Чернокнижник.

      Часы на высочайшей в деревне колокольне пробили шесть вечера. Солнце неустанно тускнело, сонно опускаясь за горизонт. Вся семья юного Дэргли в поте лица до самой темной ночи трудится в полях, чтобы успеть собрать и обработать всё, что получится до прихода зимы. На дворе стоял самый разгар ноября, и Дэргли печалился от того, что не может помочь родителям и братьям из-за своей болезни.       У мальчика имелось два старших брата - Шонир и Эккир - братья-близнецы, но сам Дэргли считал их сиамскими близнецами и приговаривал, что мозг у них общий, один на двоих. Он был очень поздним и незапланированным ребенком, так еще и родился с каким-то дефектом в тазовой кости и в течение жизни постоянно хромал. Мама его называла “повесой”, а отец просто не признавал само его существование, вспоминая про сына лишь тогда, когда надо было выпустить на ком-то свою злость.       А поводов для злости было просто огромное множество. Урожай медленно, но верно становился все менее обильным, а правительство забирало в свою казну все больший и больший процент, поэтому овощей на продажу почти не оставалось, не то, чтобы на еду, так что Дэргли были более, чем не рады в доме, где он родился. Чтобы видеть его как можно реже, парнишку отправляли на повозке, запряженной самым старым и хромым конём в деревню - торговать всем тем, что насобирали за день. А собирали они картошку, капусту и морковь, осенью были еще ягоды и грибы, а весной вкусная рыба, но из-за того, что все самое спелое и красивое отправлялось в королевскую казну, из оставшихся отбросов редко что удавалось продать полностью.       Вот и сегодня с торгами невезло. Мальчик продал половину того, что брал с собой и решил, пусть и с неохотой, снарядить повозку для пути домой, как вдруг к нему подошла маленькая сморщенная старушка, настолько маленькая, что даже десятилетний Дэргли был выше нее на половину головы.       Она протянула к нему свою дряхлую, трясущуюся ручонку, указывая сморщенным пальцем на два самых маленьких кочана капусты. - Миленькай, какой из них самый дешевый? - Левый, три медных, - тихо, сглатывая комок в горле, прощебетал мальчик, заливаясь, как торт глазурью, алой краской стыда.        Услышав цену, бабушка достала из кармана своей поношенной и несколько раз заштопанной, но опрятной накидки мешочек, в котором лежал всего один медяк. Сердце мальчика тоскливо защемило, и он, поджав губы и понимая, что с ним сделают дома, собрал остатки смелости в кулак и впервые пошел на поводу у своего чувства справедливости и жалости. - Бабушка, я же пошутил, не надо никаких денег, я уже закрывался, так что возьмите вот этот, самый зеленый и красивый и сварите себе вкусный суп, у нас этот кочанчик все равно завянет, возьмите как подарок, и морковки возьмите, и пару картофелин!       Под пораженно-благодарный взгляд старой женщины, Дэргли взял небольшой холщовый мешочек и принялся торопливо и немного нервно накладывать туда овощей, спелых, именно тех, которые он мог бы продать втридорога, но почему-то этот взгляд, выражающий усталость от повсеместной нищеты, проголоди и обмана, тронул его. А дома его тронул отец. - Где еще несколько серебряных? - Нету... - Тогда, где еще овощи?       По глазам отца было видно, как нарастает клокочущая в нем ярость. Дэргли неловко поерзал, комкая края рукавов в дрожащих руках. Боязливо скосив глаза в пол, мальчик пробормотал: - Когда я собирался уезжать, ко мне подошла старушка, у нее был всего один медяник и она была такой голодной и старой и мне...       