На пути к бессмертным мукам.

— Я, конечно, еще бы настаивал на том, что вам нужен покой, но уверен, что все дальнейшие мои попытки убедить вас будут тщетны. Не так ли, мой князь? — печально сказал лекарь, признав своё поражение, в попытке уговорить меня следовать его предписаниям. Пока он читал мне нотации, я успел полностью одеться, — Молчание — знак согласия. Как жаль, что вы не прислушиваетесь к моему мнению относительно вашего здоровья…! — Почему нет? Я прислушиваюсь. Просто, в данный момент, не считаю это необходимым. Ты сам сказал, что рана не серьёзная и что никакой опасности здоровью нет. Благодаря твоим различным травкам и другим средствам, я замечательно себя чувствую. Поэтому не вижу причин, чтобы сидеть без дела. — Как вам угодно, мой господарь. Моё дело лишь предостеречь вас. — И я благодарен тебе за это, Михей, — я подошёл к зеркалу и поправил меховой воротник на своём тёмно-зелёном кафтане. — Как я выгляжу? — Как и пристало выглядеть благородному князю, — ухмыльнувшись, ответил мне лекарь. — Забавно, а я ведь еще помню, каким вы были дерзким юнцом! — И каким же я был? — глядя на него через зеркальную поверхность, поинтересовался я. — А вы не припоминаете? Вы были любознательным мальчишкой с горячим сердцем, который во что бы то ни было, хотел стать достойным сыном рода Дракул. И вам это удалось! Я уверен, что ваше имя будут еще долго помнить во всей Румынии. — Ну, ты и льстец! — усмехнувшись, бросил я ему. — Может самую малость, князь. Шумно вздохнув, я вновь устремил взгляд на собственное отражение. В зеркале я увидел бледного, уставшего и постаревшего Влада. Некоторые мои внешние возрастные изменения были очевидны, однако я не испытывал особого огорчения по их поводу, ибо взор мой был также ясен, а волосы на голове не имели даже намека на седину. По правде говоря, я больше опечален внутренними изменениями моей сущности…. — Я отлично помню, каким был, Михей. Иногда мне становится горько от того, каким я стал. Но как говорится: «Пути Господни неисповедимы». И именно поэтому глупо сожалеть о том, что произошло, и о том, что не случилось. Я такой, какой я есть, и хочу войти в историю не как «Колосажатель», а как освободитель своей страны, — я убрал непослушную прядь черных волос с глаз и надел на голову шапку, которую когда-то сделала для меня прекрасная Лидия. Я улыбнулся, вспомнив, свою погибшую первую супругу. Как бы то ни было, память о первой любви всегда будет греть моё сердце. — Вот и всё, как будто ничего не происходило! — Сейчас вы отправитесь в тронную залу для того, чтобы встретиться с боярами? — Именно. — Господарь мой, вы же знаете, что они ответят отказом на просьбу относительно постоянного войска! — Возможно, Михей, так и будет. Но у меня есть одно средство, которое до этого я не использовал в попытке уговорить их. — Обернувшись и увидев обеспокоенный взгляд Михея, я сказал ему, — Если тебе будет спокойнее, то можешь пойти со мной, дабы блюсти моё состояние. — Вообще-то, я и собирался это сделать. — Тогда пошли, — мы вышли из моих покоев и вместе отправились вдоль коридора. — После этого собрания мы с тобой явимся к Марии. Ты осмотришь, всё ли с ней в порядке, а я же просто навещу свою супругу. — Разумеется. Я сделаю всё, чтобы не повторилась та же история, что и в прошлый раз. Ведь Валахии нужен наследник, который в дальнейшем продолжит деяния своего отца, то есть вас. Мы начали спускаться по лестнице. — Да, но дело не только в этом. Я действительно очень хочу общего ребёнка с Марией, это ещё больше свяжет нас. — Правда? Неужели. Такое от вас, я слышал лишь единожды. Когда вашей супругой была Лидия. Но вы не должны приравнивать её к вашей нынешней жене, князь. Они очень сильно отличаются друг от друга. — Я и не приравниваю! — возмущённо ответил ему я. — Вы в этом уверены? — приподняв брови, спросил Михей. — У людей создаётся впечатление, что наоборот. А еще многим