В мире Наруто!

POV Ди Вернулась я в комнату, когда уже было за темень, поэтому невозмутимую мордашку Сасуке как раз-таки и застала! Он сидел себе тихонько и изучал парочку свитков. Решив, что сегодня толком его не достала, я нависла над его тушкой и громко поинтересовалась: — Есть будешь?! Наверное, парень охренел. Но, так как шиноби, не пикнул и даже не вздрогнул! Всего лишь уткнулся в свой свиток, а про меня напрочь забыл! Не бывать этому! Я схватила его свиток, открыла резко и осмотрела, тут же нахмурившись. — Тут одной формулы нет, гендзюцу не выйдет, — на автомате бросила я, ибо не далее как неделю с лишнем уже пыталась испробовать этот прием. Тогда же и поняла, что формулировка не доделана, а дописывать было не то, чтобы неохота, просто не хотелось улучшать змеинены свитки еще лучше. — А если добавишь формулу не в курсе, что будет? — глаза Саске были также темны и непроницаемы, а вот голос был с некоторой долей издевки. — В курсе, — буркнула я, усевшись на свою кровать и обиженно на него посмотрев, — Тогда гендзюцу улучшиться в трех масштабах. То бишь будет большой и очень большой бум! — Ты путаешь ниндзюцу и гендзюцу, — обыденно заявил темноволосый противный парень. — Пфф, вовсе нет, — я откинулась на кровати и посмотрела в потолок, — Эту формулировку змеюка стырила со склада Конохи, поэтому это гендзюцу, которое основано на ниндзюцу. Мне такое не по силам, а вот ты вполне сможешь использовать эту технику, но исключительно, когда будет риненган. — А причем тут риненган? У меня его в помине нет, и насколько мне известно, в роду Учиха — носителей риненгана нет. — спокойно ответил мне Саске, уже беря другой свиток в руки, — А ты все же бот. — добавил спустя минут десять. Я фыркнула и постаралась уснуть. Не очень-то и получилось, но я заметила, что надо мной нависла чья-то тень. Решив, что так станет веселее, я продолжила «спать» и ждать раскрутки сюжета. Сначала рука тени потянулась к моей шеи и, видимо, желала моей скорой смерти, мне же вообще стало веселее некуда, и я ногой дрогнула! Тень такая вздрогнула резко, рука чуть прошлась по шеи, вызвав толпу мурашек, я попыталась успокоить бешено стучащее сердце, но то отказывалось тормозить напрочь! Пришлось повернуться, чтобы маньяк не задел рукой грудь и не почувствовал бешенный ритм сердца. Еще решит, что испуг, возгордится. Хотя… не испуг ли? Да не, я б дрожала… это скорее гормоны или же предвкушение. По мне, так вариант номер два подходит больше! Ну, так вот, тень опять вздрогнула и неожиданно пропала, но стоило мне резко подняться, как я увидела, как тень, взглянув на меня последний раз и сверкнув своими чистыми невероятно притягательными бордовыми глазами, испарился на окне. Я подбежала к окну, глупо надеясь увидеть этот взгляд вновь, но… он уже пропал! Я ложилась в кровать с бешенным сердцем и уснуть так и не смогла, все еще прокручивая этот леденящий душу взгляд бордовых глаз… Проснулась я, как ни странно, сама. Да еще и раньше Саске, чему подивилась неимоверно. Поднявшись с кровати, я потянулась и прошлась по комнате, то и дело устремляя глаза за окно, где утро только наступало и рассвет уже близился. Само чистое темное небо же будто засверкало, переливаясь лиловыми оттенками утреннего рассвета. И этот рассвет, как будто пролил свет не только на сам мир, но и в мою душу, в само сердце. Я чуть скосила взгляд, увидев безмятежно дрыхнущего Сасуке, который так и уснул со свитком в руке. Правда сейчас свиток чуть скосился, и некоторая его часть упала с кровати на пол. Я присмотрелась к строчкам и фыркнула. Он-таки добавил в свиток формулировку. Почему-то на губах заискрилась улыбка. Немного печальная, возможно даже грустная, но настоящая. Искренняя. Я направилась к двери и открыла ее, чтобы тут же быть прижатой к стенке и смотреть в сонные, но серьезные