На пути к бессмертным мукам.

— Надеюсь, поездка выдалась, — я сделал паузу. — Приятной? Мой сарказм не пришелся по вкусу ни Габриэлю ни Григорию, которые по возвращению, попали под проливной дождь и промокли до нитки. У обоих было явное желание выругаться, но они сумели сдержать себя. Хотя, думаю, мой лучший друг наедине мне выскажет немало «ласковых» слов. — Доложите, что вам пришлось сделать? Кто повинен в беспорядках? И вообще всё-всё, что касается этого бунта, — я удобно устроился на троне, готовый к рассказу. — Прибыв на место, мы столкнулись с рядом проблем, господарь. Во-первых, бунтари были очень хорошо организованны и вооружены. Во-вторых, по уровню интеллекта, это были фанатичные дикари, которым крепко вбили в головы, что ваше княжение им очень невыгодно. В-третьих, организаторы сего мероприятия не принадлежали ни к турецкой, ни к венгерской стороне, а это означало, что кто-то из своих стал волком среди овец. Ну и, разумеется, немало проблем у нас возникло во время самого разгона бунта, — закончил Григорий. — Если с первыми двумя проблемами можно было разобраться с помощью силы, то с поиском организаторов возникли трудности. В общем, для того чтобы вывести негодяев на чистую воду я решил, что лучше всего подложить им маленькую свинку, — Габриэль чуть ухмыльнулся, Вакар же закатил глаза. Очевидно, они и в этом вопросе не пришли к единому соглашению, — Я подумал, что будет неплохо внедрить к ним кое-кого… — Ага, посему внедрил несмышленого мальчишку! — фыркнул Григорий, сложив руки на груди, и я сразу же понял, о ком идёт речь. Разумеется, о Стефане. И почему Григорий взъелся так на него? Что-то тут не чисто…. Хотя, Вакару в принципе никто не нравится. — Стефан отлично справился с задачей! — Только благодаря тому, что я подготовил для него почву! Без моей помощи, он мог провалить всё, в любую минуту! У него ведь мозгов ровно столько, сколько у курицы! — мой друг сердито глянул на боярина, и тот, сделав демонстративный жест, добавил, — То есть очень мало! — Но уж куда больше, чем у тебя! Я решил немедленно встрянуть в спор, тем самым не давая им и дальше изливать друг на друга желчь: — Если ты направил в логово Стефана, то это было очень даже мудрое решение. Его никто там не знал, это раз. Он был рождён и рос в такой среде, это два. Да и, в-третьих, это не плохой опыт для мальчугана. — Я знал, что ты одобришь моё решение, — Габриэль посмотрел на Вакара, и в его взгляде явно читалось слово «выкуси». — Ты сам когда-то заметил, что ему необходимо участвовать в подобных действиях. Это правда. Я уже много раз говорил Габриэлю, что пора пустить Стефана в ход. Но тот медлил, и меня это раздражало! Я сохранил жизнь мальчишке, чтобы он мне послужил, а не просто из милосердия! — Всё-таки хорошо, что я послушался тогда вас. Ну и что же он выяснил? — Это оказались достаточно влиятельные люди, один из них Влад Турулок, — сообщил Габриэль, я же чуть погрустнел. — Военачальник, служивший при отце? Я думал, он верен моему роду. — Он считал, что вы недостойны, носить эту фамилию, государь. За это и поплатился, — со зловещей ухмылкой доложил Вакар. — В результате нашего следствия, должен отметить, на кол были посажены многие. При этом я настоял, чтобы вместе с собственными семьями. Дабы этот сброд не творил больше зол, — Григорий решил угодить мне. Иногда я сам поступаю подобным образом, опасаясь мести со стороны родственников казненного. Габриэль же наоборот считает, что семья неповинна в делах одного из членов этой же семьи. — Подлиза, — тихо проговорил Габриэль. — От подлизы слышу! — Хватит! Не стоит вновь начинать ругань! Вы успешно уладили проблему. Теперь вам стоит отдохнуть. Путь был долгим, да и там вы тоже пробыли немало времени… — Ты меня Влад