Договорить Дэргли не успел, так как полетел на пол, получив от отца сильнейшую пощечину. Щека горела адским пламенем, но мальчик старательно сдерживал слезы и лишь тихонько всхлипывал, трясясь. - То есть ты просто подарил овощей на целый золотой какой-то непонятной старухе?! Снова и снова на мальчика обрушивались сильнейшие удары: руками, ногами, по ребрам, а иногда даже и по голове. Сильно зажмурившись, мальчик крепко стиснул руками голову и сжался в комок, не в силах сдержать слезы.       Когда отец остыл и стал заниматься своими делами, в дом с поля вернулись братья вместе с матерью. Увидев развернувшуюся перед ними картину, мать отвернулась, молча проходя на кухню, а Шонир и Эккир сели на корточки по обе стороны от мальчика и принялись тыкать в него пальцами и противно бормотать: - Девчонка рыдаает! Девчонка тупа-а-ая! Чего реветь! Ха-ха-ха!       Насмеявшись вдоволь, парни тоже ушли по своим делам, оставив мальчика в одиночестве посреди домика. Дрожь вскоре унялась, но силы оставили его. Происходящее мутнело, один глаз и вовсе перестал видеть, вероятно, оплыл, а во рту скопился яркий металлический привкус. Дышать было очень тяжело, но Дэргли боялся произнести хоть один лишний звук, чтобы снова не разозлить отца. Дождавшись, пока все поужинают и лягут спать, мальчик нашел в себе силы, чтобы подняться и дойти до своей постели, где сразу же уснул, решив, что завтра все будет хоть немного, хоть самую малость, но лучше.       Дэргли приснился очень приятный и светлый сон о том, как он идет домой без страха, без опаски, у него самый красивый конь, а в повозке самые вкусные овощи, за которыми выстраивается целая очередь. Он больше не хромает и поэтому целый день может провести вместе с мамой и помогать ей в поле. Братья тоже стали лучше к нему относиться - в любую свободную минуту они втроем играют в салочки на заднем дворе, а потом все вместе садятся за стол, который жалобно скрипит под тяжестью лежащей на нем еды. Вот в дом заходит отец, обнимает своих сыновей и нежно целует жену. Семейный ужин проходит тихо и спокойно, пока близнецы не начинают баловаться, брызкаясь водой из стаканов. Звонко смеясь, Шонир решает завлечь в их игру и младшего брата, выплескивая на него воду из своего стакана.       Это и выдернуло мальчика из сладких объятий Морфея. Дэргли резко распахнул глаза. Лицо улыбающегося брата в реальности было искажено гримасой злобной насмешки, а в стакане, который он вылил мальчику на лицо, было липкое, прокисшее вино. Оно упорно затекало в глаза и нос мальчика, а позже влилось и в ушные раковины. Пока он стирал с лица липкую влагу, брат, явно довольный своей издевкой, внимательно смотрел на мучения младшего и хихикал, приторно сладко бормоча: - Принцесса, проснулась? Пора приданое на базар везти. Сегодня приезжают старые купцы из Рилбрингса, смотри, не подари им наши овощи, красотка! И это, ты проспал завтрак, так что поешь камней по дороге! Аха-ха.       Захихикав, Шонир вышел из комнаты, где ждал его близнец и, будто забыв о младшем брате, как ни в чем не бывало принялся рассказывать, как сильно его пучит от маминого гороха. Взяв с тумбочки кусок тряпки, еле дыша, Дэргли доковылял до улицы. Смочив в ведре с дождевой водой грязную материю и немного отжав её, мальчик принялся стирать с лица вино и вчерашние остатки крови. Ребра безбожно ныли, а правый глаз по-прежнему видел очень размыто. Стараясь не пересекаться лишний раз с братьями и родителями, мальчик привычно, но медленнее обычного собрал повозку с овощами и повез их на базар, где сегодня ожидалось особенно много народу.       