Телохранитель для шпиона

      Идеально ровная дорога вела вперед, за окном можно было увидеть не то пустыню, не то степь, отчего становилось как-то уныло. Синий автомобиль мчался по нагретому солнцем асфальту. Добравшись до провинциального городка и сбавив скорость, водитель, сдвинув на нос солнечные очки, вытащил из кармана телефон и набрал знакомый номер. ― Чего тебе? ― грубо отозвалась девушка. ― Неужели соскучился? Хотя это вряд ли… ― Не смеши меня, Минерва, ― тем же тоном ответил Стинг. ― Мне нужна от тебя небольшая помощь.       Оставив позади себя клубы дорожной пыли, роскошный автомобиль резко затормозил напротив входа в заведение. ― Даже не думай, что я поеду с тобой на задание. Прошлого раза хватило, да и поговаривают, что у вас как-то не спокойно. Это правда? ― Не твоё дело. ― Эвклиф вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Рискованно связываться со своими соперниками, но они росли вместе с этой девушкой, поэтому старались не мешать друг другу в раскрытии дел. Можно сказать, что они друзья. Было один раз даже такое, что они пошли на совместное задание, только вот провалили они его конкретно. Чуть собственные фирмы не раскрыли. ― Как тебя найти? ― Меня не надо искать. Я рядом, ― в трубке послышались гудки.       Пнув рядом лежащий камушек, парень пошел к тому заведению, к которому подъехал. На часах был уже полдень, и в это время здесь практически не было посетителей, не считая какого-то пьяницы, уснувшего за барной стойкой. Неожиданный шорох послышался позади. ― Я уж думала, что ты совсем глупый, ― рассмеялась брюнетка, вытащив из-за спины пистолет, и, покрутив его на пальце, направила оружие на блондина. ― Время опасное, Эвклиф. Давай, не будем церемониться и сразу перейдем к делу?       Парень оскалился, усевшись за барную стойку. Встряхнув головой, он снова посмотрел на девушку, которая вовсе не думала опускать пистолет. ― Так, значит, и перестают быть друзьями? В один прекрасный день ты приходишь за помощью, а тебе пулю в спину. ― Блондин вздохнул, посмотрев на мужчину, от которого за милю несло алкоголем. ― Вот он, самый счастливый человек на всём белом свете. Ему ведь ничего не надо больше. Только выпивка, а дальше беззаботный сон до следующего дня.       Минерва звонко рассмеялась, подсев к другу. ― Ты не меняешься, ― пистолет упал на пол, а она крепко обняла Стинга. ― Я уже думала, что тебя подослали. Наша шпионская база раскрылась, всех сотрудников распустили. Я собрала совсем небольшую банду, чтобы хоть как-то защитить наш городок. Мы теперь не шпионы, которые спасают всех, рискуя собственной жизнью. ― Кто раскрыл местонахождение вашей базы?

***

      Люси лежала на кровати в собственной квартире, глядя в потолок. Страшная усталость от того, что она не спала всю ночь, отдавалась мигренью. Сон не шёл. Да и как он мог вообще идти, если всё, что было ей нужно, забрали в одночасье? Её родной дядя поручил искать родителей блондинки какой-то смазливой девчонке. Горячие слёзы обожгли кожу щёк, чтобы отвлечься девушка взяла блокнот и карандаш.       Серое пятно постепенно превращалось в силуэт. Белая рубашка, заляпанная кровью, и странный, дикий взгляд. Напугавшись собственного воображения, Хартфилия скомкала листок, отбрасывая его подальше от себя. Любопытство всё же взяло верх над юной особой, и она, подобрав листок, аккуратно выпрямила его. Нарисовать дальше линии лица и тела больше не получится, так как всё было измято настолько, что даже штрихи карандаша едва различались. И всё-таки на кого-то похож этот человек на рисунке.       Вспомнив свой первый рисунок, который помогала ей делать мама, Люси вновь сглотнула ком слез. Нельзя плакать. Именно мама Люси вдохнула в тогда ещё маленькую девочку любовь к искусству. Рисунки из под руки блондинки выходили так легко и быстро, что можно позавидовать. Но больше всего Хартфилии нравилось писать. Начиная с детских стишков, она вскоре перешла на большие рассказы, только вот никому они не нравились. Чтобы доказать, что девушка всё-таки что-то может, она поступила на журналиста, но и там провалилась с треском. Про любовь к рисованию блондинка вспомнила только сейчас. А что было бы, если бы она сразу начала карьеру художника или дизайнера?       Время за размышлениями пролетело так быстро, что за окном снова сияла луна. Хартфилия встала с кровати, выглядывая в окно. Добрый дядя помог справиться с ремонтом квартиры ещё вчера, но Люси всё равно скучала по старой обстановке, по старым временам. Она любила обои, которые оттопыривались в верхнем углу спальни. Она любила вечную пыль на верхней полке шкафа, так как достать до того места было слишком сложно. Она любила всё, что только было в те, беззаботные времена.       Блондинка поймала себя на мысли только тогда, когда поняла, что бродит у стены уже примерно третий час, ощупывая её пальцами. Интересно, если обратиться с этими симптомами сумасшествия в психбольницу, то её примут?       Звонок в дверь разбил все лишние мысли, словно молоток кусок льда. Она не спеша направилась к двери. Вид у неё был довольно странный, кажется, девушка и правда сошла с ума в четырех стенах. Отворив дверь, Люси тут же захлопнула её. На лестничной площадке стоял тот самый парень, с которым ей следовало расследовать какое-то дело. Девушка посмотрела в глазок, надеясь на то, что он уйдет. Но нет. ― Чего тебе? ― Меня за сегодняшний день об этом, кажется, сто раз спросили, ― блондин подошел ближе к двери. ― Рада за тебя, ― проворчала Хартфилия себе под нос. ― Проваливай, мне сейчас не до тебя. Да, чёрт возьми, мне ни до кого дела нет! У меня горе. ― Мне плевать на то, что там у тебя случилось! ― крикнул он так, что у блондинки замерло сердце. ― Мистер Дреяр сказал взять тебя с собой на дело. Даже если ты будешь сопротивляться. Даже если ты наложишь на себя руки. Мне приказали таскать твою тушку с собой.       Люси отошла от двери, ища глазами место, где можно было бы спрятаться от этого странного человека. Да как он и дядя Лаксас не понимают её состояния? Она вскинула подбородок, стараясь спрятать слёзы. Дверь вылетела резко, вместе с косяком. Перед глазами предстал рисунок, нарисованный сегодня: «Белая рубашка, заляпанная кровью, и странный, дикий взгляд». Её не смущал тот факт, что она нарисовала именно его, её не смущало даже то, что он вынес дверь. Больше всего она смутилась от того, что вся его рубашка была буквально пропитана кровью. Как всё исправить, если прошлое невозможно вернуть, а настоящее не позволяет сделать обдуманный выбор?