На пути к бессмертным мукам.

(шесть месяцев спустя). Моё драгоценное дитя, моё сокровище! С каждым днём ты становишься всё активнее и активнее, и это причиняет мне некоторую боль. Но я даже считаю её весьма приятной, ведь она означает, что ты совсем скоро присоединишься к нашему миру и наконец-то я смогу поддержать тебя на руках, поцеловать и прижать к сердцу! Я мечтаю об этом все эти долгие месяцы, моя крошка, и сейчас нахожусь в предвкушении твоего рождения. Я знаю, что твоё появление на свет доставит мне немало страданий, но ради тебя я готова вытерпеть всё что угодно! Ай! Ну вот, ты вновь толкаешься! Ты у меня сильный малыш! Я не знаю, кто твой папа, мой законный супруг или же мой любовник, но одно мне ясно наверняка, дитя, ты унаследовал силу от своего отца, кто бы из них двоих им не оказался. Ох, как же меня мучает незнание происхождения моего ребенка! Я так устала от собственного сомнения! Влад или Габриэль? Габриэль или Влад? Замкнутый круг! Я хочу узнать ответ на свой вопрос, поэтому постоянно молю Господа о том, чтобы он послал мне знак или хотя бы намек. Мне важно знать истину, ради малыша, чтобы я смогла его защитить от зол. Ибо если что, его есть от КОГО спасать… — Любовь моя, ты не спишь? — услышав голос мужа, я раскрыла глаза и перевела взгляд на Влада. Как и обычно, в это время, он пришел вместе с лекарем. — Здравствуй, дорогой, — супруг сел рядом со мной и положил свою ладонь на мой округлый живот. — Решил навестить нас? — я чуть улыбнулась. — Разумеется, я ведь хочу быть уверенным, что вам обоим хорошо. Как ты, дитя моё? — Влад нагнулся и поцеловал мой живот. — Надеюсь, не слишком утомляешь свою красавицу мать. — Должна заметить, он постоянно буянит внутри меня. Но ведь так и должно быть, верно? Срок подходит к концу, и он вскоре явиться на этот свет, — малыш вновь сильно толкнулся ножкой, из-за этого я судорожно выдохнула, а Влад тихо засмеялся, — Неугомонный ребенок! — Ты такой же бунтарь, как и я, дитя моё. Но я абсолютно уверен, что красоту ты унаследуешь от своей матери… Муж посмотрел мне в глаза, и я чуть поежилась под его взором. Во взгляде Влада было что-то напоминающее голод или жажду. Я чувствовала себя добычей, а мой супруг походил на хищника, желавшего немедленно вонзить свои острые зубы в мою податливую плоть. Его желание обладать мной, за эти месяцы обострилось. Влад очень соскучился по мне. Он встряхнул головой, словно отгоняя от себя наваждение, и обратился к лекарю: — Михей, как ты думаешь, пришло ли время звать повивальную бабку? — Думаю, да, мой господарь. Ребёнок толкается, а значит, желает предстать перед нами. Вскоре малыш озарит счастьем этот замок! — Михей улыбнулся и посмотрел на Влада, будто давая тому возможность что-то вспомнить. Наверное, мой муж что-то говорил лекарю, насчет собственных чувств относительно ребенка. — Тогда решено. Сегодня же я пошлю за старухой Ромикой, она позаботится о тебе, дорогая. — Кто она, эта Ромика? — с неким беспокойством спросила я. — Очень хорошая женщина. Не волнуйся, Мария, она прекрасно знает своё дело. Эта повитуха помогла многим детям появиться на свет. — И твоим тоже? — Да, поэтому я ей и доверю тебя. — Кому именно она помогала рожать? Лидии или Элоне? — Элоне, — глухо ответил супруг и заметно расстроился. Не стоило мне уводить нашу беседу в это русло. Если о Лидии муж часто рассказывал и охотно делился своими воспоминаниями, несмотря на печальный конец их истории, то о второй жене он предпочитал говорить как можно реже, ибо Элону Влад не любил, считал безвольной и довольно глупой особой. Помимо прочего ему было больно вспоминать о сыновьях, рожденных в браке с ней. Он как-то сказал мне, что жизнь с Элоной принесла ему много разочарования, и даже общие дети не смогли скрасить всю горечь в их взаимоотношениях. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Всему виной треклятое женское любопытство. — Мне нечего тебе прощать. Это всё в прошлом. — Влад поцеловал меня в щёку. — Я сейчас же прикажу доставить Ромику сюда. А ты пока отдыхай. Вскоре тебе пригодятся силы. И много.