глаза Саске. — Расслабься, полудурок, — спокойно попросила я, оттолкнув его, — Я пошла умываться, а ты еще пару часиков можешь поспать, ибо пока время где-то около четырех утра. — и оставила парня в комнате одного с отсутствующим выражением лица. Я так и не смогла понять, что гложет его самого, хотя и прекрасно понимала его. Ну, я так думала. Умывшись, я не вытирая капельки воды с лица, задумчиво посмотрела на себя. Мне все же пришлось измениться, как бы по-идиотски это не звучало. Слабая ухмылка на губах была тому подтверждением. В конце концов, я человек из другого мира, который никогда не смог бы стать сильным, как бы того не желал всем сердцем. Ан-нет, я стала сильной. Возможно, не супер-пупер герой, но зато сильнее меня прошлой. Сильнее той, которая вечно пряталась от мира за дурацкой маской веселости. И даже, когда реально было весело, я все равно пряталась. Боялась, что счастье слишком быстро уйдет, и не ценила его ни на грамм. Трусиха, что ж еще сказать. Волосы расти не желали. Однако все же во мне многое менялось. Не по внешности. А по взгляду. Лицо будто еще больше вытянулось, а глаза перестали напоминать доброту и мягкость. Такое чувство, будто сейчас они больше наполнены хищными отливами. Довольно забавно. Подбородок итак у меня был вздернутым, нос чуть длинноватым, но прямым (угу, его мне еще не ломали). Ухмылка на все лицо, за которой очень легко прятать чувства. Тот же мелковатый, но теперь не приносящий дискомфорт, рост. Те же маленькие, но уже не слабенькие пальчики. Два колечка на левой руке, которые вызывали яркие чувства, ведь эти два кольца мне подарили. Подарили мои дорогие родители, по которым я скучаю. Всем сердцем. Я провела мокрой рукой по волосам и фыркнула, глядя на отражение. — Гинка, как же мне все надоело… — протянула я вполголоса, впрочем, не ожидая ответа. Однако я надеюсь, малышка Гина научилась чему интересному, потому что как только я ее увижу, то сначала придушу в объятьях, ибо очень скучала, а потом буду гонять ее по плацу! Так-то!! Дверь я открыла довольно резко и почти не удивилась, когда увидела уже не сонного, но слегка помятого Учиху почти во всем оружии. Ну да, кусанаги он как раз привязывал к бедрам. Его внешность просто сводит с ума, если честно. И если бы парнишка был из моего родного мирка, я бы не упустила возможности познакомиться, потому что он нереально хорош. Темные, иссиня-черные волосы — знак фамилии Учих. Растрепанные, но почему-то лично мне они кажущиеся очень мягкими и шелковистыми (говорила мне Гина, меньше читать надо!), волосы. Красивое, может, чутка бледноватое лицо, прямой нос, величественный подбородок, отсутствие какой-либо улыбки, даже усмешки сейчас на лице не было. Яркие, но при этом темные, цвета оникса, глаза, которые будто смотрят в душу. Завораживают, притягивают… и лгут абсолютно без проблем. И именно эти глаза способны убить, что само по себе невозможно. Но только не тут. Не в этом мире. Здесь возможно многое. — Что вылупилась? — спросил Саске, почему-то ловя мой взгляд. Я пожала плечами и возвестила: — Ванна свободна. Меня проигнорировали и прошли мимо, умудрившись задеть плечо. Как ни странно, я ничего не сказала ему. Хотя, думаю, стоило. Но почему-то я не взяла это на свой счет. Такое чувство, будто я резко устала. От всего, что окружает. Устала защищаться и бояться, устала справляться со всем самой. Боже, скачусь до банальной истерики, вот смеху-то будет, когда слухи до Гинки дойдут! Да она ж мне это всю жизнь припоминать будет!! И когда ванная дверь вновь отворилась, я живо запульнула ледяной осколок прямо в Саске, метясь в сердце. Парень легко отбил ножнами и посмотрел на меня, чуть приподняв бровь. — Не наглей, Сасуке. Пока мы в одной лодке, не перебарщивай, ибо последствия могут быть губительны и для тебя, — я спрыгнула с подоконника, и