Развлечения по субботам

      К концу недели Драко выписали. После больничного крыла он все чаще стал оставаться у Гарри на ночь или просил его остаться. Они не касались разговора об отце. Малфой знал, что Поттер все делает из добрых побуждений, а не ради выгоды, он же не Малфой, чего его по себе судить? Но и сам Драко не хотел, чтобы окружающие думали, что он им пользуется в своих целях. Они же не знают, что Драко выбрал Поттера еще в детстве, он всегда был для него кумиром. Таким, какой он есть, с его закидонами на справедливость во всем мире.  — Драко? Вопрос о совести, поговорим? — Гарри забрался под полог к Драко и удобно устроился головой у него на животе, закинув согнутую ногу на ногу. — О, Поттер, твоя высокоморальная сущность не дает тебе покоя? Что на этот раз? — Малфой запустил пальцы в лохматую шевелюру и потянул несильно. — Не вырывай мои волосы, они мне еще понадобятся, когда я буду спорить с совестью. Надо же что-то будет на себе рвать, — несмотря на улыбку взгляд Гарри был серьезным. — Хорошо, оставлю их тебе. Больше за волосы Поттера не тянули, а гладили, едва касаясь головы. — Что по-твоему — совесть? Вопрос не то, чтобы застал Драко врасплох, но так сразу и одним словом на него не ответишь. Он задумался на минуту. — Поттер, вот например, ты же винишь себя в смерти всех тех, кто погиб?! — вопрос был скорее риторический, и подтверждающий факт уже существующего чувства вины Гарри. — Уже не всех, я думал об этом, много. Скорее я виню себя в том, что даже не попытался, например спасти Снейпа. Я же мог что-то сделать! А я прятался, мне было страшно. Это, — Гарри нахмурился как от боли, — низко. А если бы я смог бы убить Рэдла раньше? — Не мог, и ты это знаешь. Поттер, ты сам рассказывал, что нужно было уничтожить сначала все его части души. — Драко буравил взглядом висок Гарри и иногда отвлекался на ресницы. Когда Поттер волновался, его ресницы подрагивали едва заметно. — Допустим. Я осознаю, что мной манипулировали, но это подло! — Гарри до сих пор таил обиду, и чувство совести доводило до исступления и мук. Никому не нужных страданий. — Поттер, совесть пробуждается не от частых упреков, а от нежелания обидеть любимых людей. Ты любил Дамблдора и Снейпа. И крестного своего ты тоже любил. Они же были твоими близкими, родными. Это нормально. Вот знаешь, я всегда считал, что духовная сторона личности должна быть свободной от этой самой совести. Это сильно мешает жить. Тебе точно! Вот если я тебе начну каждый день внушать, что убивать это классно, ты же меня пошлешь куда подальше, да? — Естественно, я знаю, что это противоестественно, — фыркнул Поттер. — Это для тебя противоестественно, а для моей тетки Беллы, например, уместно, и ее совесть в этом месте с ней согласна. — Малфой закинул руки за голову, и прикрыл глаза, улыбаясь. — Твоя или моя совесть — это мы сами. Насколько ты себе позволишь определенные поступки, настолько их позволит совесть, мораль и так далее. Но в твоем случае ты знаешь что делаешь? Ты себя изводишь. Ты можешь так увлечься муками совести, что забудешь о реальной жизни, которая продолжается. Поттер задумался. Они лежали так минут двадцать. Тишину можно было потрогать, но Гарри её нарушил: — Драко? Ты не спишь? — Нет, ты что-то решил для себя? — от молчания голос Драко чуть сел и звучал грубее. — А стыд? Человек же испытывает чувство стыда, когда совершает что-то плохое. Это схоже с совестью. Но я не могу… — Поттер замолчал, открывая и закрывая рот, пытаясь сформулировать свои мысли. — В голове все так ясно. — Стыд, это одна из сторон совести. Когда ты его испытываешь, ты же пытаешься исправиться к лучшему или больше никогда этого не повторять? — Ну, да, — кивнул Гарри и потерся затылком о живот Драко, щекоча его волосами. — Это все твой долбанный долг, я уже говорил тебе, что ты сполна его выполнил. Вот и нечего стыдиться. А что вдруг тебя этот вопрос сейчас заинтересовал? Ох, ты уже в субботнем задании? — до Драко дошла цель этого разговора. — Не то, чтобы весь, но ты прав. Я решаю, что же было в моей жизни самое постыдное, — вздохнул Гарри и повернулся набок, прижимаясь щекой к коже. Он ощущал дыхание Драко, оно было спокойным и размеренным, и успокаивало. — Вот взять ложь. Мы все лжем, в той или иной степени. Родителям, друзьям, любимым, да не важно. Ложь бывает во спасение и во вред. — Поттер недовольно фыркнул на слова Драко. — Вот не говори мне, что ты не врал никогда! Гарри поднес запястье к лицу Малфоя, показывая надпись «Я не должен лгать». — Ты всегда был не от мира сего, но согласись, что ради цели ты соврешь? Если будешь считать, что это поможет? — Да, наверное, я думал об этом. — Вот поэтому это надо делать осознанно, но найдутся люди, которые в этом месте будут спорить, и сейчас я удивлен, что ты со мной согласился. — Драко удивленно вздернул бровь, рассматривая этого неизвестного ему Поттера. — Всегда считал, что если врут, значит боятся сказать правду, или это не выгодно в данной ситуации. — Гарри поднял взгляд на лицо Драко. — Но это не значит, что нужно врать, я против вранья. Оно может не туда привести и вообще разрушить отношения. — Да никто не говорит о вранье, как о постоянной величине. Я тоже не хочу, Поттер, чтобы ты мне врал. — Малфой недовольно повысил голос. — К тому же правда у каждого тоже своя. Это все из серии рассуждений о совести. В твоем случае это граничит со словами «герой» или «рыцарь». Поттер уткнулся носом в живот Драко и беззвучно рассмеялся. Его плечи вздрагивали. Малфой тоже рассмеялся, но громко. — Поттер, ты будешь незаменимым работником, честный и скромный, да это же мечта работодателя, — он загибал пальцы — добросовестный, трудоголик. Ох, вот не повезет твоей жене, она же тебя не будет дома видеть! — А ты чего волнуешься? Метишь на место моей жены? — Поттер сказал это раньше, чем подумал. Они перестали смеяться, и молча смотрели друг другу в глаза. На этот раз Драко нарушил молчание: — А что будет дальше? Ты задумывался? — Малфой кусал свои губы, он боялся услышать от Гарри то, что они будут жить каждый сам по себе. — Драко, я не знаю, честно, давай вернемся к этому разговору в мае? Драко согласился. Больше они не разговаривали этим вечером, если не считать стоны и обрывки фраз «еще» или «быстрее».

