Я хочу все вернуть

      Он так бережно нес ее на руках, будто Трис может рассыпаться в прах или исчезнуть от одного неверного движения. Ни один из них не произнес ни слова по дороге на стоянку: слова казались лишними и неуместными; у Трис, вдобавок, просто не было сил и желания говорить - нога болела, тело изнывало от усталости, голова как будто налилась свинцом, заплаканные глаза слипались. Да уж, жалкое завершение дня... Такой же жалкой и она, должно быть, выглядит в его глазах.       Тобиас был проницательным человеком и сразу понял, что она видела его и Ниту. В глубине души Итон ругал себя за слабость и несдержанность - зачем он поддался на провокацию? Сработал дурацкий кобелиный рефлекс. С другой стороны, он ничем не обязан женщине, однажды разрушившей его до основания и создавшей Голума, оболочку без души - таким он себя осознавал, воспринимал, чувствовал. Такому было легче выживать в бизнесе, среди "акул". Такому стало проще общаться с отцом. Такому подчинялись, продавались и отдавались все вокруг, принимая это как высшее благо. А сейчас Трис вернулась, и тот парень грозится восстать из небытия и снова причинить ему адскую боль. Его душа уже разрывается на части от любви и ненависти, страха и надежды.       Трис задремала в машине, убаюканная нежной прохладой летней ночи, напоенной влагой после дождя. Он не спросил адреса, он вез ее к себе. В пентхаусе их уже должен был ждать доктор Грин, личный врач Итона, чтобы осмотреть Трис. Тобиас позвонил ему и попросил приехать. Он поднялся к себе, попросив консьержа принести вещи из машины. Девушку уложили на диван, Грин осмотрел ее лодыжку и выписал обезболивающее, мазь и успокоительное, деликатно намекнув молодому человеку, что налицо признаки переутомления и сильного стресса.       Она потянулась и слегка застонала от боли. Трис стало жарко, она скинула с себя плед, которым была укрыта. Темная комната освещалась отблесками пламени, заточенного в камине, словно в тюрьме. Девушка стряхнула оцепенение глубокого сна и осмотрелась. Тенью, отпечатком на негативе фотопленки показался ей человек, стоявший у кованой каминной решетки со стаканом в руке, спиной к ней. Почувствовав пристальный взгляд, он обернулся и подошел к ней. Трис перестала дышать, скользнув взглядом по его груди. Сорочка была расстегнута будто нарочно, соблазняя ее. Тобиас молча помог ей сесть, взял в руки баночку с мазью и опустился на ковер перед ней. Она не могла не смотреть на его торс под белоснежной тканью, на его сильные и заботливые руки, на его ступни, утопленные ворсом дорогого ковра. Сейчас Трис осознала со всей остротой, насколько он ей необходим, близок и дорог. Ей показалось, что он растает в воздухе, если она прикоснется. Но она дотронулась до Тобиаса. Он посмотрел ей в глаза и, не разрывая зрительного контакта, провел ладонью вверх по ноге, поднимая край платья. Подобравшись к резинке чулка, он медленно стянул его и отбросил в сторону испорченный предмет. Девушка невольно прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями и плывя по волнам памяти. Холодок мази на воспаленной лодыжке отрезвил ее.       - Я принесу тебе воды, чтобы запить таблетку, и футболку. В ней удобнее будет спать. Утром доставят твой плащ из химчистки, пару туфель и чулки из бутика. Я приготовил гостевую спальню. Ужин сейчас принесут.       - Тобиас, почему ты привез меня к себе? - спросила она охрипшим голосом.       - Я бы не оставил тебя одну в такой ситуации и в таком состоянии.       - Спасибо. Я так глупо упала и подвернула ногу.       - Трис, ты ведь видела... - он снова поднял на нее глаза и прожег взглядом насквозь, будто каленым железом.