Микки Милкович не пустое место

Описание: Красивая омега. Его омега. Примечание автора:  Так, если это вызовет путаницу скажу сразу. СВЕТЛАНА НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Нет и еще раз нет. В этом фанфике никогда не планировалась, что они займутся сексом и она залетит. Надеюсь, это нормально. Я решила объединить эти две истории в одну. И очень надеюсь, что глава получилась хорошей, потому что до конца не разобралась с этим фанфиком. Если что не так, дайте мне знать. Вдобавок. Между Микки и Йеном только секс, причем очень долгое время. Микки не испытывает особой страсти, потому что сидит на супрессантах (Йен узнает, что в тот день, когда у них случился секс, Микки просто забыл принять таблетку на ночь, что в последствии привело к усилению запаха). На самом деле у него практически отсутствует природный аромат. Йен всячески старается его учуять. ______________________________________________________________________________________________________ Когда возвращается Моника, он находит Микки первым. Они трахаются за морозильной камерой в «Кэш и Краб», и Йен жадно нюхает шею Микки. Единственное место, где запах наиболее сильный находится чуть ниже уха. Йен всегда старается найти это особое местечко и этот раз не становится исключением.

-

— Я люблю недоступных… Эм, я Скотт, хочешь уйти отсюда? Микки приглянулся какому-то старперу, поэтому тот в качестве насмешки достает фотографию Йена, что обычно хранит в одном из журналов. Он понимает, что ему не следовало соваться сюда в одиночку. К счастью, этот старик был просто глупым бетой, которому захотелось залезть к нему в штаны. — Нет, я не хочу… — быстро обламывает он, покачивая головой, — видел этого парня? — он не без гордости, показывает ему фото Йена. — Ох. Да тебе по душе тощие. Я бы мог скинуть ради тебя тридцать фунтов, если попросишь, — обижаясь, отворачивается тот. Микки недовольно щурит глаза и оглядывается по сторонам, пытаясь понять, у кого следует спросить, а пока, ему, блядь, не помешает передохнуть. — Тридцать фунтов весит только твоя задница, чувак. Слушай, а где здесь менеджер? Скотт указывает куда-то направо и Микки тяжело вздыхает. Неужели, блядь, трудно сразу было сказать?

-

Его альфа — мудак. Нет, не так. Его альфа просто спит с ним. А сейчас он разодет в крошечные шортики, которые едва прикрывают задницу, не говоря про рубашку в крупную сетку, и ему не хватало, разве что перьев и боа, вот тогда бы это был действительно полный пиздец. Он крутится возле какого-то старикана; его бедра непристойно трутся об чужой стояк. Микки даже делает дикое предположение, что это старик тоже альфа. Он не представляет, как альфу может возбуждать такой же, как он, и как Йен вообще пошел на это. И по своему опыту Микки знает, что уже ненавидит эту херню, которая сейчас происходит. Микки ждет пару минут, страх сковывает его, скручивая внутренности, неприятной тяжестью отзываясь в желудке, ведь это Йен, его чертов альфа, трется об какого-то старикана. И если бы не отсутствие запаха, Йен бы давно его учуял. И Микки хочется, чтобы этот природный аромат появился, увидеть, как тот повернется и взглянет на него, также как всегда, жадно вдыхая, любое даже самое крошечное дуновение ветерка. Он видит, как Йен берет что-то из рук мужчины — экстази, вероятно, — он запоздало понимает, что его больше не ослепляют гормоны или глупая ревность. Он решительно направляется к ним, хватая этого мужика за плечо. — Время вышло, голубки. Йен смотрит на него ошарашенно и почему-то Микки это нравится. — Эй, погоди, сейчас моя очередь, — мужик отталкивает его в сторону. Йен наблюдает за происходящим, его взгляд немного расфокусирован и задурманен. Ему так охуенно вставило. Микки же напротив, совершенно не представляет, что с этим делать. Йен просто улетел.