Рилбрингские купцы приезжают довольно редко - раз в два-три месяца, но выглядит это более, чем зрелищно: целый караван огромных торговых судов с пышногрудыми красотками, вырезанными из дерева и покрытыми позолотой, на самой корме каждого корабля из красного дерева с толстыми льняными канатами в замысловатых морских узлах и белоснежными парусами, развевающимися на ветру, один за другим заплывали в маленький деревенский порт. Один корабль был размером с три жилых хижины в деревне мальчика, поэтому это было очень величественное и захватывающее зрелище, поглазеть на которое собиралась вся округа. Все готовились к их приезду: гостевые дома убирались и меняли белье, которое лежало с предыдущего их приезда, в тавернах доставали лучшее вино и варили свежее пиво, а торговцы собирали свой самый лучший товар и заламывали цены так сильно, насколько это было возможно, чтобы денег, заработанных за время пребывания здесь купцов, хватило до следующего их прибытия.       Прибыв на рынок и заняв свой привычный маленький прилавок, мальчик вежливо поздоровался с давно знакомыми продавцами, старательно пряча синяк под волосами, отросшими до плеч, и принялся спешно раскладывать товар, потому как краем глаза видел, что корабли уже пришвартовались и купцы начали свое торжественное шествие по улицам поселения, заворачивая в таверны, кабаки и прочие увеселительные заведения.       Когда Дэргли выложил на прилавок последний качан капусты и опустился на стул, высокий, специально, чтобы не стоять, но при этом следить за товаром, сзади него возник отец. - Дэрг, отойди.       Мальчик вздрогнул от неожиданности и повернул голову, глядя на отца, что боялся испортить репутацию и наигранно улыбался всем окружающим. - Но почему, отец? - Замолчи и уйди, я не позволю тебе раздарить наши овощи всем жалостливым бабушкам!       С каждой секундой мальчик все больше и больше расстраивался, ведь присутствие отца на рынке вместе с ним означало одно: он даже здесь потерял доверие своей семьи. Послушно сойдя со своего места, которое тут же занял родитель, Дэрг встал рядом, виновато опустив голову. Нет, он ни капли не жалел о содеянном вчера поступке, но вселённый с самого детства стыд за само свое рождение заставлял на подсознательном уровне испытывать вину и страх потерять своих близких. Какими бы они ни были, он любил их. Задумавшись, Дэргли не заметил, как два деловитых купца подошли к их прилавку. - Хозяин, почем капуста? - спросил один из них. - Два серебряных за штуку. - Мда...       Две пары высокомерных раскосых глаз с сомнением рассматривали скудноватый товар. По одному их виду было понятно, к какой расе и к какому классу общества они принадлежат. Демоны, никак иначе. Только демоны могли позволить себе такую одежду, такую стать и такое хорошее оружие в ножнах, ярко отсвечивающих на солнце. Оба были смуглые, у первого длинные волосы собраны в высокий прилизанный хвост, и даже тогда кончики черных, словно ночь волос щекотали ему поясницу. Густые брови сдвинулись к переносице, оценивающий взгляд бегал от продавцов к самому товару. Второй же, более низкий и немного смуглее своего товарища имел на лице острую бородку, а волосы его были чуть короче, но гуще и заплетены в толстую, но тугую косу. Оба они были одеты в черные шелковые плащи с воротником-стойкой и поясом, на котором прочно висел меч и внушительных размеров кошелек, набитый явно не медяками. Такой внешний вид кардинлально отличался от вида людей, населяющих поселение, где жил Дэргли: старая, заношенная одежда из грубо сотканной ткани, растрепанные волосы, а обувь была только у обувщика, его детей и тех, у кого более менее хорошо идут дела. А у этих купцов прямо-таки блестели гуталином новые сапоги из кожи наилучшей выделки. Но тем не менее они охотно торговались, сбивая цену и получая наибольшую выгоду из своих покупок. - Не больше серебряного. Она вся подвяла... - Ну что вы! Это такой сорт, у нее просто мягкие кончики! - Что ты мне врешь, человек? Я плаваю по всей Армилиссе, и только у тебя вялая капуста - новый сорт овоща. Не смеши. Серебряник и не больше. - Серебряник и пять медных, не меньше, я лично вывел этот сорт, а вы говорите мне, что его не существует!       