извини, конечно, но ты настоящий изверг, раз заставил меня быть с ним бок о бок в течение шести месяцев! Влад, ты бы видел, как он обращается с женщинами. Да, пусть это были обычные шлюхи из кабака, но всё же…. Я еле сдерживал себя, чтобы не набить ему его лживую морду! — О Габриэль, ты как будто бы святой и не бывал в публичных домах! Я устало вздохнул и облокотился на спинку трона, отстраненно наблюдая за спорящими мужчинами. Зацепившись за последние слова Вакара, я вспомнил, что в своё время, мы с Габриэлем часто посещали заведения, где можно было провести ночь с пышногрудой и широкобедрой красавицей. Женщины были павшими, непременно, но кто знает, в чём причины их падения. Сейчас я стараюсь, чтобы таких заведений, не было. Но вот если в Тырговиште я могу за этим уследить, то в других городах, увы! — Я женщин никогда не смешивал с грязью! — Ой, не говори ерунды! У этих девок нет чести и достоинства, а значит относиться к ним стоит соответственно! — Но ты так относишься ко всем людям! — А ты нет?! Может тебе напомнить кое-что? — Умолкните! — заорал я. — Вы меня порядком достали! Не будите во мне зверя! — с этими словами оба замолчали, но вид у них оставался такой, что еще чуть-чуть и они начнут драться. — Вот и отлично! Господи, ну неужели вы не можете прожить и дня, чтобы не сцепиться друг с другом?! Это так сложно?! Дверь в залу распахнулась и внутрь вбежала служанка: — Господарь! — Что случилось?! — я привстал с трона, — Моя жена…? — Да, князь. У неё начались роды!

***

Я подошёл к постели Марии и приземлился на одно колено возле ложа. Взяв хрупкую ладошку любимой супруги в свою руку, я поднёс её к губам, поцеловал и прошептал:  — Дорогая, ты у меня сильная. Терпи. Мария попыталась мне улыбнуться, но её красивое лицо исказила внезапная вспышка боли. Каждая новая схватка отдавалась мукой, однако она мужественно держалась, стараясь в лишний раз не поддаваться желанию закричать. Но в один момент боль Марии стала совсем нестерпимой, из-за чего моя жена запрокинула голову назад и ужасно застонала, а гроза, разбушевавшаяся за окном, будто бы вторила её крикам. — Мой господарь, я думаю, вам лучше покинуть комнату, — обратилась ко мне, Ромика. Она права, мужчине нежелательно находиться в такой момент. Я кивнул, и хотел было подняться, как почувствовал, что ладонь Марии с нечеловеческой силой сжала мою руку. Я посмотрел в лицо своей жены и в её ярких голубых глазах увидел всего одно слово: «Останься». Поражённый этим поступком, я вновь опустился на колено, прикрыл глаза и сказал, обращаясь к жене: — Всё будет хорошо, я не ухожу. Я с тобой. Я здесь, любовь моя. Ромика осуждающе покачала головой и устроилась напротив моей супруги, готовясь принять ребенка. Больше часа Мария корчилась и стонала от боли, а гроза гремела с ней в унисон. Все простыни под ней были в крови, но как бы моя красавица не старалась, как бы она не тужилась, наш малыш не появлялся на свет. Видя бесполезные стенания мучавшейся Марии, я ощущал себя абсолютно беспомощным! Я понимал, что ничего не могу сделать, дабы облегчить её страдания. Единственное, что мне оставалось — это надеяться, что всё будет хорошо. А будет ли? Прошло два часа, а Мария всё еще металась по постели, издавая душераздирающие крики и рыдая от болезненных ощущений. Я готов отдать голову на отсечение, что весь замок слышал ее вопли. Да что там замок, я бы сказал, весь город должен был их слышать! Ох, эти крики моей возлюбленной я точно запомню на всю оставшуюся жизнь! Моя жена билась из последних сил, в ее рыданиях иногда улавливались неразборчивые слова, по типу: «Я не могу!» или «Не получается!». Но крики стали периодически стихать, так как голос, моя красавица начала срывать. А треклятая гроза продолжала стоять