пусть мы живем высоко в башне, мне не составило труда захватиться за выпирающие рамы и просунуться в первое попавшее окно. Кхм, это оказалась чья-то комната. Ой, что-то мне нехорошо… Дверь как раз приоткрылась, явив мне вид довольно симпатичного парнишки, который полотенцем проводил по волосам, не замечая меня. Но спустя секунды три, его руки резко остановились, и полотенце полетело куда-то в бок, при этом у парня оказались кинжалы, правда, откуда, я уловить не успела. Меня прижали почти рядом с окном, один кинжал упирается в бок, а второй в горло, при этом сам парень чуть нагнулся. Я не видела его глаз, только темные, растрепанные волосы. — Отпусти, — потребовала я, почувствовав, что захват довольно сильный, и если хочу выбраться, придется выбрать, с какой стороны резко дернуться. Ага, весело получается. Дернусь со стороны головы, лезвие пройдет по горлу и совсем неизвестно сильно ли пройдет или так, оцарапает. Дернусь с боку, мне неплохо приложится прямо по животу, а я как бы кушать еще хочу… в общем, задачка веселенькая получается! — Кто ты такая, и когда успела проникнуть ко мне в комнату? — голос был… обалденным. Не, я серьезно! Мягкий, легкий, почти мелодичный… не девчачий, если кто не понял, а какой-то добренький, что ли. Тьфу, что за фигня в голову лезет? Нет, определенно пора заканчивать с «добротой» и книжками на подобную тему! А то точно скоро всех под героев собственных книг подбирать буду! А когда парень задрал голову, я увидела глаза… темно-бордовые, но при этом красиво переливающиеся на утреннем рассвете. — Твою мать! — выругалась я, а потом парень, резко отодвинулся от меня и вылупился на меня собственно, как на приведение! — Ты… — как-то отрешенно промолвил он, а потом запустил петлю в волосы, взъерошил и произнес уже не так рассеяно, а более серьезно: — Ты довольно быстро меня обнаружила. Я привалилась к стеночке, скатилась по ней и весело рассмеялась. — Не поверишь, даже не думала, что к тебе прилечу! — Прилетишь? — ухватился за слово парень, который был моим ночным визитером. — Ну, как бы, — я почесала нос, задумчиво задрала голову, полюбовалась на потолок, а потом, взглянув на индивида с красивыми глазками, сообщила: — Я планировала сегодня узнать, кто ты такой и на кой-лад приперся ко мне ночью… однако я не ожидала, что это произойдет так скоро! И тишина. Я сижу, значится, на попе, значится, чувствую, что нога немеет, но упрямо сижу дальше. Ага, на попе, значится… так и кто собственно объяснит, что тут происходит, а? Стук в дверь. Довольно требовательный стук. — Ага, вот теперь и узнаем! — я резко подрываюсь, и прежде, чем парень хватает меня за локоть, открываю дверь, чтобы столкнуться с на удивление знакомыми черными глазками! — Убиться дверью! — ага, я сказанула. Угу, меня так аккуратненько от дверки-то отогнали, подальше так. Ага, к окну! Потом меня так спинкой внушительной закрыли, что я даже морду эту хитрющую не вижу, у которой глазки-то черные. А потом у меня так интересуются: — Сонохоко, какого ты тут делаешь? — вежливо так, угу. — Якуши, а ты, прости господи, какого тут на меня бочку гонишь? — вежливо отвечаю вопросом на вопрос. Глаза седовласого парня опасно сузились, но мы же смелые, мы продолжили: — Тебя вообще не должно касаться, где я планирую спать! — да уж, мы конечно смелые, но чтоб настольно… короче, дверь резко закрылась, а за дверью послышались громкие шаги. — Мне кажется, или нас сейчас круто послали? — спросил парень, смотря своими глазенками на меня. — Не кажется, друг мой, не кажется, — я плюхнулась на его кровать и начала усиленно думать. Если я правильно знаю парней, то Якуши сейчас в ярости. Но меня не это волнует. Шпион, будь он трижды проклят, наверняка в скором времени (угу, как только в себя придет) направится к Орику. Теперь вопрос встает ребром: надо ли