Спор вел только тот, что был повыше, второй же явно был каким-то служащим - телохранителем или, может быть, сопровождающим. Дэргли внимательно слушал распри отца и этого господина и, немного помявшись, закрыв глаза и собравшись с мыслями, широко расплылся в детской гостеприимной улыбке. - Господин, мы не будем врать, эта капуста действительно не так хороша, как вы ожидали, и простите нам шутку моего отца, - мальчик обернулся на краснеющего от злости родителя, боявшегося потерять такого выгодного клиента, и еле удержал на лице беззаботность, - но эта капуста лучшее, что мы можем предложить нашим дорогим гостям. В этом году урожай вышел не очень хорошим, поэтому лучшее нам пришлось отдать в королевские кухни, где, я уверен, вы сможете попробовать сливки нашего урожая, а пока... Для вашего дальнего пути эта капуста подходит просто идеально, ведь она хранится куда дольше, а мы сделаем вам скидку, если вы возьмете все, что у нас есть.       После слова “скидка” глаза демона прищурились, а в его взгляде явно читался просчет прибыли, которую он сможет выручить с этой сделки. Стоило ему только потянутся за кошельком, как рядом с ним возник ещё один незнакомец, облаченный в черный плащ; голова его была укрыта огромным черным капюшоном, только руки, старые и покрытые морщинами, выглядвали из-под длинных рукавов. Сняв с широкого пояса кошель с монетами, старик пробасил: - Хозяин, а сколько стоит этот проворный мальчик?       Рот отца Дэргли, до этого удивленно распахнутый от сделки, провернутой мальчиком, распахнулся еще больше. Мальчик думал, что сейчас его отец разозлится на такое ужасное предложение, вскрикнет, что он не вещь и не продается и вообще, это его сын! Но отец мальчика сделал то, чего он никак не ожидал. Растекшись в плотоядной улыбке, мужчина пропел: - Двадцать золотых, господин. - А тебе не кажется, что это многовато? Мальчик-то попорченный.       Старик обогнул витрину и под внимательным взглядом демона, торгующегося за капусту, приподнял кофту мальчика, под которой все маленькое тело было покрыто синяками и кровоподтеками. - Не больше пятнадцати. - Идет!       Решив, что это сделка выгоднее капустной, отец Дергли, звонко хлопнув по ладони незнакомца, пожал ему руку и дал своему сыну буквально пинок под зад, вышвырнув его из-за прилавка. Демон, немного опешивший от этой наглости и все это время наблюдающий за происходящим, что-то прошептал своему сопровождающему, после чего тот кинул на прилавок мешок монет со словами: - Видимо, вы настолько бедны, что готовы продавать собственных детей. Это последние деньги, которые вы получите от Рилбррингских купцов, а также Принц Рандольф приказал урезать ваше поле для наделов. - Так что... Счастливо оставаться, а за сына не переживайте, он отправляется на учебу к придворному магу и нужды знать не будет, - с садисткой улыбкой добавил сам принц и ушел, а следом за ним шествовал его слуга и придворный маг, ведущий за руку мальчика, шокированного и растерянного тем, что отец за партию капусты торговался дольше, чем за своего сына, но одновременно с этим его распирало безумное любопытство тем, зачем он понадобился таким высокопоставленным людям, как сам принц. - Злишься на отца? - Нет, совсем не злюсь, в нашей семье дела и правда плохи. Мальчик вежливо улыбнулся незнакомцу и крепче сжал его шершавую ладонь. - Что ж, тогда мы будем учиться и белой магии тоже, мальчик мой. Я открою перед тобой такие границы, такой потенциал... Приятно познакомиться, Дэргли. Зови меня Мортап Шэрдол.