В мире Наруто!

POV Ди Я осматривала Северную башню критическим взглядом. Увы и ах, уговорить санина пустить меня с сестрой в Южную башню, у меня не вышло. Тот уперся танком и хрен сдвинешь, называется. Так что сейчас я своей растрепанной тушкой стояла аккурат у входа в башню. В отличие от тайных убежищ Орика, его башни — совсем другое дело. Всего их три: Северная, Южная и Восточная. В одну из них отправили меня, заспанную, нервную и злую на утро. Решившийся меня разбудить Кабуто первый получил по шапке не сильным дзюцу. Опешивший седовласый сначала ни черта не понял, а когда я уже повернулась на другой бок и сладко засопела в подушку вновь, впал в ярость. Ну, можно сказать, что больше он не церемонился. Схватил за шкирку и выкинул под ледяной душ! Злобно сверкая своими глазами и сквозь зубы ругаясь, я попыталась вылезти из душа… как же! Меня впихнули обратно! — Кабуто, мать твою! — рявкнула я. — Умывайся, Диа, — заявил седовласый очкарик, продолжая стоять за легкой шторкой, пока я «грелась» в ледяной воде. — Я сейчас тебе так умоюсь!.. — пообещала я и… преспокойно сняла майку (насквозь мокрую, кстати), шорты и даже нижнее белье. Не стесняясь, скинула все свое добро на пол в ванной и переключила воду на более теплую. — Кстати, Кабуто, вещички мои принеси, — требовательно попросила я, продолжая нежиться в тепло-горячей воде. За шторкой фыркнули и сообщили: — Я слугой не нанимался, Сонохоко. — И будильником тоже, — заметила я, — Однако сегодня весьма неоригинально разбудил, — все-таки добавила. — Что, не уж-то не впервой? — язвительно отозвались за шторочкой. — Угу, был до тебя один… с одним глазом. — молчание было мне ответом. Впечатлился, что ли? За шторкой спустя долгую минуту послышался чуть слышный смешок (позное зажигание?), после чего скрипнула дверь и через мгновение мне протянули сменную одежду. Ну и пофиг, что без нижнего белья. Я напялила майку, которую я в тайне стырила у Обито, темно-синюю (цвета Учих, кхе-кхе!) и шорты, джинсовые кстати. У-у-у, у Кабуто есть вкус! Вышла я с мокрыми волосами, но с ухмылкой на пол лица. Посмотрев на красивенький синячок на правой скуле у Кабуто, не удержалась от насмешливой усмешки. Очкарик мое лицо просверлил чуть заметным напрягшимся взглядом, но я его проигнорила и спросила: — Чего надо в такую рань? — А времени сейчас сколько в курсе? — в свою очередь с приподнятой бровью, спросил он. — Нет, — честно ответила я и добавила, — Когда я проснулась, знаешь ли, я смогла лицезреть лишь контрастный душ. Кто-то весьма слышно фыркнул. — Собирайся, — приказал он. — Чего хотел? — продолжая стоять на месте, вопросила снова, впрочем не собираясь подчиняться этой серовласой няше. — Блин, — он чуть вздохнул, — Я, конечно, помню, что у девушек память короткая, но не настолько же! Я приподняла бровь, показывая тем самым, что ничуть не задета его «лесными » высказываниями на мой счет. Все-таки пояснил: — В Северную Башню идем. — Это с какого это перепугу? — вежливо уточнила я, опираясь о стенку. — Орочимару-сама приказал, — неожиданно злобно заявил мне Кабуто, — И вообще собирайся быстрее, и валим уже. — То есть я топаю одна? — То есть ты топаешь со мной, собирайся, — с такими словечками он скрылся за дверью, оставляя меня с разинувшимся ртом на пол лица. Вот так я оказалась у входа в Северную башню на пару с Кабуто, который был жутко недовольный, что его отправили следить за такой противной мной. — Ну что, стоять и в облаках летать долго будешь? — насмешливый голос заставил меня чуть скосить глаза и понаблюдать, как Кабуто спокойно входит в Северную башню. Пришлось последовать за ним, однако я все же произнесла: — Я бы лучше дальше в облаках полетала, чем топала сюда. Кабуто окинул меня