***

      Неделя выдалась трудной. Перед рождественскими каникулами был запланирован бал, и в свободное время готовились к выступлениям и карнавалу. Гермиона разложила на кровати Гарри с десяток масок: — Гарри, выбирай, кем ты будешь? — она важно запрокинула голову, поправляя копну волос. Поттер долго смотрел на все это изобилие масок, выбрал ту, что была похожа на маску из магловского фильма — фентези про кольца. Собственно и выбрал костюм одного из персонажей — назгула. Максимально закрывает лицо и фигуру, никто не узнает, а значит и внимания будет меньше. — Интересно, а Драко в кого вырядится? — Поттер хмыкнул, коснувшись черно-серебряной маски, представил, как будут ярко выделяться в маске серебристые глаза Малфоя, зависнув на этой фантазии. — Кхм, думаю, что ты об этом узнаешь на балу. — Грейнджер собрала маски, кроме той, что выбрал ее друг, и убежала. — И о чем думают эти девчонки? — Рон сидел в кресле и крутил в руках делюминатор, тот, что ему оставил Дамблдор. Он втянул свет от лампы и вернул обратно, балуясь игрушкой. — Кстати о девчонках… Рон, у вас все хорошо? — Гарри пытливо смотрел в глаза другу. — Не знаю, она вечно с Панси в библиотеке или у озера сидит. Они видите ли общаются, о книгах и прочих высоких материях, по словам Паркинсон. Мне этого не понять. Гарри как-то виновато отвел глаза в сторону и кивнул. — Ты знаешь то, чего не знаю я? — Уизли весь напрягся, даже подался корпусом в сторону Гарри. — Нет, — вот она ложь во благо. Поттер прислушался к своей совести, она молчала. Вот и славно.       Суббота наступила неожиданно. Поттер даже не сразу понял, что выходные, так сильно ушел в учебу. А еще в обучение. Драко сегодня днем первый раз вызвал телесного патронуса. Поттер был счастливее Малфоя, прыгал вокруг его белоснежного, как первый снег горностая. Малфой выл от безысходности, больше притворяясь, его выдавал счастливый блеск в глазах. Поттер орал: — Я всегда знал, что ты хорек! — Это горностай, придурок, а не хорек! — Драко, он такой милаха, на тебя похож! — веселился Гарри. — Ага, по твоей логике, ты у нас Олень. А что? Похож! — они, смеясь, преобразовали выручай-комнату в зал для их субботних развлечений. Игроки подтягивались, обсуждая будущий рождественский бал. До него оставалось три дня. Паркинсон еще утром с воздушным поцелуем отправила Гарри журавлика, и еще один приземлился на плечо Грейнджер.

