В походе с Чармингами

— Генри, почему ты не идешь спать? — спросила Эмма, лениво опираясь на Реджину. Она видела, как сын боролся с зевотой, как сонно потягивался, и знала, что завтра с утра он захочет встать пораньше ради веселья и приключений. Генри снова зевнул, прежде чем кивнуть и пожелать всем спокойной ночи. Он забрался к себе в палатку, и Эмма могла поспорить, что сын заснет, едва коснувшись подушки. После того, как он ушел, Белоснежка с любопытством посмотрела на дочь. Эмма буквально чувствовала, как она прожигает взглядом Реджину, дремавшую у нее на плече. — Все хорошо, мам? — нервно улыбнулась Эмма. — Почему Реджина спит на тебе? Эмма осторожно пожала плечами, чтобы не спихнуть ненароком свою девушку. — Сидим рядом. Чарминг и Снежка смотрели одинаково недоверчиво. — Непохоже, чтобы ты была против, — заметил он. — Я привыкла, — ответила Эмма без задней мысли. Она привыкла, и она это любит. Она любит, что Реджине хорошо с ней. Свон подняла глаза на родителей, не сводивших с нее растерянных взглядов, покраснела и добавила: — Что ж, мы устраиваем семейные кино-вечера, иногда она засыпает. Наверное, я просто привыкла. По-моему, мне тоже пора спать. Обычно она пропускала темные локоны сквозь пальцы или покрывала поцелуями щеки и подбородок, пока Реджина не просыпалась. Что-то подсказывало, если сделает это сейчас, о сохранности тайны можно забыть. Так что она решила воспользоваться старым любимым способом. Под прикрытием одеяла Эмма щекотала бок Реджины до тех пор, пока женщина с тихим визгом не подскочила. Выпрямившись, она принялась расчесывать волосы пальцами, приводя в маломальский порядок. — Где Генри? — спросила она сонно. — Ушел спать, — ответила Эмма. — Я тоже собираюсь. Учитывая, что ты использовала меня в качестве подушки, думаю, ты тоже хочешь спать. Реджина улыбнулась и лукаво подмигнула. — Я не слышала никаких жалоб. Эмма усмехнулась, поднялась на ноги, а затем помогла встать Реджине. Она подхватила одеяло, и Чарминги тоже засобирались на боковую. — Что ж, доброй ночи, — сказал Дэвид. — Мне не терпится увидеть ваши рыболовные навыки. Реджина усмехнулась. — Королева всегда победит пастуха. — Посмотрим, — поддразнил он, прежде чем скрыться в своей палатке. — Хорошей ночи, девочки, — Снежка последовала за ним. Эмма убедилась, что они застегнули свою палатку, и, ухмыльнувшись Реджине, прошептала: — Королевы и над рыцарями берут верх? Реджина вернула улыбку. От сонливости не осталось ни следа. Она дразняще провела пальцем вверх по животу Эммы. — Если в палатке достаточно места, — прошептала она. — Мы сэкономили пространство, помнишь? Реджина усмехнулась и, взяв Свон за руку, потянула за собой в палатку. Эмма застегнула молнию, в то время как Реджина наложила заглушающее заклинание. — Помню, я говорила, что никакой магии, — объяснила она. — Но не думаю, что мы хотим травмировать Генри на всю жизнь… — Все хорошо, — заверила Эмма. — Тебе не надо оправдываться за магию передо мной. Я доверяю тебе, а магия — часть тебя. Не надо чувствовать себя так, словно ты должна скрывать ее от меня. Ты не должна. Реджина улыбнулась. — И это одна из причин, почему я тебя люблю. Эмма радостно улыбнулась в ответ. — Я тоже люблю тебя. Их губы встретились в нежном поцелуе, который становился все жарче. Языки переплетались, зубы покусывали мягкие губы, усиливая возбуждение. Глаза снова встретились, изумрудные и цвета жженого сахара, подернутые дымкой желания. Реджина постелила одеяло на землю, чтобы было мягче, и легонько толкнула на него Эмму. Она не спеша стянула с нее майку и избавила от бюстгальтера, обнажив грудь. Затем оседлала бедра Эммы и, склонившись, захватила губами сосок. С губ Свон сорвался тихий стон. С первой совместной ночи Эмма стала зависимой. Реджина была ее наркотиком. Она могла завести сердце с полуоборота. Заполнить его своей любовью и заботой. Она могла легкими движениями языка и прикосновениями пальцев довести до высшей точки блаженства. Реджина сбросила со своих плеч блузку и перешла к другой груди, наслаждаясь короткими стонами, срывающимися с губ Эммы. Нуждаясь в большем, она слегка отстранилась, и Свон, понявшая намек, заскользила ладонями по животу