насмешливо-саркастическим взглядом, но промолчал. Спустя пять минут ходьбы по излюбленному Ориком тоннелю, я поняла, что скоро начну закипать. Да, терпение у меня хоть отбавляй, но, елки, это уже невежливо! — Мы долго еще ходить кругами будем? — не выдержала я, когда заметила уже пятый раз проходимый нами факел, наполовину спаленный который. — А я-то думал, насколько тебя хватит. — «обрадовал» меня седовласый очкарик. Не удержалась, припечатала его к стенке и, прижав кунай, к его горлу, обманчиво спокойно поинтересовалась: — Вот ты мне скажи, ты долго еще собрался мне мозги пудрить? — Не очень, — честно сознался он, а потом чуть склонил лицо: — Я все думал, терпение — не твой конек, а, оказывается, оно у тебя все-таки есть. — Да ну? — оставаясь все также спокойной, как удав, я тоже склонила лицо и прошептала, — Проводи свои эксперименты, не касаясь ни меня, ни моей сестры, иначе, боюсь, змеиный санин лишится своего помощника, — я блефовала, но надо сказать весьма успешно. Мне просто нельзя убить этого очкарика, иначе история перевернется, и тогда мы просто не сможем ничего сделать. А не нужное — предотвратить. К тому же, кто знает, что влезет в голову Кишимото-сану, а? Вот и я нифига не понимаю его мыслей, хоть убейте. Хотя… в аниме толком не указали его возможности, может, этот седовласый очкарик крут? Подумала. Кто знает! — Интересно, — протянул Кабуто и резко придвинул свое лицо на близкое расстояние ко мне, — А сможешь ли? Я чуть прижала кунай к его горлу, после чего отчетливая алая струя крови потекла прямо под его рубашку с жилетом. Мне было не совестно. Прикончить я его не могу, а это блин мне так хочется. Я отпустила его, продолжая сверлить его своими странными глазами, однако парень отвечал мне тем же и смотрел уже привычной насмешкой в глубине черных глаз. Какой скользкий гад, а. Нет, я, конечно, не ненавидела эту очкастую морду в анимешке, но, черт возьми, в жизни он выводит меня из себя! Так, Ди, давай же, соображай. Это его конек — выведывать инфу. Он же шпион, черт возьми! Это его хлеб и вода! Тут же успокоилась. Он просто рисует логическую цепочку и пытается понять, что у меня на уме, а, значит, нужно делать все наоборот, чтобы он задумался над моим точным поведением. Блондинку, что ли, построить из себя? А что?! Идея — Гинкина, но ой как мне пригодиться. Я опустила взгляд, а потом… потом подняла, уже глупо хлопая ими и строя девицу-припевицу. — Ну, мы долго еще, нет? — тонким голосом вопросила я, прижав указательный палец к губам. Строить из себя нечто было не трудно, но от самой себя противно — бе-е. Кабуто не дурак, внимания не обратил и продолжил путь, попутно закипая, когда я спрашивала обо всем, что только видела, глумливо хихикая в мыслях. «Ой, не нравиться он мне». — услышала я голос Аои, которая была какая-то серьезная, сосредоточенная. «Да, Кабуто — скользкий тип, Хана, но где наша не пропадала? Так что не переживай!» — я продолжала хихикать и улыбаться по-дурацки. «Не прокатит,» — заметила Аои и добавила: — «Настоящую-то он тебя видел, и прекрасно понимает, что ты не хочешь рассказывать о себе больше. Вывод один — значит ты притворяешься.» «А с какого это он думает, что до этого я была настоящей?» — полюбопытствовала я. Хана чуть замялась, а я продолжила: — «Может я строила из себя ответственную старшую сестру, дабы сестренка не почувствовала стыд за такую меня?». «Теперь уже не уверена,» — тихо отозвалась подруга, а потом чуть серьезнее: — «Но все-таки советую быть осторожной с ним, уж больно аура у него не стабильная, колыхается, зараза.» «А как это?» — заинтересовалась теорией я, продолжая строить из себя «Гинульку». «А что ты знаешь про ауры?» — в свою очередь допросила Хана, нагло копаясь