Пришла весна - целуй Тэхёна!

— И снова победа за мной! — Хосок, с довольной ухмылкой выведя аккуратный крестик на листке бумаги, взглянул на меня поверх круглых очков. — Ну что ж, друг мой, пришло время желания! — Эй, ну ты серьёзно, что ли? — попытался я отмахнуться. — Играть в крестики-нолики на желание — это как-то совсем глупо, не считаешь? — Не считаю, — качнул отрицательно головой и, высунув кончик языка, стал усердно обводить свой победный крестик. — Мы ведь договорились: три победы равно желание. — Разве я соглашался на такие варварские условия? — состроил удивлённую моську. — Не помню такого. — Не нуди, а то скоро уже урок начнётся. — Ладно. Хорошо, понял, — я нехотя кивнул. — Желание, так желание. Чего тебе надо, вымогатель хренов? — Вот так-то лучше, — Хосок хитро сощурился и растянул губы в приторно-сладкой улыбочке. — Видишь, что это? — ткнул шариковой ручкой в свои каракули. — Предпочёл бы не видеть, — я вздохнул и насупил брови. Хосок продолжал выжидающе на меня смотреть. — Ну крестик это, крестик. И что? — Что он означает? — продолжил допытываться он. — Твою победу? — Еще. — Плюс? Плюс к моей карме, если я исполню желание? — Не совсем. — Крест над моим надгробием, если я вдруг желание не выполню? — Да нет же! — он раздражённо скривился, а потом прикрыл глаза и вытянул губы. — Ты не в моём вкусе, — я шлёпнул его ладонью по губам и рассмеялся. — Поцелуй, тупица! — А вот и не буду! — Да не прошу я меня целовать! — фыркнул в ответ. — Я говорю о том, что крестик означает поцелуй. Поэтому… Моё желание… — он сделал многозначительную паузу и поиграл бровями. — Ну давай уже, интриган бесючий, — я закатил глаза. — Выкладывай. — Ты должен поцеловать Тэхёна, — и улыбка во все тридцать два. — На улице. При всех. — Я по-твоему псих?! — я даже со стула подскочил от возмущения. — Чего это я должен кого попало целовать?! — Кого попало? Когда это он успел стать для тебя кем попало? Он же тебе нравился. — И что? — я плюхнулся обратно на стул. — Даже если он мне нравится, это не меняет тот факт, что мы с ним не знакомы. — Какая разница? Я ж не говорю тебе встречаться ему предлагать, а просто поцеловать, — Хосок передёрнул плечами. — Какой ты простой! — Простой? — он недовольно поморщил нос. — Я думал, я идеален и уникален. — Ты ошибался, — буркнул я и стал копошиться в рюкзаке, ища, просто что-нибудь ища. Желательно что-нибудь тяжелое, чем бы можно было как следует зарядить этому придурку. — Ты не можешь отказываться, это моё желание. — И какой же ты друг после этого? — Самый замечательный. — Я тебя ненавижу. — И почему же я в этой фразе так и слышу робкое «Хосок, ты делаешь мою жизнь ярче! Я люблю тебя!»? — Это потому, что ты шизофреник. Голоса уже мерещатся. — Эй! Ты думаешь, я это ради забавы, что ли, делаю? — снова ткнул ручкой в крестик на бумаге. — Скажешь, нет? — я недоверчиво вскинул брови и покрутил в руке увесистый учебник по истории. — Нет, конечно же! Всё только ради тебя! Ради благополучия любимого друга! — погладил меня по плечу. — Ты же знаешь, как я дорожу тобой и как сильно желаю тебе счастья! — Ты сегодня какой-то особенно обкуренный, — скривив губы, я смахнул его ладонь и открыл учебник. — Ну так что? Когда? — Взгляни в окно! — я постучал по подоконнику у моей парты. — Зима вообще-то. Нормальные люди не целуются на морозе. А я вот как раз решил косить под нормального. Так что, давай весной, ладно?