даже Араниса. Я вижу это по вашим глазам. Сейчас вы не верите никому. Вы зациклены на теме изнасилования омег. И не понимаете, что жертва располагает насильника к действиям.       — Что вы сказали? — прищурился Дарнелл.       На нём не было очков.       — Я говорю о том, что у Лира нет психотипа жертвы. Он нападающий. И только. Вы ведь признаёте, что такое деление существует?       — Да. Определённо, — кивнул Дар.       — Так вот, вернёмся ко мне и Аранису. Аранис говорил вам о том, что Лир был в него влюблён?       Дарнелл моргнул. Раз, другой, третий.       — Нет. Не говорил. Скажу я. Аранис решил этот вопрос так, что мальчик и думать о нём забыл. Это было чуть больше года назад. И я хочу сказать, что моего брата подозревать нелогично. Вы согласны со мной? После всего пережитого с вами — это просто жестоко с вашей стороны.       — У меня такое ощущение, что вы пытаетесь его покрывать, Лайош.       Но Лайош приблизился к Дару, почти соприкоснувшись носом с его. Заставил посмотреть в глаза, и омега выдержал. Сейчас он был в том состоянии, когда ничто извне не могло его поколебать.       — Скажите, Дар, вы ведь не о Лире сейчас думаете. О своих детях. Это не зазорно. Это правильно. Я понимаю вас. Полностью поддерживаю. Но я клянусь вам перстнем своего отца, — он поцеловал тёмный изумруд, что сверкал на большом пальце, — в этом доме никогда не было и не будет сексуального насилия над детьми. Никакого насилия. И если я ошибаюсь, если я когда-нибудь узнаю нечто подобное – я лично перережу себе глотку в вашем присутствии.       — Вы очень убедительны в своём пафосе, — не отступал Дар.       — Как вы думаете, я окружил бы себя людьми, которым не доверяю? Позволил бы детям моего брата приходить сюда, если бы для них была хоть малейшая опасность? По-вашему, я сам себе враг? Я выбрал людей, что прикрывают мне спину. Я доверяю им как себе.       — Ваши звери безопасны для вас, но опасны для других, — отчеканил Дарнелл.       — Вы прекрасны, Дар. Я понимаю, почему вы истинный Араниса. Именно вы, а не кто-нибудь другой, — улыбнулся Лайош, отстранившись. — Вы вправе запретить детям ездить сюда. Вы вправе не подпускать меня к Шер. Я приму это. Приму, потому что Лир ушёл — и это факт, единственный факт, который я не могу оспорить. Но не всё в моей власти, вы должны это понимать. Настаивать ни на чём не буду, как и убеждать. Я сделал всё, что мог. Решение за вами.       Лайош облизнул губы и посмотрел на наручные часы, а потом поднял взгляд на Дарнелла.       Омега, в силу своей врождённой чувствительности, заметил секундное, правдивое выражение на лице Лайоша. Даже у самых гениальных мошенников и актёров, что по сути одно и тоже, бывает это выражение полной обнажённости — истинных чувств и эмоций. Когда маска чуть сползает. И Дар поймал этот единственный взгляд, считал с расслабленных мышц настоящую эмоцию.       «Варг опустошён. Он не врёт».       Весь разговор был лишним. Дарнеллу хватило этого мгновения. И он не стал запрещать детям тренироваться, а Шер — общаться с Лайошем. Омега понял Варга. Пусть это понимание и невозможно было облечь в слова. Даже Аранису он не смог объяснить, почему так резко изменил своё решение, и почему поверил Варгу.       Вечером после этой беседы Дарнелл сел за ноутбук и написал сказку «Тигровый Мальчик».       Ему было нестерпимо грустно и тоскливо. Эмпатия отбирала силы.