в моих знания и вывод: — «Почти ничего,» — потом с усмешкой так, — «Интересно, как ты про чакры-то додумалась и еще балансировать их умудрилась, даже мной управлять ты умеешь, а вот про чакры и сами ауры не в курсе, даже смешно.» «Потом будешь критиковать мои познания в теории,» — процедила я. «И то верно, посмеяться у меня времени навалом,» — Хана улыбнулась и начала пояснять: — «Вообще, считается, что аура — это верхний слой оболочки человека. По моим сведениям всего оболочки три: первый слой — верхний, второй — средний и третий слой — низший. Отличия их довольно просты, словно конфетку у ребенка забрать,» — поддела эта язва. Нет, она точно просто и абсолютно должна сливаться со мной! Иначе тогда какого нафиг черта мы столь похожи?.. почему эта козявка такая же язва, как и я? «Я продолжу?» — саркастически спросила Аои Хана, чем напомнила мне, что я тут не одна, и что Кабуто идет впереди, изредка поворачивая голову, чтобы проверить не слиняла ли я. Кукиш тебе! — Кабуто, а можно я тебя Кабом звать буду? — хлопая невинными глазками, спросила я. Тот повернулся ко мне с миной, будто хочет пристрелить, а я… я глупо хлопнула глазками и мысленно ухохатывалась на пару с Ханой, которая тоже присоединилась ко мне со своим звонким смехом, и почему-то мне вдруг подумалось, что это — идиллия. Кабуто почему-то тоже молчал и лишь смотрел на меня необычными черными глазами (совсем как у Саске). Я помрачнела. И хорошее настроение почему-то испарилось в ту же секунду. И стало как-то все… все естественно, но противно. Противно от самой себя. — Называй, как хочется, — тихо произнес Кабуто. Нет, уже Каб, просто Каб. «Так что ты там про слои говорила?» — лишь бы выветрить из головы мысли о Сасуке, я начала допрашивать Хану, на что она лишь хмыкнула, нагло копаясь в моих мыслях и чувствах. «Верхний слой, так называемая аура, она отражает лишь твои жизненные силы. Если твоя аура мерцает или колеблется, значит, приливает сила, или твое душевное состояние не совсем лучшее. Например, сейчас твоя аура ярко мерцает, чем мешает, между прочим, смотреть мне.» — как только она это произнесла, я как-то впала в осадок. То есть аура отражает мои чувства?! «Не ори, дура.» — в привычной нагловатой манере цыкнула Аои и добавила чуть мягче: — «Нет, аура не отражает твои чувства, она просто показывает твое душевное и физическое состояние.» «Но мое душевное состояние — это же чувства!» «Боже, дай ей мозги, а?» — возвела очи к небу эта балда, — «Душевное состояние может быть стабильным или нет. Оно не показывает гнев, ненависть, радость или любовь. Оно не показывает ничего, всего лишь показывает насколько душевно или физически ты сильна.» «Но аура мерцает, значит…» — не смогла выговорить я. «Значит, сейчас ты в нестабильном настроении и твое душевное состояние далеко от обычного. Обычно это случается, когда ты чувствуешь грусть или крепкую радость.» «Подожди, а что значит, если аура двигается, не стабильна то есть?» — перевела тему о себе любимой я. «Это как у твоего дружка Кабуто, что ль?» — Аои фыркнула, — «Это значит, что он сейчас в разрывочном состоянии, то есть он не знает, что ему дальше делать.» «Тогда почему ты мне советовала держать от него подальше? Из-за того, что он не может разобраться в себе?» — удивилась я. Мне дали легкий ментальный подзатыльник, а потом резко произнесли: «Нет, ну, а ты мне скажи, когда это человек в разрывающемся состоянии мог принять какое-нибудь логическое решение? Есть ли люди, которые способны заткнуть сердце или разум?.. я тебе отвечу — ни черта подобного!.. Вы, людишки, двоитесь по своему.» — и она сложила руки на груди. «В смысле двоимся?» — полюбопытствовала я. «В прямом. Вы разрываетесь между сердцем и разумом, а