-

Он просыпается… правда, он не знает когда. Солнечный свет заполняет полностью пространство комнаты, пробиваясь сквозь плохо зашторенные окна, и от этого глазам больно, он опускает голову вниз, пытаясь сообразить, где находится. Зарывается головой в подушку, пытаясь понять, чем та пахнет… ничего. Вот это уже хорошо знакомо, и уже чуть больше, чем ничего. Полное отсутствие запаха. Микки. Он пытается подняться. Йен совершенно не помнит прошлой ночи. Не помнит, когда Микки забрал его домой. Его голова адски болит. Ебать, до чего же больно. Йен спотыкается, с трудом поднимается с пола, и взгляд натыкается на часы. 12:48. Черт. Уже день. Он проспал все утро. Микки наверняка уже на работе. Йен с трудом доходит до ванны и с лёгкостью стаскивает с себя майку и джинсы. Включает душ и встает под воду, позволяя той смыть с лица косметику, он крутит головой. И думает о том, почему ушел. Размышляет о Микки, его отце, что поймал их с поличным. Он вспоминает, как Микки выставили вон, предварительно стукнув головой об край дивана, как Мэнди нервно набирает номер полиции. Йен пытается понять, говорить ли Микки, что он не хочет больше с этим связываться, да и кем тот себя возомнил? Он же не чертова сучка и вообще вряд ли Йен его альфа. Он помнит, как Микки отказывается от всего, что делают парочки, яростно настаивая, что это просто случайный секс, который мог бы продолжаться и по сей день, если бы Йен перестал быть приставучим маленьким пидором.

-

— Ты вернешься? — из уст Микки звучит так, будто это он сучка. Нет, вот хрен с ним, он же гребанная сучка. Это ведь он на протяжении стольких лет был чокнутой стервой. — А это зависит от того, будешь ли ты сосать мой член, когда я захочу? — он внимательно смотрит на Микки, особо не горя желанием. — Отвали. Йен невозмутимо смотрит вниз на небольшой ежедневник в кожаном переплете в его руках, и ручке прикрепленной к корешку. Микки изучает свои руку, прежде чем посмотреть на Йена. — Мне это записать? В планы, — Микки пытается придумать раздел, куда это можно вписать, — а может лучше в заметки или идеи? Микки действительно старается не замечать. Он не может потерять Йена. Он не может отпустить его сейчас. Не сегодня. Не когда-либо. — Я сделаю это, — и вопреки собственным предубеждения, это не звучит пафосно, слабохарактерно или глупо. Это звучит так, когда омега идет на уступки ради альфы. Отчасти это напоминает одну из тех дешевых, романтических, бабских фильмов, что любит смотреть Мэнди. И он их ненавидит. Также как не любит проигрывать Йену, но еще больше он не выносит одиночество, ему уже осточертела жизнь без Йена. Йен смотрит на него, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит. — Сделаешь что, — уточняет он, пока его дурацкие глаза выжидающе смотрят на Микки, последний же просто качает головой и тяжело вздыхает. — Не заставляй меня произносить это вслух, засранец. — Будешь сосать мой член, — говорит он слишком громко и почему, он, блядь, так разулыбался. Микки хочется его чем-нибудь огреть. Даже хуже, пиздец, как хочется его поцеловать. Йен победно кивает. — Всякий раз, когда я захочу. Микки отрицательно качает головой, собираясь, переключится обратно в режим стервы. Он сжимает член Йена, устраиваясь между его коленец, и убирая ежедневник в сторону. Микки легко расправляется с ремнем и ширинкой. И да, теперь он просто обязан укусить чертов член Галлагера, причем как можно сильнее.

-

— Пока, Йен! — счастливо напевая, кричит Дебби, покидая дом. Он немного потеряно смотрит вслед. — Пока…Дебс. — Он слегка замялся в самом конце фразы. Йен все еще чувствует легкое напряжение в воздухе, пока Микки не подходит к нему с кофейником в руке. Тот наклоняется к нему. — Будешь еще? — его голос звучит непривычно тихо, и Микки всячески старается не встречаться с ним взглядом. Йен улыбается. Его омега. Его. Даже если Микки никогда не позволит сказать об этом вслух или поставить метку. Он его. И это можно прочитать у него на лице, даже если он просто предлагает подлить ему в кружку еще немного кофе, и это настолько прекрасно, что Йену хочется разложить Микки прямо сейчас, на обеденном столе, и он бы, определенно, так и поступил, если бы Фиона не наблюдала за ними. Поэтому Йен лишь пододвигает кружку ближе, чтобы Микки понял, что да, он совершенно непротив.

