Lullaby For The Summer

      Поезд остановился на большом вокзале, где бегали толпы людей. Разные лица, разные голоса; кто-то спокоен, а кто-то торопится; кто-то смеётся, а кто-то плачет. Вот мужчина несёт два толстых чемодана, вот стайка девушек носится по вокзалу, в надежде найти то, что им нужно, вот мать с ребёнком идут и о чём-то разговаривают. Сколько всего сразу! Лица, эмоции… Но мне нужно одно лицо с эмоцией, которую, увы, я предсказать никогда не смогу — это лицо Дженис. Она всегда разная: то она громко хохочет, заражая этим других, то она горько плачет, то она делает каменное выражение лица, заявляя, что ей всё нипочём. Обычно сложно общаться с таким человеком, но не с Дженис. Она быстро смогла найти со мной общий язык, и теперь мы всегда рады нашим встречам, которых с каждым годом всё меньше и меньше — куча концертов, туров, фестивалей заставляют нас надолго разлучаться. Но ничего: ведь у нас всё равно есть время встречаться.       Для начала Дженис надо найти. Из окна поезда её не видно, значит, она где-нибудь в другом месте. Дженис совершенно непредсказуема — я, бывает, её побаиваюсь — мало ли, что придумает. А она может нашалить — в этом я уверен. Хотя, я тоже так могу.       Ладно, Дженис — нормальная девушка. Просто необычная. Да, именно так. Нормальная и необычная. Чего здесь бояться? Я и сам такой.       Я вышел из вагона и огляделся по сторонам — где же моя Сама Непредсказуемость может быть? Её нигде не видно, хотя зрение у меня достаточно острое, и такое яркое пятно, как Дженис, я точно сумею разглядеть в толпе. Но её не найти. Вдруг я услышал очень знакомый хрипловатый женский голос:  — Что, Джими, за три месяца забыл, как я выгляжу? — с лёгкой насмешкой прозвучал он. Я посмотрел и увидел впереди себя Дженис. Красивую, невысокую, весёлую Дженис. На ней была свободная блузка белого цвета, старые голубые джинсы, чёрные босоножки и множество бус и браслетов — казалось, что понадобится много лет всего лишь для того, чтобы их всех рассмотреть.  — Да нет, не забыл. Просто ты появляешься так неожиданно, — я ответил ей, улыбнувшись.  — Как лето, да?  — Ну, почти. Только с тобой можно быть круглый год. Поэтому ты лучше лета.  — Так может быть, не будем его провожать?  — Нет, так дело не пойдёт. Мы же с тобой это и в прошлом, и в позапрошлом году делали! — воскликнул я.  — Я пошутила, Джими, я пошутила… Пойдём на парковку, нас там ждёт моя машина, — подозвала меня моя подруга.       И мы пошли, прорываясь среди толпы людей, толкаясь. Конечно, люди узнавали нас, даже просили автографы, однако мы старались не реагировать на них. Мы шли к машине Дженис, и всё — больше ничего не надо. Автографы чуть попозже — у нас ещё будут концерты, туры и всё остальное. Не волнуйтесь, вы их получите. Но нам же тоже что-то нужно, верно? Нам нужно лето. Остальное подождёт.  — Джими, не теряйся! — сказала Дженис, ловко схватив меня за руку. — Пойдём быстрее! Вперёд, к лету!       Дженис, ничего себе, какая ты боевая! Стоит лишь тебе загореться идеей — ты сразу знаешь, как достичь цели. Любыми путями, как угодно — но ты её достигнешь. Знаешь, где-то в мечтах я хочу быть таким, как ты. Ты ловкая во всех смыслах этого слова, ты не боишься быть забавной, ты… Мне нравишься. Нравишься больше всех. Ты как лето, да. Ты как солнце: от твоей улыбки я начинаю таять. А ты светишь и добавляешь радости в мою скучную и однообразную жизнь. Ты даришь мне вдохновение, которое заставляет меня творить всё больше и больше. Ты волшебная.       С помощью Дженис мы таки пробились через толпу. Да, если бы её рядом со мной не было, то я бы блуждал тут целый час, да и выход бы еле нашёл. А так мы, точнее, она его быстро отыскала.  — Ну вот мы и вышли, — сказала Дженис, отпустив мою руку.  — Пошли на парковку? — спросил я, вдохнув свежий воздух, от которого я даже успел отвыкнуть, пробыв несколько часов в поезде и минут пятнадцать на вокзале.  — Пойдём, Джими. Она недалеко, — ответила моя подруга и вприпрыжку пошла к парковке. Я последовал за ней.       