А где любовь?

- Мистер Эдельштейн? - спросила молодая хорошенькая девушка за столом. - Да, это я, - кивнул брюнет в полуоправных очках. - Так, мистер Байльшмидт и мистер Клотц ожидают вас в конференц-зале. Третья дверь слева. Приятного дня. Бросив "Спасибо" секретарше, он направился вглубь коридора. У него были плохие предчувствия: с чего бы звонил его старший братец, с которым он не разговаривал последние 5 лет. Еще и младшего позвал. Видимо, действительно что-то важное. Иначе Гилберт пожалеет, что сорвал такую важную репетицию. Войдя в нужную дверь, мистер Эдельштейн увидел знакомые лица братьев. Старший Гилберт Байльшмидт, альбинос, сидящий на кожаном диване в углу, держал в зубах сигарету, от которой тонкой струйкой подымался вверх полупрозрачный дым. Эдельштейн ненавидел запах этих сигарет и не мог к нему привыкнуть, хотя Гилберт курил их со средней школы. Младший же, Людвиг Клотц, стоял рядом с диваном, оперевшись на стену. Это был высокий, крепкий мужчина, с безупречно зализанными назад пшеничными волосами. - А вот и Родди, - с ухмылкой проговорил Гилберт. - Не скажу, что я рад тебя видеть, - ответил Эдельштейн. - У нас нет времени на ссоры, - покачал головой Клотц, - мы по уши в дерьме. Брюнет вздохнул и, присев напротив Гилберта, холодным тоном сказал: - Выкладывайте, Я оставил управление делом нашего отца на вас, но вы, видимо, не справляетесь. - Дела "BEK publishing" идут нормально, но нас караулит более крупная проблема, - Людвиг передал Родериху толстую папку документов. - И имя этой проблеме - концерн "The best of Russia", - альбинос затянулся еще раз. - За последние 2 месяца к нам поступило около 5 предложений войти в состав концерна. Для нашего предприятия - это верная гибель. Они сначала разворуют нас, а потом просто выкинут на помойку, - развел руками Клотц, - Тебя это тоже касается, Родерих, потому что ты все еще сообладатель. - Я понимаю, - Эдельштейн поднес указательный палец к губам, внимательно изучая документы. Гилберт положил окурок в хрустальную пепельницу и поднялся. Его жемчужный костюм помялся, но дорогостоящего вида не потерял. - Мы встречаемся с ними в среду, через 2 дня. Так что, Родди, тебе придется бросить свои музыкальные развлекушки на это время. Выживешь? - ухмылялся Гилберт. - Гил. Не надо. Нам сейчас нужны свежие решения, и Родерих нам может с этим помочь! - Людвиг посмотрел на старшего с тревогой. Но брюнет как будто не замечал издевки. Он положил папку с документами в дипломат и встал. - Я подумаю и, если осенит, позвоню тебе, Людвиг. Затем он молча вышел, оставив старшего и младшего снова наедине. - Весь в свою гребанную мамочку, - комментировал Гилберт, тоже начав собираться. - Тебе не следует так говорить! Он же твой брат! Пусть только по отцу! - Она так же как и он, всегда строила из себя невинность и доброту всего мира, но на самом деле и он, и она просто бочки с дерьмом! - Я не понимаю тебя, Гил. Но все равно прошу, успокойся. Давай пообедаем вместе. Нам сейчас нужно думать только о нашей компании, хотя бы на время забыть о разногласиях и действовать сообща. Так бы хотел наш отец. Людвиг похлопал его по плечу, и они вместе вышли из зала.