-

Он с восхищением смотрит. Его омега. Красивая омега. Симпатичная, ревнующая омега. Йен наклоняется для поцелуя, но Микки на автопилоте ударяет его. — Какого хуя? — слишком спокойно спрашивает он. Прелестные голубые глаза метают молнии. Грациозные руки приближаются к его лицу. Этот притягательный рот прижимается к его губам. Красивая омега. Его омега.

-

— Райан, это Микки. Бета. Кто бы сомневался. Он внимательно следит за его альфой. Черт. Альфа. Не его. Не в этой жизни. — Приятно с тобой познакомится, — Микки фыркает и делает вид, что не замечает протянутой руки парня. — Угостить тебя коктейлем? Микки задумчиво прижимает палец к губам. — У тебя найдется бутылка пива? Райан начинает перечислять какие-то марки, но Микки, блин, ни одна не кажется даже смутно знакомой. — У тебя есть нормальное пиво? — предпринимает он вторую попытку.

-

Микки просыпается в плотном собственническом объятье Йена, будто тот был готов прибить любого, кто захочет потревожить их сон и дотронуться до омеги. Микки сразу ударяет в нос запах Йена, его альфы, что плотным кольцом окружает его, и он отталкивает парня. — Стой-стой, полегче защитничек. Я просто принимаю заказы на завтрак: яичница, блинчики или французские тосты? Он стонет, потирая глаза и стараясь немного отодвинуться от Йена, уменьшая давление. — Яичница, — он фыркает, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. — А что по твоему будет он? — Откуда я знаю, я же не его нянька? — Правда, не хотел делать быстрых выводов. Просто… вы двое только встретились прошлой ночью или ты… — Райан оказывается мог быть чертовски раздражительным. Очевидно, ему придется сказать, что они не связаны. Вряд ли он мог почувствовать его запах. Вот же мудак. — Вы вместе? Микки долго смотрит на его — не его — альфу. — Вместе.

-

Йен точно умирает. Или может погибнуть. Микки не уверен, осталось ли в доме спиртное. Не знает, ходит ли тот под себя, встает ли с кровати, он вообще не в курсе, что с ним происходит. Не уверен, что тот, черт возьми, способен двигаться, несмотря на притяжение, ведь Микки все-таки его омега. О нем есть, кому позаботится. Но Микки правда не представляет, как помочь Йену. Он не понимает, какого черта вообще произошло. Но когда Фиона сообщает, что Йену следует отправиться в больницу, Микки впадает в настоящую панику. Йен не может его оставить. Снова. Только не сейчас. Не после того, как он решил пересмотреть их отношения, переведя в категорию более долгосрочных. Не тогда, когда решил, что хочет заключить связь. Пожалуйста, Йен, не сейчас. Однако вечно прозябать в нищете невозможно, Микки ходит на работу. И неважно насколько трудно поднять Йена с постели, уговаривать сделать хоть что-нибудь. Но однажды это не срабатывает. Аргументы перестают работать. Поэтому он позволяет Фионе взять контроль над ситуацией. Йену действительно нужно идти в больницу. Микки не потеряет его. Еще раз.