думается, что вы видите в княгине Марии то, чего в ней на самом деле нет…. Не хочу быть сплетником господарь, но при дворе ходят слухи, что вы маниакально влюблены в супругу, а она в вас нет. Я начал сердиться: — Это чушь! Я не приписываю Марии черт, которые ей не присущи! И она любит меня! То, что говорят люди, вызвано лишь ненавистью и в некотором роде завистью! В своём мысленном списке важных дел, я отметил, что надо непременно выяснить источник гнусных слухов и избавиться от него. Эти лживые разговоры о моей супруге бесят меня! К тому же, я уверен, моя Мария сильно расстроится, если подобные речи дойдут до ее ушей. — Вам виднее, мой господарь. Прошу простить, что разозлил вас. Я лишь сказал вам о том, о чём люди судачат. — Мы подошли к дверям залы. — Просто лучше вы уж узнаете об этих разговорах от меня, а не от врагов. — Это верно, — я толкнул дверь, и мы прошли внутрь. Как только я появился в зале, все присутствующие там бояре поднялись со своих мест: кто-то стоял ровно, кто-то судорожно начал поправлять на себе одежду. Но одно было очевидно: большинство из них не ожидало сегодня моего появления, посему они и осмелились начать совет без моего присутствия. За подобную дерзость эти подонки у меня еще попляшут! — Доброе утро, бояре! Сегодня меня интересует лишь один вопрос: решились ли вы отдать часть своей дружины в постоянное войско или же вы как всегда предали свою страну? — я направился прямиком к трону и сел на него, бояре тоже опустились на свои места. — Ну? Готовы ли вы ответить? Вот, например, ты Григорий, сможешь отдать половину дружины? — Я бы, конечно, лучше отдал одну треть дружины, но если мой господарь желает заполучить половину, то будет так. — Потрясающе, Григорий. Честь и хвала тебе за такое решение! Кто ещё готов? Поднимитесь, чтобы я вас лучше видел. На ноги встал Владимир Ливиану, «отец» моей жены. Интересно, что будет с ним, когда я заявлю ему о том, что знаю всю правду о рождении Марии? Наверное, он захлебнется собственной желчью. За Владимиром встали Ионел Танасе, Дорин Тулбуре, Ион Мареш и многие-многие другие, боявшиеся за сохранность своих шкур. Однако же трое бояр остались сидеть на своих местах. Всем своим видом они давали понять, что не желают подчиняться моей воле: — Как я вижу, некоторые не хотят совершать сие. И кто же это у нас? Ионел Кроитору, Мирча Робу и Марин Рыдой. Я даже не удивлен. Но всё же, почему вы отказываете мне в такой скромной просьбе? Я прошу половину, а не всю дружину. — Слишком многое мы тебе должны, государь! — заговорил Мирча. — Это наши дружины, наши люди, и мы не обязаны делиться с тобой ими! Если тебе хочется увеличить количество воинов в своём войске, то делай это без участия нас — бояр! — Вы многое должны мне? Мне?! Вы обязаны предоставить людей не мне, а своей Родине! Но зная вас, я понимаю, что вы готовы продать родную мать!!! — Как бы оно ни было, ты не в силах сдержать натиск турок и венгров! Ты не Мирча Великий! — прокричал мне Ионел Кроитору. — Тебе никогда не достигнуть величия деда своего! Эти твои походы бесполезны! — Поэтому мы не собираемся отдавать собственных дружинников ради того, чтобы ты отвёл их на верную гибель! — поддержал его Рыдой. — Бояре! Вскоре он заставит вас отдать всё своё богатство! Опомнитесь! — Богатство, которое вы награбили из казны! — прорычал я в ответ, — Ваше богатство всё сворованное! Всё! Вы умеете лишь предавать и грабить! Вы настоящие стервятники, которым плевать на собственную страну! Которым нравится быть в услужении у турок или венгров! — Это лучше, чем быть в услужении у тебя, Колосажатель! Я стукнул кулаком по подлокотнику трона. Я разозлился и внутри меня начала бушевать буря. Многие, кто не раз видел меня в гневе, уже знали, чем закончится сегодняшний совет. Только виновники моего бешенства, еще не осознали, нависшей над ними угрозы, хотя сами не раз наблюдали за кровавыми бесчинствами