мне проблемы с Ориком, если по идее я живу с Сасуке? Нет, хоть убейте, но не могу я думать на пустой желудок! — Слушай, маньяк непонятный, а у тебя похавать ничего нет, а? — парень, к которому я обратилась, невольно вздрогнул от звука моего голоса и отрицательно мотнул головой, еще добавив словами: — Я всегда на кухне завтракаю. — Зря, — буркнула я, — Лучше в уютной комнатке. — Уютной, угу, — хмыкнул он, накинув поверх обнаженного по пояс тела (к слову, я «почти» не заметила его рельефные кубики и мышцы на руках, ага) легкую рубаху, которая оголяла грудь разве что слегка. Я побарабанила по кровати пальчиками и все-таки спросила: — А почему ты ночью оказался у нас в комнате? Парень посмотрел на меня, чуть нахмурился, а потом и вовсе отвернулся, словно отвечать на вопрос не собирается. Я спросила уже более требовательно, почти поставив перед фактом: — Убить бы ты просто не смог, ни меня, ни Саске. Отсюда вывод — либо информация, либо похищение. — я заломила бровь, а парень вновь уставился на меня. Его мыслительный процесс стал меня раздражать, поэтому я с секунду просто молчала, а потом взбесилась, прижав его к стенке и приложив кунай к горлу. — Понял я уже, не дурак, — мотнул головой он, хотя и не произнес более ничего. Однако, когда кунай был слегка надавлен, оставляя после себя не очень прекрасную полосочку, из которой брызнула кровь, парень передумал молчать. — У меня был приказ, я попытался его исполнить, ты проснулась, я сбежал, все, — не очень быстро, но на редкость спокойно сообщил мне шиноби. Я фыркнула, но кунай убрала. — Бред все это чистой воды, но мне как-то плевать, меня сейчас больше заботит мой будущий завтрак! — и я целенаправленно поперла к двери, отворила ее и на прощание произнесла: — Ты ведь знаешь, кто я. В следующий раз я не буду играться. Дверь захлопнулась почти сама, а я резко втянула воздух. После чего пришлось закашляться в приступе и задумчиво буркнуть: — Что-то как-то не вяжется у меня… Махнув на все рукой, я направилась в сторону кухни. Однако чуть не заблудилась, повезло, что встретила знакомого, но потрепанного шиноби: — Эй, Якуши, кончай нос воротить, и покажи голодной девушке, где кухня! — решив, что обиды могут подождать, требовательно попросила я. Парень как раз опирался о косяк чьей-то дверки и чуть повернул голову в мою сторону. Хмыкнул и уверенно сообщил: — Я боюсь, тебе придется остаться без завтрака. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась я, — Если я останусь без завтрака, вам придется общаться со злой и голодной мной. Тебе такие проблемы нужны, а? Парень мотнул головой и заявил уже как-то серьезно: — Мне дали миссию. А так как ты, вроде как, моя подопечная, то идешь со мной. Юкио, кстати, с нами. И еще одна девушка. — Чудненько, — согласилась я, — Так, где кухня? — мне было как-то плевать, кто, куда, зачем, я как бы еще не завтракала…, а это обычно приводит к последствиям. Угу, ужасающим. — Прямо и налево, — хмыкнул Кабуто, а потом кивнул, — Чтоб через час была у моей комнаты. — Есть, сэр, — отдав честь, я стала передвигать ногами, как солдат, то бишь ноги вытянуты вперед. Пройдя пару шагов, мне стало неудобно, и я плюнула, начав чуть пританцовывать. Веселое утрице выдалось, однако! Полетала, повстречалась с незнакомцем (с красивыми глазками, ага), довела до ручки Якуши, узнала, что у нас миссия, развеселилась… сейчас бы еще поесть и вообще, можно считать, что день удался. Угу, только минус маленький такой. Угу, ростом выше меня, характером почти как я, стерва по натуре и на имя «Гина» отзывается. Где тебя черти носят, мелочь моя?! Угу, че, спрашивается, думаю, если прекрасно знаю! Сбежать что ли по тихой грусти? Не, без меня тут будет скучно. Да и Тоби меня к стеночке прижмет, я ж как бы следить за Учихой-мелким должна… стоп, карапузики, а как я за ним