Только мы

Когда начался апокалипсис, никто не знал, как защитить себя. Наша мама просто заперла все двери и окна, считая, что если не выходить наружу — опасность обойдёт стороной. Она нервничала, кричала на нас. Мы с сестрой не обижались, просто пропускали это мимо ушей. Ругань мамы была далеко не самым страшным явлением в то время. Какое нам дело было до конфликтов, когда там, за стенами нашего дома, бродят и мечут твари, когда-то бывшие людьми. Наша семья пребывала взаперти около месяца. Потом, у нас заканчивалась еда. Ещё какое-то время мы всё ещё сидели дома, не решаясь выйти. Мы голодали. Но терпели. Моя младшая сестра так исхудала, что я уже с трудом узнавал в ней весёлую шестнадцатилетнюю девушку, которая обожала комиксы, сериалы и громкую музыку. Я смотрел на неё — и сердце сжималось. Мы никогда не были с Келли близки, поэтому мы не могли обсудить друг с другом свои переживания. От этого было только сложнее, но никто из нас не решался сделать первый шаг. Пришёл день, когда пришлось открыть дверь и выйти. Мама сказала, что Келли лучше остаться дома. Я не стал с ней спорить, она была права. Мы пошли обыскать ближайшие магазины. Из оружия у нас практически ничего не было. Разве что, мама взяла старое отцовское ружьё, которое осталось после его смерти. У меня же не было ничего. Мы зашли в магазин. Внутри царил беспорядок. Всё было разбито, разбросано. Нужно было торопиться и мы начали сгребать в рюкзаки воду, консервы, обезболивающие таблетки, бинты. Откуда-то снаружи послышался выстрел. Нет, нет, нет, только не это, прошу! Не знаю, что за ублюдок стрелял, но, услышав выстрел, ходячие тут же расшевелились. И они приближались к нам. Мы не стали оставаться дальше, в этот же миг выбежали из магазина, но было уже поздно. Я ещё никогда не видел их так близко. Мы хотели убежать, но они оказались вокруг нас. Подходили всё ближе и ближе. И каждая тварь пыталась урвать кусок человечины. То, что произошло дальше, я не забуду никогда в жизни. Такое нельзя забыть. Они разорвали её. Впивались челюстями в шею, плечи, руки. Прогрызли живот, вытягивая кишки. Я слышал её душераздирающие крики и вопли. Она мучалась, испытывала просто адскую боль, несравнимую ни с чем. А знаете, что сделал я? Пока они раздирали мою мать, я просто удрал, словно трус. Трус, который очень хочет жить.