Save me, dear

Какое-то странное у меня предчувствие, что алкоголь к хорошему сегодня не приведет. Но совсем немножко не помешает. Что самое сложное — перестать пялиться на панду. Хочу узнать как он выглядит без рубашки. Ну и без штанов. А трусы нам вовсе ни к чему. Открою завесу тайны — у меня был парень, а в сексуальном плане — несколько, когда захочу, где захочу, ну и собственно, кого захочу. Примите это как должное. Панда по мужски красив, не только для девушек, как теперь знаете. Мне нужно понять его личность, пока что я только подкалываю его, ибо это моя защитная реакция. Я давно один и это сказывается на моих взаимоотношениях не только с людьми, но и в плане личных отношений тоже. Блять, как это все сложно. — Ваш мартини, пожалуйста. — проговорил официант, не понимая что у нас тут происходит и поглядывая то на одного, то на другого. Иди подальше, паренек, у нас свои развлечения. — Спасибо, поставь. Взяв бутылку в руки и налив себе немного напитка, я посмотрел на Сын Хена. Он на меня. Я на него. Он. Я. — Ну и за что пить будем? — слегка закатив глаза, произнес я с интонацией, выбивающей его из колеи, и заставляя потеряться на мгновение. — Так, кхм, конечно же первый бокал — за себя любимого, за лидера Квона! — покачав одобрительно головой и подмигнув, он застыл в ожидании. Поднеся бокал к губам, специально медленно облизнул их, чтобы вся пошлость в его голове проснулась и вышла наружу, чтобы взгляд неотрывно оставался на мне, чтобы эпицентром этого мира сейчас для него был я, только я и никто иной. Да чтоб у тебя встал. Сделав несколько глотков и насладившись приятным ощущением послевкусья, все-таки решил взглянуть на панду. Бог мой. Капельки пота собирались на его висках и предательски стекали вниз, скулы напряжены, этот четкий силуэт надолго застрянет у меня в голове.. Я знаком с тобой только вечер, что ты со мной делаешь, „телохранитель“? — За что дальше? — состроив милое личико и немного приоткрыв рот начал водить кончиком указательного пальца по губам. Эти губы хотят тебя, Сын Хен. Уже хотят. — За меня можно было бы. Точнее за нас.. Ай, то есть за наше знакомство! — запинаясь, явно волнуясь и не управляя своей речью, он пытался держаться. Держаться, как в первый и последний раз. А надолго ли хватит? Я засмеялся так громко и захлопал в ладоши, что сам удивился этому. Я не сдерживаю эмоции, когда такое было? Всё в себе. Так, Квон, угомонись, никаких привязанностей, ты просто отдыхаешь! — Черт, так много выбора. — еще не успокоившись подливаю себе мартини и думаю, что выбрать. — Но я могу выпить много, не пьянея, дружок. Вызов принят. — С кем не бывает, ошибся чуток. Ну, у каждого свой предел возможного. — опять это извиняющееся личико с легкой улыбкой, только теперь он искреннен, а не напряжен, радует. — Окей, давай за встречу, самый оптимальный вариант из всех тобой предложенных. И за тебя немного, Ли Сын Хен. — не успел я и поднести бокал к губам как услышал: — Панда. Я застыл, прямо вот так, с бокалом, смотря ему в глаза, как в черную дыру, которая затягивает тебя и больше никогда не вернет назад. Все что было до тебя — ничто. — Да, панда, отныне и навсегда. За тебя. Осушив бокал до дна, подлил еще. Хочу продолжения, что он нового выкинет? Так шел бокал за бокалом, бутылка одна, вторая… А предложения по поводу выпить еще сыпались! Согласен, Джи проиграл. Причем дважды, и самому себе. Второй проигрыш — нажрался в хлам. Да вы знаете, как был бы рад Dispatch всему происходящему здесь? «Симпатичный телохранитель спаивает своего корейского айдола „на слабо“ в вип-ложе наедине.» Конечно, я единственный в своем роде, и такие новости могут появиться только со мной, но вот только не сегодня, нет. Изрядно выпив. Нет. Нажравшись. Не мог мыслить адекватно, да и давно СТОЛЬКО не пил. Зато я чувствовал некую свободу, о который твердил постоянно. — Называй меня на „ты“. Хватит официальности. — взмахнул рукой в жесте „да пошло оно все к черту!