***

      — Шер, тигрица… — проворковал Лайош, держа малышку на коленях. Он ласковым движением откинул локон с её лба и повернул её личико к себе. – Что бы ты хотела получить в подарок на день рождения?       — А когда оно?       — Ты даже не знаешь? Тебе уже восемь исполнится. Четвёртого апреля. Через неделю.       — Лайош, — вклинился Мэл, точивший нож, сидя на крыльце дома, рядом с Лайошем и Шер.       — Да, Малкольм? – Варг тут же повернулся к нему. Шер с задумчивым видом мусолила во рту карамельную конфету.       — Почему вы называете Шер тигрицей, а Лира – тигром? Сначала я думал, это просто ласковые прозвища. Типа тигрёнок, котёнок, зайчонок. Но я заметил, что они не меняются. Вы придаёте им особое значение?       Лайош усмехнулся. Шер подскочила с его колен и крикнула:       — Я пойду покормлю морковкой Беа!       Беа – гнедая арабская кобылка, на которой её учили ездить верхом.       — Конечно, тигрица, — кивнул андрогин и снова повернулся к Мэлу. — Ты правильно понял. Я придаю им особое значение. Я верю, что почти каждый человек, рождаясь, получает своё животное-покровителя. Того, с кем у него больше всего сходства.       — Это же древнее язычество, — пожал плечами Мэл, с интересом глядя на Лайоша.       Тот протянул к мальчику руку и коснулся золотой серьги в форме ножниц, что висела у него на левом ухе. Вместо гвоздика в ножницах посвёркивал крохотный чёрный бриллиант.       — Если древнее, то уже неверное?       — Нет… Просто это странно. Я думал, вы лишены всего такого.       Лайош улыбнулся шире.       — Так… Шер – тигрица, Лир – тигр… А все остальные?       — Назови любого.       — Например, Ро и Ру. Неужели тоже какие-то звери?       — Они чёрные волчата.       — Волчата?       — Исключительно. Никто не сравнится с ними в любви к собственной стае.       — Арно?       — Арно – росомаха.       — Росомахи же ужас какие агрессивные!       Лайош игриво потрепал Мэла по голове, усмехаясь.       — Он росомаха, Мэл.       Мальчик задумчиво водил пальцем по своему колену.       — А Винс и Тео? Они же совсем маленькие. Вы видите их покровителей или ещё нет?       — Винс и Тео – лани, — просто ответил андрогин. — Ты спрашиваешь только о своих братьях и сестре. Неужели не хочешь услышать, кто ты?       Мэл потёр бровь.       — Хочу, но сначала… А кто, по-вашему, мой папа Дар?       — Дельфин, — не задумываясь, ответил Лайош. — Выше человека.       — Почему дельфин, по-вашему, выше человека?       — Их даже признали отдельной разумной расой, Мэл. Дарнелл дельфин.       — Ладно. Пусть. Ну а я?       Лайош придвинулся к нему и прошептал на ухо:       — У тебя очень сильный покровитель. Пока он маленький. И неизвестно, вырастет ли.       Мэл рассмеялся.       — Вы издеваетесь надо мной. Я же вам верю, Лайош. А вы несерьёзны.       — О, я очень серьёзен, Мэл. Твой покровитель — львица. Но она пока очень мала и слаба.       — Львица? — он изумлённо поднял брови. — Пока всё соответствовало полу. Почему львица, почему не лев?       — Львица. Потому что она отдельный покровитель. Совершенно иной набор качеств. Она сильнее льва. И она твой покровитель. Маленькая песочная львица.       Мэл фыркнул.       — Только не называйте меня так, пожалуйста!       Лайош громко расхохотался и сгрёб Мэла в объятья.       — Не буду, не бойся. Это наш с тобой секрет.

***

      Лайош заглянул в стол и вытащил пачку таблеток, купленных для Лира по совету врача. Перед ним стояла рамка с фотографией, на которой были запечатлены все младшие Барнсы, Аранис и улыбающийся Тигр. Он провёл пальцами по стеклу рамки.       — Оставил меня, чтобы я сам грыз твои таблетки, — усмехнулся он и сунул в рот одну. Проглотил её без воды и откинулся в кресле.       Перед глазами проносились Дарнелл и все его дети. Он перебирал их образы, будто они тоже фотографии, только живые. Вот Мэл, за спиной которого стоит маленькая львица. Мэл… Именно его он отметил с самого начала, хоть и не подал виду. Именно Мэл самый сильный из всех Барнсов. Волчата Ро и Ру будут его опорой.       Тигрица. Он долго сомневался между тигрицей и рысью. Но рысь она по рождению, а духовный покровитель – полосатый.       Женщина-альфа изначально подобна рыси. От неё она берёт свою ключевую особенность – моделировать ребёнка в своей утробе из самых сильных генотипов отцов. Альфа может зачать одновременно от нескольких мужчин и создать одного идеального ребёнка. Гены, включая её собственные, собираются в самый сильный набор.       Лайош прищурился и вздохнул. Отбросил мысли об этом и посмотрел внутренним взором на Лира. На его улыбку, на его гнев, на печать Скарабея, темнеющую на внутренней стороне бедра.       «Всё только начинается. Слишком много зверей я собрал вокруг себя».