учиненными мной. Нарочито тихо я заговорил: — Да, ты прав, Мирча. Тебе, как и Ионелу и Марину, больше нравился мой братец Раду, который преданно целовал зад султана Мехмеда. Кстати…. Вы бывали в Истамбуле? — вопрос я задал по-турецки. Как я и ожидал, некоторые бояре поняли произнесенные мной слова, в частности эти трое. — Красивый город, не так ли? — Не понимаю, к чему этот каламбур, — раздраженно проговорил Марин. — К чему? А я хочу, чтобы вы его увидели, — я выразительно взглянул на своих ищеек, которые сразу поняли, к чему я клоню. Они уже привыкли, к моим «заигрываниям». Трое бояр не успели даже выхватить оружие, как их схватили. — Вас посадят на высокие колья, чтобы вы смогли увидеть этот потрясающий город! — Да будь ты проклят, сукин сын! — прорычал Ионел. — Ах да, предварительно, отрежьте каждому язык, — бросил я Михаилу. — А всех остальных прошу последовать за мной, дабы насладиться этим потрясающим зрелищем. Предупреждаю, кто не станет смотреть, тот окажется рядом с ними! Через некоторое время я с целой толпой перепуганных мужчин, стоял во дворе замка и наблюдал за тем, как палачи, настоящие профессионалы своего дела, подготавливают колья. Они специально не делали их слишком острыми, дабы человек не умер от обильного кровотечения. Агония казненного должна быть длительной…. Первым решили казнить Мирчу Робу. Сначала, с помощью специальных щипцов из его рта вытянули язык, затем отрубили его, а после прижгли образовавшуюся рану. Из-за этих манипуляций, Мирча потерял сознание, но его быстро привели в чувство, так как он должен был максимально прочувствовать процесс собственной казни. Удерживающие боярина мужчины, быстро избавили того от одежды и нам открылось далеко не тело Аполлона: у Мирчи был огромный живот, свисала грудь и на ногах выступали вздувшиеся вены. Нет, конечно, сразу было ясно, что боярин не атлет, но одежда скрывала насколько он жирный боров! Мирчу поставили на четвереньки, и палач с помощью камня вбил кол тому в задний проход. Мужчина жутко застонал от разрывающей боли, а тем временем, с помощью лошади, столб стали приводить в вертикальное положение. Как только кол установили, толстое тело боярина начало сползать вниз под своей тяжестью. Ту же процедуру повторили и с другими приговоренными, которые тоже не отличались красотой. Те, кто наблюдал за казнью, еле подавляли в себе чувство рвоты, а некоторые даже и не пытались сдерживаться. Кто-то старался не смотреть на это: закрывал лицо руками, отворачивался и прочее. Но я заставлял их наблюдать, приговаривая: — Посмотрите, разве не чудесен момент смерти и момент власти над чужой жизнью? Представьте, какой восторг ощущает Всевышний, когда отнимает жизнь у человека!

***

После казни, я вместе с Михеем навестил Марию. Мне было важно убедиться, что её самочувствие в норме. И хоть лекарь подтвердил, что с моей женой все в порядке, я чувствовал неладное. Что-то в её настроении меня настораживало. Мария выглядела угнетенной и я, сколько не расспрашивал её, так и не смог узнать, в чем дело. Моя жена молчит как рыба! Правда у меня была одна догадка: наверное, Мария просто устала быть взаперти все это время. Может быть, я устрою ей небольшую прогулку на днях, позволю развеяться, но только под моим личным присмотром! Перед обедом, я вернулся в свою комнату и никак не ожидал там увидеть постороннего человека: — Адриана?! Что ты здесь делаешь?! Девушка повернула ко мне голову и улыбнулась. Адриана выглядела через чур нарядно, для столь заурядного дня: на ее голове была замысловатая прическа с вплетенными туда лентами зеленого цвета, а одета она была в темно-лиловое платье из шелкового крепа, отделанного искусной тесьмой. К чему такой облик? — Добрый день, князь. Я хотела разузнать о вашем состоянии. А еще я принесла вам это, — девушка указала на букет лаванды, лежащий на столике, — Говорят, ее аромат полезен для здоровья. — Я ценю твою