на своем, будто бы рожала вовсе не моя несчастная супруга, а она. Мария закинула руки назад и так уцепилась за спинку кровати, что пальцы её побелели от напряжения. Собрав все свои последние силы, она напряглась и, издавая хриплый стон, сделала отчаянное усилие, желая исторгнуть ребенка на свет. — О, Боже, госпожа! Старайтесь еще, он показался, наконец! — воскликнула Лучия. Услышав слова служанки я, шевеля одними губами, стал молить Господа, чтобы тот пощадил и Марию и моего ребёнка. Я должен признаться, что давно не молился Всевышнему, но сейчас только его я мог просить о милосердии к жене и ребёнку. У Марии будто бы открылось второе дыхание, моя возлюбленная осознала, что доселе совершенные ею усилия оказались не напрасными, поняла, что еще чуть-чуть и малыш предстанет перед нами. Поэтому, супруга продолжила тужиться, уже почти не крича, экономя на этом силы. Мне показалось, прошла вечность, прежде чем я услышал протяжный стон жены и последовавший за ним плач младенца. — Он родился! Слава Иисусу! — радостно воскликнула Мона. Мария, устало откинулась на подушки, закатила глаза и, не веря в то, что все закончилось, заплакала. Я, будучи невероятно счастливым, целовал её лоб, щеки, губы, при этом непрестанно говоря слова благодарности за наше родившееся чадо. Моя жена у меня действительно умница, роды были для неё труднейшим испытанием, но она справилась! Ромика, держа на руках маленький кричащий комок, с некой гордостью посмотрела на меня и торжественно объявила: — Господарь, у вас родился сын! Я зажал рот рукой и почувствовал, что на глазах у меня выступили слёзы. Моя Мария подарила мне сына! Мальчика! Моего наследника и продолжателя рода! Глядя на своего новорожденного сына, я ощутил уже давно позабытый мною трепет, означавший, что я отец. Отныне я, учитель и защитник этого малыша. О, я сделаю всё ради него: сверну горы, осушу океаны и Землю переверну. Я добьюсь того, чтобы мой мальчик прожил достойную и счастливую жизнь! Мария постепенно начала приходить в себя. С моей помощью она села на постели. Моя жена, глядя на нашего сына не отрываясь, протянула руки, желая взять младенца. Повитуха, понимающе улыбнувшись, отдала ей его. На измученном, мокром от слез и покрасневшем от напряжения лице Марии появилась нежная улыбка. — А вот и ты мой мучитель! Какой ты у меня маленький, какой сладенький! — ласково сказала она, поцеловав ребенка в макушку. Малыш перестав реветь, чуть приоткрыл припухшие веки и сразу же зажмурился. Наш с ним первый зрительный контакт не был продолжительным, но я успел разглядеть его глаза цвета такой полюбившейся мне бирюзы. Мой сын унаследовал сей цвет от своей матери. — Да приумножит Господь его дни! — Пусть он будет щедрым, добрым и красивым! — с умилением глядя на младенца, прошептала Мона. — Да принесет он процветание в вашу семью, господарь. Я нагнулся и поцеловал сына в его маленький носик. Мария же перевела взгляд на меня: — Я хотела попросить тебя об одном, дорогой. — Проси что хочешь, радость моя! — я прильнул к её губам, — За то, что ты мне родила сына, ты можешь просить…. Нет… требовать от меня, всё что пожелаешь! Я дам все, что твоему сердцу угодно, любовь моя! — Я надеюсь, ты не будешь возражать, если мы назовем его Александр, в честь моего дяди. Ты ведь знаешь, что он многое для меня значит. Я несколько смутился от этого её пожелания. И на это имелось несколько причин. Первая — Александру отнюдь ей не дядя, а вторая причина заключалась в моём тщеславии, я думал, что если родится сын, то я назову его Владом, в честь себя, раз уж другой мой сын отрекся от сего имени. Но после стольких мучений, разве я могу сказать Марии «нет»? Я улыбнулся, глядя на сына: — Мне нравится. Защитник людей. Александр Дракула… Мой сын.