следить буду, если на миссию стартану, а? Весело получается! Ничего не скажешь!! Уплетая еще теплый сырник, я посмотрела на творожок внутри выпечки, задумчиво поскребла собственный подбородок и выдала, обращаясь к себе: — Если предложить Якуши взять с собой Саске, то тот непременно откажет, ибо Учиха не покидает Орика… делема… и что бы такое сделать, чтобы Орик отправил Учиху с нами, а? Устроить шоу, что ли? Или лучше подорвать его комнату? Боюсь, тогда придется и Орику с нами на миссию, а я ж повешусь с ним в таком близком пространстве! — эх, не думается мне что-то. Я надкусила уже четвертый сырник, отпила горячего чая, который по виду больше мочу напоминает, но кого волнуют мои вкусы. Жрут всякую бяку, зато худые ходят. Ох, как мне не хватает картошечки фри там или бутербродика… огромного такого, ага, в бургере который продается. Тут резкий звук заставил меня чуть вздохнуть и, отложив сырник, вопросить почти устало: — Ты что, даже поесть нормально ребенку не дашь, а? Мне ответили: — Время, Сонохоко. — Пошел ты, — я опять засунула пятый сырник в рот, но стоило мне только надкусить, как… ну да, ну да, меня поволокли к выходу из кухни. Я прям расплакаться захотела, чесслово! Материть начала только тогда, когда сырник был съеден: — Совести у некоторых нет! Детям есть не дают! Они худеют из-за тебя!! А ты видишь, нет?! …!..! — и опять мат, а потом жалобно: — Пусти, а? Там еще один сырник остался! — дальше пошли угрозы, — Если ты меня не пустишь, я обещаю, ты всю дорогу будешь по кустам бегать, и уголь тебе не поможет!.. — он резко остановился. — А причем тут уголь?! — ага, нависла его мордашка серовласая. Я пожала плечами. — От поноса, мой дорогой, — и вывернулась из его хватки, сложила печати и на прощание бросила в остолбеневшего Якуши кунай. Быстро телепортировавшись на кухню, я схватила сырник, засунула его в рот, телепортировалась к себе в комнату, подхватила рюкзачок и начала бросать туда все, что по идее должно пригодиться. На трусах я подзадумалась… впрочем, через секунду решила, что и они пригодятся, и кинула ко всему хламу. Главное, кунаи в количестве штук двадцать. Кинула майку, футболку, топ и шорты, затем полетели бриджи, утепленные бриджи и теплая кофта (еще новая, между прочим). Надо ли говорить, что спустя минут десять, как я прибыла в свою комнату, ко мне стали нагло долбиться в дверь? А надо ли писать, что я поставила комнату под специальный купол, основанный на моей собственной стихии? — Сонохоко, мать твою, меня еще не начали миссию, а ты уже достала! Вытащи свою трусливую задницу из комнаты, пока я в щепки не разнес тут все! Сонохоко! Я убью тебя, чертовая иная!!! Я… я… я засуну твой же кунай тебе в задницу, а потом свои туда же! Быстро выползла из комнаты, идиотка!! — кхм, я даже чуть подивилась его «фантазиям», но, мило улыбнувшись двери, продолжила неспешно собираться. Надо ли говорить, что когда я соизволила выйти с веселой и с самой невинной улыбкой из комнаты, то все были злы, разгневаны и… короче, кажется, меня будут бить. Кабуто — злой, факт. Тот мальчик с красивыми глазами (видимо, Юкио), и та самая стервозная баба, что была пьяная! Крутая гопкомпания, ни че не скажешь! Я присвистнула: — Ну что, идем?! — и мило улыбнулась. Каб как-то подозрительно потянул руки… угу, к моей, видимо, шеи. Я чуть поменяла вес в теле на одну ногу, то бишь увернулась от его загребущих лап и почти пропела: — Ка-а-аб, ну тут люди же! Разъяренный моим поведением Якуши сначала резко вздохнул, потом выдохнул, потом еще пару тысяч раз так повздыхал, а потом спокойненько так, почти неуловимо улыбнулся, посмотрел мне в глаза и со счастливой улыбкой заявил: — Ну что, готовы к приключениям на свою задницу?! Тебе я, Сонохоко, лично тебе, я их обещаю! — и усе, он меня почти уделал. Ага, аж плакать захотелось. От смеха.