-

— Ты, блядь, меня напугал. — Его омега. Пахнет иначе. От него несет другим альфой. — Не смей, блядь, когда-нибудь снова увязнуть в этом депрессивном болоте, слышишь меня? — Микки смотрит ему в глаза. Его омега действительно насквозь провоняла каким-то мерзким альфой. — Кто это? — Ебать, ты вообще слышал, что я тебе сказал? — Кто оставил на тебе этот запах? Он внимательно наблюдает за этими прелестными голубыми глазами, которые всячески стараются не смотреть на него. — Никто, блядь, даже не обнюхивал меня. — Кто это? — Я не знаю, Йен. Там была хреновая туча врачей. Очень-очень много чертовых врачей. — Мой. — Завали. — Мой, — с напором повторяет он, приближаясь к постели. Их кровати, которая пахнет Микки. Йен опускается на кровать, вдыхая этот аромат. — Мы должны идти дальше. — Где тот Галлагер? Мы уже не печатаем поддельные, мать твою, деньги. — Я хочу, чтобы нечто принадлежало только нам. — И это правда. Они действительно официально нигде не работают. — Ну, давай, найди первую настоящую работу. Тогда и посмотрим. — Видел, как ты помогал в магазине автозапчастей. Ты очень хорошо разбираешься в машинах. Микки пожимает плечами и скрещивает руки на груди. Он немного удивлен и не должен показывать этого. Это странно, но он не разрешит ему думать, что это его заслуга. Йен же наблюдает за тем, как Микки облизывает губы. Похоже, ему есть, что возразить в ответ. — Я тут подумал, — он практически мурлычет в знак согласия, зарываясь пальцами в волосах Микки, да, это слишком интимный жест, особенно для них, но Йену кажется, что это им не повредит. — Я хочу связь… с тобой. Его пальцы останавливаются. Он напрягается. Чертов Микки. Он опередил его. — Я тоже. — Здорово.

-

— Ты пахнешь… — Придумал новый дурацкий комплимент, Рыжий лобок? — Ты даже не даешь мне закончить. Ты пахнешь как-то по-другому. — Я больше не принимаю супрессанты — Я в курсе, не дурак. — Да, черт, в чем твоя проблема, а? — Ты пахнешь… фиг знает. Сильнее. Слаще, может быть. Микки притих, единственный звук, что заполняет тишину гостиной, принадлежит видеоигре. Они выжидают. Они очень долго откладывали заключение связи до того момента, пока Микки не нашел работу, и пока они не смогли позволить себе снять новое жилье, переехав в какой-то клоповник. Микки какое-то время даже продолжал принимать супрессанты, но останавливается, как только они делают это. Он должен быть готов для заключения связи, особенно находясь в таком месте. Черт. Микки. — Быстро же ты перешел к связи, — бухтит тот. — Ты… блядь. Что? Какую новую херню ты придумаешь на этот раз? — Микки тут же отодвигается подальше от Йена, удивленно приподнимая брови. Он понимающе хмыкает. Хорошенькая омега. — Нет, идиот. Возвращайся сюда. — Йен кивает на пустующее место, рядышком, пока его рука покоится на спинке дивана. Микки выполняет, но все еще странно смотрит на него. — Какая муха тебя укусила, а? — Я забыл, что мы не связаны. — Как ты вообще мог такое забыть? — Не представляю. В последнее время, у меня стойкое ощущение, что мы уже часть одного целого. Тебе так не кажется? — Я не знаю, что должны испытывать связанные люди.

-

Это не больно. Ощущение… ни с чем несравнимое. Только он, Йен, запах секса и узел, что медленно выходит из него. Микки кусает губы, чувствуя неправильность, будто теряет что-то родное. На следующее утро, когда они просыпаются потные и слишком горячие из-за жарких объятий, он чувствует легкую боль. Метка, со следами зубов Йена, горит. В следующий раз, когда они снова занимаются любовью, Йен вновь кусает его в это же место. И он не был бы сучкой, если бы не предупредил, что из-за этого ритуала ему хочется придушить Йена подушкой. Но Микки сам желает этого. Ничуть не меньше жаждет возобновить метку. И после очередного раунда, когда страсть уходит на спад, Йен предупреждает, что больше не потерпит этих подачек. Он говорит, что обожает его естественный запах, и просит никогда больше не пить супрессанты, поскольку не горит желанием, каждый раз тратить время, чтобы найти хоть один маленький источник запаха. Так Микки перестает пить таблетки. И только потом исключает противозачаточные, и опять же по настоянию Йена. Он вообще постоянно идет на уступки. И совершенно не представляет продиктованы его решения их связью, меткой, или оно целиком и полностью принадлежит ему. Хотя, нет, вероятно, дело в нем. В Микки.