***

(три дня спустя) Еще днем, сквозь разноцветные стекла витражей, я видела, что недалеко от Тырговиште, собрались грозовые тучи, не обещавшие жителям ничего доброго. Ближе к вечеру поднялся сильный ветер, который стал неумолимо приближать их городу. А еще позже на Тырговиште обрушился сильнейший ливень, сопровождающийся оглушительными раскатами грома. И именно в тот момент, когда самые первые капли ударились о землю, у меня отошли воды, что означало незамедлительное желание моего ребенка родиться… Я лежала на постели, уже долгое время терзаемая предродовыми муками. Тело моё было напряженным, словно оно затвердело; волосы на голове стали влажными от пота и прилипли ко лбу; из-за болей, вероятнее всего, у меня раскраснелось лицо. Это невыносимо! Поскорей бы ты уже родился и прекратил терзать меня, мой малыш! Никогда не представляла себе, что роды настолько болезненные! — Видимо Господь за что-то разгневался на нас, Мона, — обратилась к моей няне старуха Ромика, бросая частые взгляды в сторону окна, — Давно я не помню такой жуткой грозы! Да и еще в такой момент! — Возможно, Бог посылает нам предзнаменование. Нужно быть бдительными, — тихо высказала мысль моя служанка Лучия, затем перекрестилась и прошептала слова молитвы. Я после слов Ромики и Лучии пришла в ужас. А вдруг Господь действительно разгневался? И причиной его ярости служу именно я? Если так, то значить это может, лишь одно…. Незаконный мой малыш. Не от Влада он, а от Габриэля. Ребенок плод греховной любви! О Боже, прости меня! Будь милосерден к моей главной драгоценности, к моему малышу! Этот ребенок ни в чем не виноват! Позволь ему родиться! Видимо страх был написан на моём лице, поэтому Мона ласково погладила меня по голове и попыталась утешить: — Не бойся, звёздочка. Если Бог и гневается на кого, то не на тебя. Гроза скоро утихнет. Это всего лишь каприз природы. Я выдавила из себя улыбку, и тут же моё лицо исказилось от внезапной муки. Я схватилась руками за огромный живот, надеясь, что это как-то уменьшит мои страдания. — Ой-ой! — сдавлено вырвалось из моих уст и за этим восклицанием, тут же последовал оглушительный раскат грома. — Кажется, начинается, — выдохнула я, содрогнувшись от новой схватки. Мона, Ромика и Лучия засуетились вокруг меня: старая няня подкладывала под мою голову подушки; служанка принесла чистые полотенца и воду; повитуха, разрезав с помощью ножниц подол ночной сорочки, оголила нижнюю часть моего тела. Ромика повелела мне согнуть ноги в коленях и после того, как я с невероятным трудом выполнила ее указание, она накрыла их сверху простыней. — Пошлите за князем! — простонала я. — Госпожа? — Позовите сюда моего мужа! Прошу вас! — я вскрикнула от подкатывающей боли и запрокинула голову назад. — Пожалуйста! Он должен знать…! — по моим щекам заструились слёзы. — Лучия! Сделай, как она просит! Пошли кого-нибудь к господарю! — сказала Мона. — Девочка моя, береги силы, тебя придётся изрядно потрудиться, чтобы помочь своему ребёнку появиться на свет! — Мона взяла меня за руку, и я с силой сжала её ладонь, няня чуть поморщилась, но не отпустила меня. Гроза, словно вторя мне, с каждой минутой разыгрывалась все сильнее. То и дело мои крики заглушал раскат грома. Невероятная боль! Практически нестерпимая! Но я должна быть сильной! И я ей буду! Я перетерплю всё что угодно! Всё!