теперь представь, что будет если приплюсовать еще в эту двоецу тройку, то есть душу, как думаешь, что будет?..» И при этом та издевательски вопросила, ага. «Кирдык.» — выдала я. «То-то и оно, что кирдык, в таких чувствах, даже душам, подобных мне, трудно принять заведомо верное решение, а у людей — иначе, сложнее, я бы сказала, ибо душа — слушает разум, а не сердце, а люди должны жить рука об руку с двумя соседями и заклятыми врагами, то есть разумом и сердцем.» «То есть у вас нет сердца?». «Нет, конечно!» — цинично усмехнулась она, — «Мне плевать на этих людишек и прочих. Даже на твою сестру мне плевать. Я сюда ввязалась лишь из-за тебя, так что цени.» «Значит, на сестру тоже.» — сузила глаза я. «Да,» — бесстрашно встретив мой спокойный взгляд, — «Я тебя предупреждала, чтобы ты никому не доверяла, в том числе и мне.» «Но ведь ты все это время со мной, во мне…» «И ты думаешь за просто так?» — сердце полоснула такая боль, словно я теряю что-то очень важное, что-то, что мое. Принадлежит мне. Мое, черт возьми! «Тогда вали,» — коротко закрыв связь изнутри, чтобы она не могла связаться со мной, заявила я. Услышала лишь короткое «Ди…». К черту все. — Каб, пошевели копытами, будь добр, — потребовала я, обгоняя его и идя впереди. Лицезреть его спину мне крайне надоело, поэтому я пошла вперед. — Что же тебя так выбесило? — поравнявшись со мной и приподняв свои очки, спросил седовласый. — Тебя это касается меньше всего, — хмуро произнесла я, — И вообще, упырь тебя подери, какого хрена, мы проходим этот факел уже в пятый раз?! Я тебя кастрирую же! — яростно сжимая кулаки, зло пообещала я. — Успокойся, — спокойно оборвал меня Кабуто, — К тому же этот фонарь мы проходим первый раз, а вот за тем углом уже первая комната справа — твоя, так что драка сейчас совсем не к чему. — Я сама в курсе, что к чему, понял? — зло, сверкая своими глазами, потребовала ответа я. Я понимала, что это просто ярость, которая полностью закрыла боль от слов Аои. Еще я понимала, что если сейчас выйду из себя, пострадает вся башня, а там чего доброго — попадет в меня и мне будет крышка. Обычная такая крышка. Кабу-то пофиг. Я резко покинула коридор, с хрустом открыла дверь и со злостью впечатала кулак в стену. Меня раздирали чувства. Их было двое: боль и ярость. Мне было яростно, но я чувствовала еще и боль. Разве так бывает?.. разве может человек чувствовать два совершенно противоположенных чувств?.. как это?.. Я осела на пол, опиравшись в дверь спиной, и откинула голову, совершенно не заинтересовавшись этой комнатой. Боль… словно сердце против всего этого. Словно ему не плевать…, но ей-то плевать. Снова сжала кулаки. Теперь меня душила ярость, которую нужно было выплеснуть, но я не могла. Не могла… По моим щекам текли дорожки слез, и сейчас мне хотелось лишь одного, чтобы эта чертова боль утихла! Я чувствовала, что вокруг меня сгущается чакра, на пару с аурой (чем удивила меня неимоверно), но остановить сейчас была не в силах. Не складывая печати, моя чакра тоже приносит сильный вред. Порыв ледяного ветра, и не успела я оглянуться, как моя комната стала полностью во льде. Буквально! Но почему-то мне было на это плевать, сила все равно еще борется во мне, и скоро… скоро она сожжет меня изнутри. А точнее — заморозит. Ибо моя стихия — это Лед, черт возьми. Как же сейчас мне нужна сестренка с ее стихией Огня. — Гинулька… — тихо прошептали вмиг заледеневшие губы. Я выходила из комнаты, и мое тело работало само за себя. Мое сердце знает, что я ненавижу это место, а значит… значит нужно, чтобы это место исчезло. Так думало мое сердце, но разум… разум понимал меня. Понимал, что я должна быть здесь. Что просто ДОЛЖНА, черт возьми. И поэтому они оба сопротивлялись. И