“ и свалился своим бренным, на тот момент казавшись тяжелым телом, на диван. Мммм какой мягенький. Щас спою. — Черт! Ты! .. Вы! — бросился ко мне в ту же секунду Сын Хен, и взяв под руку, перекинул ее себе на шею, тем самым подняв меня к себе, коем образом мы оказались слишком близко. Даже запредельно близко, любая фантазия лопнет, по сравнению с нашей ситуацией и взглядами. Мы опять зависли, черт бы тебя побрал, пьяный Квон. — Ну не, не сейчас, панда, фу, не лезь целоваться. — скривив недовольную рожицу я отвернул ладонью его лицо от меня. Даже не спрашивайте к чему это было, сам не знаю. Он еще разбирает мою речь? Да у трехлетнего ребенка дикция в сто раз лучше будет и четче. — Мы уходим, кому-то необходим сон и таблетки, причем побыстрее. — стальной голос периодически звучал взволнованно. Боишься за меня? Да ты многого не знаешь. По сравнению с ним я был худощав, спина у него шире, плечи, руки, пальцы, ноги. Я как маленькая игрушка в его руках, которую тащат домой. И знаете, игрушка вовсе не против этого. На выходе нас уже ожидали фанатки из разряда „бешенные“ и парочка грязной, желтой прессы. Самое худшее, чего мог ожидать от этой ночи воплощается именно сейчас. Who can save me from this fear? Прижав меня к себе покрепче он глубоко вдохнул и ринулся в толпу, отбивая всех одной рукой, причем не хилой, и как я заметил по немного отлетающим от нас людей — был прав в своих раздумьях. Быстро пробравшись к машине панда открыл дверь со стороны пассажира и попытался меня усадить, что было крайне тяжело, я же брыкаюсь. Для полной уверенности пристегнул ремнем безопасности и с облегчением сел за руль, резко тронувшись с места. — А ты хорошоооо справился. — господи, Квон, мне стыдно за тебя сейчас, а что будет на утро? — Это моя работа, какой бы она ни была, тем более, Вам опасно появляться где-то сейчас в принципе. Быстро они узнают куда надо являться, чтобы словить лидера. — в его интонации читалась усталость. „Эй, где моя озорная панда?“ Через пол часа мы были у меня дома, время, что было потрачено в пути, увы, не было мной замечено. Я уснул. Сын Хен вышел из машины, стараясь сделать это как можно тише, но кто-то тоже рукожоп. Мы дополняем друг друга в этом. Конечно, захлопнувшаяся дверь заставила меня пробудиться, но глаза было лень открывать, так что дремлем дальше. Он открыл дверь мне и медленно нагнувшись, чтобы отстегнуть ремень застыл, копаясь с ним и терпя неудачи в этом столь „сложном деле“. — Панда, а с лифчиками ты тоже так долго копаешься? — спросил я, все также не открывая глаз, но чувствуя эту тушку на себе. От неожиданности он резко попытался подняться и ударился головой. — Ащщщ, могли бы и подождать. — все еще щурясь от боли, прошипел недовольный панда. — Говори со мной на „ты“. — Как скажет.. скажешь. Наконец расправившись с злосчастным ремнем, я вывалился из машины, иногда ловив равновесие. Картина жуткая, постыдная, но кто запретит? Доведя до дома и заведя внутрь, он помог мне распластаться на диване и словить дзен. — Ну все, спасибо тебе, ты свободен, завтра созвонимся. — надеюсь, он хорошо доберется до дома, потому что я слишком пьян, чтобы что-то понимать. Мое лицо не выдает ни одну эмоцию. — Нет. — Что нет? Не, я тебе конечно понравился, знаю. — расплываюсь в ехидной улыбке смотря на него, обожаю подколы. — Но дальше я сам, переживи эту ночь как-нибудь. Он просто молчит. Так стоп, ты что..? — Я буду жить с вами, таков приказ. — самая искренняя панда убивает дракона, его улыбка рвется наружу. — ЧТО?! — c ужасом понимаю : это пиздец..