Реджины, поднимаясь выше. — Эмма… — выдохнула она, когда пальцы Свон коснулись уже затвердевших сосков. Реджина переместила ладони на талию Эммы, и та приподнялась так, что она смогла одним резким движением спустить джинсы вместе с трусиками — им потребовалось много практики, и не сказать, что кто-то из них был против репетиций, чтобы добиться совершенства. Эмма, лишившись одежды, вздрогнула от прохлады, чудесным образом контрастирующей с жаром внизу живота. Бедра Эммы задрожали, отчаянно нуждаясь в прикосновениях, в ответ на что Реджина, усмехаясь, приподнялась, чтобы избавиться от собственной одежды. Затем развела коленом ноги Эммы, и та не сдержала ухмылки, прекрасно зная, что последует дальше Реджине всегда нравилось чувствовать близость Эммы. И сейчас она прильнула к ней, скользя ладонями по разгоряченной коже, прижимаясь бедрами. Какое-то время они просто наслаждались дразнящим трением влажных центров, не сдерживая стонов. — Больше, — отрывисто прошептала Реджина, сводя бедра вместе. Эмма невесомо пробежалась пальцами по нежной коже Реджины и дотронулась до клитора. Она слегка надавила на него пальцем, срывая с пухлых губ очередной стон. Реджина в точности повторяла за Эммой, и они задвигались в унисон, постепенно набирая скорость. Эмма кончила первой. Одного взгляда на девушку оказалось достаточно, чтобы Реджина тоже достигла пика блаженства и обессиленная упала на нее. Она удовлетворенно улыбнулась и поцеловала Эмму. — Кажется, мне начинают нравиться походы… Эмма фыркнула. — Наша палатка мне нравится определенно больше. — Спокойной ночи, Эмма, — сонно пробормотала Реджина, устраиваясь на груди Свон. Эмма, улыбнувшись, дотянулась до второго одеяла, чтобы укрыть их тела. — Спокойной ночи, Реджина. Генри, крепко зажмурившись на всякий случай, расстегнул молнию на палатке. Чарминги давно встали и теперь готовили завтрак. Вообще, Генри не хотел будить мам, но, услышав, что это собирается сделать бабушка, вызвался помочь. В его памяти надолго отпечатался инцидент, когда решил сделать мамам приятное, приготовив завтрак в постель, обернувшийся весьма неприятным сюрпризом для него самого. Генри понятия не имел, почему мамы пытаются сохранить совершенно очевидные отношения в тайне, но относился к решению с уважением. И очень сильно сомневался, что они смогут объяснить, почему спят под одним одеялом обнаженными, прижавшись друг к другу. — Мамы, — позвал он. — У вас там все пристойно? Он не забыл закрыть палатку, опять же на всякий случай. Эмма пошевелилась, протирая заспанные глаза, прежде чем натянуть одеяло повыше, чтобы прикрыть их обеих. — Что стряслось, пацан? — Доброе утро, ма, — в его голосе звучали дерзкие нотки, присущие темноволосой матери. — Мы сегодня на рыбалку идем, помните? Да и бабушка все равно собиралась вас будить, и я решил, что должен вас предупредить. — Спасибо, Генри. Ты — хороший ребенок. — Ага… кстати, о хороших детях. Хорошие дети получают новые икс боксы на день рождения? Эмма фыркнула. — Взяточничество? — Скорее, шантаж, — невозмутимо сказал он. — Это ничем не лучше, — заметила Эмма. — Серьезно. Но спасибо, что подыгрываешь и помогаешь нам не попасться. — Вы тоже должны помочь себе, — ответил он. — Не знаю, какой-нибудь одеждой или чем… Эмма закатила глаза. — Намек понят, пацан. С улицы послышался шорох, и Эмма торопливо набросила Реджине на голову одеяло, надеясь, что брюнетка помолчит несколько минут. Она успела окинуть взглядом спальник Реджины, довольная, что вечером они додумались застегнуть его на молнию, когда в палатку заглянула Снежка. — Эмма! — возмутилась она. — Почти восемь! Вставай и одевайся, а то пропустишь завтрак. Где Реджина? — В своем спальнике, — быстро ответила Эмма. — Мне разбудить ее? — Нет! — вырвалось у Эммы, и она торопливо добавила: — Я… я хотела сказать… не переживай, я сама ее разбужу. — Ладно, — уступила Белоснежка. — Только поторопитесь. Твой отец настроен посвятить рыбалке весь сегодняшний день. Она ушла, и Эмма снова легла. — Уфф, почти попались. — Не то слово, — Реджина выглянула из-под одеяла. — Доброе утро, Генри. — Доброе, мам, — сказал он. — На вашем месте я бы поторопился, пока бабушка не вернулась.