заботу и, как ты можешь убедиться, со мной всё в порядке. Однако ты не имела права заявляться сюда. Так что будь добра, уходи! — я открыл дверь и указал ей на неё. Девушка недовольно поджала губы, подошла к выходу, но внезапно остановилась на месте и сказала: — Почему вы меня гоните? Я же не сделала ничего предосудительного! Что плохого в том, что я решила справиться о вашем самочувствии? Я удивленно воззрился на Адриану. Она действительно не понимает, что поступила неправильно? Или же она просто наглая девица? А ведь в начале у меня сложилось о ней хорошее мнение. Первое впечатление оказалось обманчивым! Остается радоваться, что с Марией я не прогадал. — Потому что я не желаю тебя видеть здесь и сейчас, Адриана! — Почему я вам так не нравлюсь? Я хотел сказать девочке пару «ласковых» слов, чтобы она испугалась меня и скорее покинула спальню, но Адриана, преподнесла мне неожиданный сюрприз. Поднявшись на цыпочки, девушка поцеловала меня в губы. В первый момент, я стоял будто парализованный. Я был растерян и не знал, как мне надо поступить. Но жаркий и страстный поцелуй Адрианы, заставил меня позабыть обо всём на свете: мои мысли растаяли как туман, под лучами желания. Несколько месяцев не находя выхода для собственной страсти, я не смог не поддаться искушению, поэтому захлопнул дверь и ответил на поцелуй девушки. Адриана скинула с моих плеч кафтан и подтолкнула меня к кровати, а потом и вовсе уложила на неё, удобно устроившись на мне сверху. Честно признаюсь, я ненавижу, когда надо мной берут вверх, даже в постели, поэтому через мгновенье мы поменялись позициями. Мои уста покрывали поцелуями ее шею и грудь. Мои руки нетерпеливо пытались избавить ее от одежды, желая как можно скорее коснуться ладонями мягкой кожи. Мне хотелось попробовать эту прелестницу! Когда мои губы коснулись ее точеного плечика, я заметил на нём причудливое родимое пятнышко, по своей форме напоминающее бабочку. Но моё умиление продлилось всего долю секунды, ибо в следующее мгновение нагрянул стыд. Наваждение, как рукой сняло! Боже мой, я чуть не изменил своей прекрасной Марии! Я стал противен сам себе из-за того, что поддался слабости собственного тела! Я возненавидел себя за похоть! Как я мог так поступить?! Почему во мне пробудилась страсть к этой женщине?! Ведь она не похожа на Марию. Не похожа ведь? Я отпрянул от Адрианы и с ненавистью посмотрел на нее: — Что такое? — спросила она, сев на постели. Я поднялся, схватил девушку за руку и стащил её с кровати: — Убирайся, — прошипел я ей в лицо. — Уходи! Чтобы я тебя больше здесь не видел! — Да что на вас нашло! Я думала, что вас всё устраивает! Что это обоюдное желание! — Обоюдное?! О, ты сильно в этом ошибаешься! Я оказался не столь сильным духовно, как предполагал! Я рад, что успел вовремя остановиться и не поддался твоим уловкам окончательно! — меня передернуло, ибо я понял, что только увиденное родимое пятно, остановило меня от роковой ошибки. Не заметь я его, весь ужас ситуации стал бы мне ясен только тогда, когда я был бы уже внутри Адрианы…! — Это были не уловки! Я вас люблю! Я наградил её презрительным взглядом. И она думает, что после случившегося, я поверю в этот бред?! — Хватит! Я догадываюсь, чего ты хочешь! Запомни, у тебя не получится занять место моей супруги! Я не собираюсь изменять Марии, слышишь?! — Вы считаете её святой, а она изменяет вам и не краснеет! — прокричала Адриана, — И не с кем-то, а с Габриэлем, за вашей спиной! А вы словно слепой и не видите ничего! — Не смей так говорить! — Вы не видите, что ей всё равно, живы вы или нет! А мне не всё равно! Я вас люблю, поверьте мне! — Я заметил, как ты меня любишь! Решила, что отдавшись мне, ты это докажешь?! — А чем она вам доказала любовь?! Чем?! — Убирайся отсюда! Только посмей хоть кому-то сболтнуть о том, что произошло…! И радуйся, что я не велю казнить тебя! А теперь пошла вон отсюда! Немедленно!!!