от этого противостояния больно было мне, потому что это мое тело сейчас замерзает! — Ненавижу… — тихо шептали мои непослушные губы. — Должна… — повторяла опять я, или уже не я. Неожиданно меня опалило таким огнем, что я мигом сообразила, что огонь этот далеко не простой, а катон… Гинулик?.. Я обернулась, но смогла узреть лишь красные глаза в ночи… прежде чем позорно потеряла сознание. Холодно… Боже, как мне холодно. Сердце разрывается изнутри. «Ди.» — тихо позвал кто-то. Знакомый голос, кажется даже родным. Таким… своим. И тут, словно по щелчку, все вспомнилось, и прежде чем она бы что-либо произнесла, я наглухо закрылась от той, что предала меня. Я резко села. Зря я это сделала… голова закружилась, заставляя меня опереться на что-то там и тихо застонать, я все-таки отчетливо пробормотала: — Чертова Хана… это ж надо было вывести меня из себя. — Я теперь уже остерегаюсь тебя, Сонохоко, — знакомый голос с насмешливыми интонациями вывел меня из полудремы, но я все-таки устало заметила: — Да ты и раньше не очень хотел ввязаться в драку со мной. — И то верно, — чуть слышный смешок почти у уха. — Изыди, демон, я что-то спать хочу, — буркнула я и растеклась лужицей на кровати, проваливаясь в полудрему, но все-таки уловила неясный моему сонному мозгу разговор: — Это она столько высвободила чакры? — тихий, очень тихий, но отчетливо спокойный голос вопросил кого-то. — Не поверишь, но она — одна из клана Сонохоко, о котором так много слышно, — насмешливые интонации я узнаю где угодно, поэтому уже точно поняла, что разговор между неизвестным челом или шиноби, и Кабой. — Деревня Листа? — голос с бархатными интонациями радовал меня и убаюкивал, поэтому я вскоре полностью заснула, услышав лишь «Диа Сонохоко…». Я приоткрыла глаза, чтобы привыкнуть к свету, что проникал в комнату. Лежала на отдельной одноместной кровати, на мне начиная от груди и до пят было легкое покрывало, а вот под ним. ни черта не было! Точнее было, но лишь трусики и лифчик! Черт, Каб, я тебя ведь убью! За юмор убью! — О, ты уже проснулась? — в комнату вошел какой-то странный тип. Угу, с улыбкой до ушей, смазливой рожей и сверкающимися глазенками цвета кариего. — Че надо, упырь ходячий? — н-да, с утра я противная бяка, сама знаю. — Ну зачем же так вежливо? — продолжая строить из себя невинность, спросил этот чел, э-э, нет, шиноби он. Точно. Движения отточенные, выпады плавные, короче, зуб даю — шиноби. Не ниже чунина, ага. Мгновенное перемещение сработало на высшем уровне, что говорит о моем легком передвижением и достаточной силой, видимо, пока я спала, чакра набралась достаточно. Прижав к горлу парня кунай, я еще раз отчетливо и спокойно спросила: — Кто ты такой? — Лир, — коротко представился этот странный тип, — Я присматривал за тобой, пока ты была в отключке, — а потом усмехнулся, добавляя: — К вам Кабуто-семпай заходил. — Это он-то семпай? — убрав кунай и взмахнув растрепанной шевелюрой, спросила я. Я так и была в трусиках и лифчике. — Может, ты все-таки оденешься? — А что, что-то не так? — я проследила за его взглядом. — Не надо соблазнять наших шиноби, — фыркнул Каб, ворвавшись в комнату, — Вон. — это уже приказ тому шатену. — А тебе, вот это, — и протянул бумажки. Я застонала. — Что и тут? — А ты как думала? — ехидно сощурился этот… змей! — Каб, ты садист! — выдала я и припала к еде, которую любезно притащил этот Лир, — Кстати, что за тип и с чем его едят? — Не ешь наших шиноби! — возмутился очкарик, — Малой он, тебе еду и одежду таскать будет, убираться изволь сама. — Изволю, — дозволительно хмыкнула я. Каб со смешком испарился. Мне тогда показалось… или это был шаринган? Я помотала головой. Не, Сасуке только там, где Орик есть, а его тут нету. Надеюсь.