***

Накануне       Гермиона Грейнджер — честолюбива, горда и порядком высокомерна. Всезнайка для одних, грязнокровка для других. Умна и смела. Панси Паркинсон уже давно искала слабое место у этой девушки. Казалось ничто ее не берет. Мисс идеал, как писала о ней Рита Скитер. — Грейнджер, скажи, чего ты боишься? — Паркинсон задала вопрос накануне пятницы. Гермиона пожала плечами и настороженно бросила на слизеринку взгляд: — А ты с какой целью спрашиваешь? Думаешь я дам тебе возможность меня подловить на чем-то? — Грейнджер хмыкнула и погрозила пальцем, гордо задрав нос. — После того, что мы пережили, меня трудно чем-то напугать. — Тогда скажи, ты все еще любишь Уизли? — не то чтобы Панси сильно волновал этот вопрос, она прекрасно понимала, что ей не светит свободный выбор, и родители уже давно выбрали ей мужа. Девушки за три месяца привязались друг к другу, но не более. Или более? Панси смотрела на каштановые локоны и точеный профиль Грейнджер, и решала для себя, чего она ждет от нее, на что надеется? — Я люблю Рона, мы обручены, — твердо сказала Гермиона. — Панси, мы же хоть и не говорим, но знаем, что наше увлечение друг другом закончится, как только мы выйдем за пределы этой школы. Я слишком другая, я грязнокровка, забыла? А ты чистокровная. Мы слишком разные. Я тебя раньше терпеть не могла, — Гермиона улыбнулась, — а сейчас мы подруги? — Мы же можем ими оставаться… — Паркинсон подошла близко к гриффиндорке и обняла. Грейнджер была выше на самую малость, они обе не особо-то и отличались в росте. Разве что Панси покрепче в телосложении, чем худышка Грейнджер. — А давай не будем загадывать? Пусть время нас рассудит, — Гермиона едва коснулась губ Паркинсон и та перехватила инициативу, целуя жадно, словно воду пила первый раз за три дня. Когда поцелуй был разорван, они еще постояли какое-то время, не разрывая зрительного контакта, и Панси кривовато, под стать Малфойской ухмылке, улыбнулась и оттолкнула Грейнджер. — Ты меня бесишь, я не знаю что тебе дать на задание. Малфоя спрошу, он уж не поскупится на желания. — Она гаденько рассмеялась и покинула астрономическую башню. Гермиона с улыбкой проводила подругу взглядом и сама задумалась. А чего бы она не смогла сделать? Разве что замучить до смерти кого-нибудь, включая животных. Но не будут же они меня заставлять круциатусом книзла пытать? Или будут. Утром в субботу она получила журавлик, и волнуясь до дрожи в пальцах, развернула. Удивлению не было предела, даже полный зал учеников не остановил львицу, она повернулась лицом к слизеринскому столу и показала Малфою и Панси пустой лист: — Как это понимать? — громкий голос с нотками возмущения. — Это что? — Мисс всезнайка, не паникуй, — Малфой наслаждался её возмущенным видом. — Это значит, что задание проявится непосредственно тогда, когда придет время его исполнять. Слизеринцы, которые были в курсе игры по субботам, громко рассмеялись, а Гермиона разозлилась еще больше. — Это не честно! — она бросила лист на стол возле Гарри, и тот его взял в руки, покрутил — пусто. — Ну конечно это нечестно, Грейнджер, ты от кого честности-то ждешь? От нас? — Панси отправила ей воздушный поцелуй и прошептала: — «Все вечером, милая, я тебя не разочарую». Рон исподлобья наблюдал за утренним представлением. Он понимал, что что-то пропустил, и на душе было гаденько. Гермиона стала отдаляться, хоть она и говорила ему, что любит, но почему тогда он не чувствовал этой любви от нее? Что случилось с ними? — Гарри, я должен поговорить с ней. Как ты думаешь она расскажет что происходит между ней и этой змеей в юбке? — Рон близко склонился к лицу Поттера и тот отклонил голову, подставляя руку, защищаясь от напора. — Рон, разбирайтесь сами, я вам что, колдомедик по душевным ранам? Нет, мне бы с собой разобраться. — Гарри громко поставил стакан с компотом и встал из-за стола, похлопав Гермиону по плечу. — Миона, не кипятись, вечером узнаем все, ты же не боишься? — он приобнял ее за талию, и они вышли из большого зала о чем-то перешептываясь. Их уже никто не слышал. Драко и Панси провожали их взглядами до тех пор, пока они не скрылись за дубовыми дверями.