На улице было свежо, прохладно — осень уже собиралась наступать. Вечерело. Небо становилось нежно-лиловым, а последние лучи солнца заставляли облака становиться золотыми, как несколько браслетов на руке Дженис. Дул лёгкий ветер, нежно трепавший волосы моей подруги. Он как будто нёс воспоминания о лете, о его прошедших днях. Вот ветер подул, и я вспомнил июльский концерт, на котором я зажёг, да ещё как — весь зал визжал от радости и хорошего настроения, которое я смог передать им на том концерте. А вот и тёплое июньское утро, когда я, проснувшись, сразу почувствовал, что пора написать песню. И написал — целых три! Ничего страшного, что две из них мне потом совсем перестали нравиться, а про третью я напрочь забыл (хорошо, что сейчас вспомнил!) — главное, что я дал волю своему вдохновению. А вот и первое августа — день был совершенно обыкновенный, но он мне чем-то запомнился. Наверное, своей обыкновенностью. Может, мне тогда захотелось быть более обычным, не гитаристом Джими Хендриксом, а простым парнем Джими, у которого есть свои мечты, свои радости и переживания. Я обожаю быть таким. Это и есть я.       Вот и парковка. Стояло множество самых разных машин — красные, белые, чёрные, жёлтые… У меня аж зарябило в глазах от такого количества цветов! Но безусловно, гораздо больше красок было на вокзале. Там везде кипела жизнь, все куда-то шли, торопились; одни смеялись, другие плакали — в общем, буйство красок. Словно цветы на поляне. Люди — это цветы. Одни из них прекрасны — они цветут и благоухают, радуя глаз каждого, кто их увидит. Потому что они счастливы. Эти люди и дарят счастье остальным, я так считаю. Другие же выглядят, как будто они чахнущие и вянущие цветы, у них ничего не осталось от былой красоты. Наверное, этим цветам нужна помощь — больше настоящих друзей вокруг, счастливых моментов, захватывающих историй с хорошим концом, любви и лета. Но оно уходит… Получается, что будет гораздо больше вянущих цветов и грустных людей, когда лето кончится. Я так не хочу. Да вообще, разве кто-то так хочет? По-моему, никто.       И люди живые. Машины, быть может, разноцветные и всё такое, но люди — живые. У машин нет ни эмоций, ни живости. Техника же. Поэтому мне больше нравится, когда вокруг люди — с ними интересней. И люди — это цветы, а природу я очень сильно люблю. И люди необычные. С разными людьми ты чувствуешь себя по-разному. Иногда, бывает, мимо пройдёт человек, а ты пытаешься догадаться, кто он, как его зовут и сколько ему лет. А потом вы встречаетесь где-нибудь в баре или ещё где и начинаете разговаривать. И из этого разговора ты узнаёшь, что человека звали так же, как ты и думал, возраст у него был такой же, какой ты ему дал, да и его профессию ты угадал. Что это? Совпадение? Хорошая интуиция? Догадливость? Нет, нет и ещё раз нет. Просто это одно из тех маленьких чудес, которые встречаются в жизни. Их много, однако мы их редко замечаем. Может, привыкли? Или слишком много думаем о плохом, не успевая замечать хорошее? Или мы вообще ни о чём не думаем? Я не знаю. Я об этом не думаю. Я лишь стараюсь замечать больше чудес вокруг себя.       Из-за своих мыслей я и не заметил, как Дженис довела меня до машины. Да, она явно отличалась от остальных автомобилей, стоявших на парковке. Яркая, вся такая разноцветная… Детская мечта. В детстве я думал, что у меня именно такая и будет. А оказалась у моей подруги! Если честно, я и сейчас такую хочу. Немного. Ну, или хочу, чтобы Дженис меня на ней прокатила. Потому что эта машина очень летняя. Она сразу бросается в глаза — конечно, ведь она такая красочная. На ней множество рисунков: так много, что каждый раз, когда я буду видеть эту машину, я буду находить новый. Эти рисунки заставляют меня мечтать, вспоминать что-то… Каждая мысль переходит в другую. Прямо как эти рисунки. Все они чем-то связаны. Как и все мысли в моей голове, как и всё вокруг. Только, мысли, как тонкие нитки, когда-нибудь обязательно порвутся. Особенно когда твои размышления кто-то прерывает своими словами.  — Клади вещи в багажник, Джими. Ты, кстати, зачем их так много взял? У меня же всё есть! — картинно всплеснула руками Дженис, глядя на мой багаж. Мысли мои, конечно, она разогнала.  — Но я же совсем немного взял! У меня всё самое необходимое: одежда и гитара, — возразил ей я.  — Ну, Джими, у меня всё есть. Мог бы только гитару взять, — вздохнула моя подруга.  — Гитара у тебя как раз есть! А вот всё остальное у тебя откуда?  — Ты же в прошлом году у меня чемодан забыл. С одеждой, — усмехнулась Дженис и закрыла багажник. — А гитара у меня старая, как сам блюз…       Мы сели в машину — Дженис на место водителя, а я рядом с ней. Через некоторое время мы на высокой скорости помчались к дому Дженис. В последний раз я там был прошлым летом — да, да, в те же самые дни. Я помню, как мы провожали лето: пили газировку, ели мороженое и соседские яблоки, ездили в лес и устроили там пикник. Было весело. Завтра некоторые вещи мы обязательно повторим — яблоки и мороженое, например, мы точно будем есть. Но в нашем списке появилась и куча новых дел. Короче говоря, мы будем делать всё, чтобы продлить последний день лета. Мы будем делать всё, чтобы лето не кончалось.  — Как ты лето провёл? — Дженис спросила меня, даже не смотря на моё лицо.  — Неплохо. Оно, как обычно, было такое яркое… И вдохновения дало много. И… Я влюблён в это лето.  — А в меня?  — Ну… Ты же как лето.       Моя подруга засмеялась, а на её лице показалась очаровательная улыбка. Она светилась, словно солнце — яркое, лучистое, радостное. Оно светит мне, оно зовёт меня в свою сказочную страну, где каждый улыбается так же искренно и красиво, как и Дженис. Вот какое лето — радостное и волшебное. И солнце такое же. А без солнца не было бы и лета. Солнце — это Дженис. Без Дженис не было бы лета. Моего-то точно.  — А знаешь, мне летом надо чаще быть с тобой, Дженис.  — Почему ты так считаешь? — она удивлённо посмотрела на меня.  — Ты — солнце, а лето без солнца — не лето, — пробубнил я про себя, стараясь сделать так, чтобы Дженис не расслышала моих слов.  — Поняла. Опять в любви признаёшься, — сказала она, слегка усмехнувшись.       Я решил ничего не говорить, а просто улыбнуться ей в ответ. Однако молчать оказалось не очень интересно, поэтому я просто спросил Дженис:  — А у тебя как?  — Что? — ответила девушка, бегло взглянув на меня.  — Ну, лето…  — А, лето! Весело было. Концерты, туры, фестивали… Короче говоря, скучно, — бодрым голосом сказала моя подруга. — А теперь не отвлекай меня, ведь вождение автомобиля — дело ответственное.       Несмотря на всю ответственность этого дела, Дженис через минут пятнадцать наверняка попросит меня начать с ней разговаривать, потому что ей скучно. Да нет, скорее не потому, что ей скучно, а потому что это Дженис. Есть же у неё такая особенность! Забавная, конечно. И милая. Потому что это Дженис, которую я люблю. А если я кого-то люблю, то люблю полностью. И достоинства, и недостатки, которые становятся всего лишь забавными чертами характера — всё это мне нравится в любимом человеке. Потому что человек, которого ты любишь — самый лучший.       Однако Дженис не просила меня говорить с ней. Я не знаю, почему она так решила — даже никогда не догадаюсь. Чем ближе мне человек, тем загадочнее он для меня. Дженис для меня — большая тайна. Да, она часто меняет настроение, у неё хорошее чувство юмора, яркое воображение… Множество качеств, которые я могу долго перечислять: некоторые я буду приукрашивать, некоторые — чуть уменьшать, некоторые — преувеличивать. Но главное то, что все эти качества у неё есть. А почему? Как так вышло? Может, она под ними что-то скрывает? Почему мне больше всех нравятся какие-то определённые черты её характера? Вот это меня и удивляет. Над этим я частенько ломаю голову. Однако лучше всё-таки голову особо не ломать, она же может ещё пригодиться. И если я буду без головы влюблён в Дженис, то со мной наверняка случится что-то не самое приятное. Без головы всё-таки.       Может быть, Дженис как раз и ломала голову над этим вопросом? Бывает же такое, что у людей мысли совпадают. Но я тоже не советую моей подруге ломать голову. Мужчина без головы ещё как-то да выживет, а вот женщина — нет.       Хотя, во всех этих головоломках и загадках есть некоторая польза. Например, когда ты о чём-то думаешь или пытаешься разгадать какую-то тайну, время летит быстрее. Ну и пусть, что головоломку под названием Дженис я не разгадал (да и не собираюсь, если честно), зато мы быстро доехали до дома.       Это был небольшой одноэтажный домик из красного кирпича. В больших окнах дома не горел свет (разумеется, дома же никого нет), что придавало ему всё больше и больше некой сказочности и таинственности. Особенно, когда рядом маленький сад с цветами, названия которых я не узнаю, а если узнаю, то и не запомню. Особенно, когда заходящее солнце красит всё вокруг в совершенно необычные цвета. Особенно, когда рядом Дженис.  — Вот мы и приехали, — радостно сказала она, выходя из машины.  — А дом у тебя ничуть не изменился, — вздохнул я, тоже выйдя из машины и направившись к багажнику, где лежали мои вещи.       Девушка ничего не ответила и молчала так примерно с минуту, а потом сказала совершенно неожиданно для меня:  — Хочу быть как ты, Джими. Ты делаешь то, что тебе нравится, и получаешь от этого удовольствие. Я тоже так хочу.  — Так начни прямо сейчас! — удивлённо воскликнул я.  — Не могу, Джими. Надо ужин готовить.       И мы вошли в дом.