Все шлюхи попадают в ад

      «…Тяжела доля преподавателя. Кой черт дернул выбрать эту профессию? Нет, правда, не каждый мазохист согласится из года в год рассказывать один и тот же материал стаду озабоченных кретинов.       Глобальный передел мира и современные технологии превратили гуманитарные специальности в атавизм. Любой дурак с доступом в межконтинентальную нейросеть освоит политологию или риторику. Глория научит, Глория подскажет.       Радует одно: нынешние подопечные не те неандертальцы, на которых я практиковался как молодой специалист. С инфантильными неженками — маменькиными и папенькиными сыночками управляться легко. Спасибо тебе, драгоценная сестрица! Без ее поддержки двери академии биокибернетики для меня бы не открылись.       Однако я знаю, что бесполезен. Все это знают.       Моя самая проблемная группа — программисты-третьекурсники. Сегодня они сдают тест по анархической концепции. По стеклу столов летают пальцы, отмечая тот или иной пункт. Я подглядываю процент правильных ответов — как обычно, низкий.       Глупые, ленивые бараны! Девять человек мыслят как единый организм и делают это из рук вон плохо. Шлите на хер тех, кто воспевает коллективный разум. Может, в энергетическом цеху это работает, но не здесь.       Они и выглядят словно бараны. Если смотреть из-под прикрытых глаз — превращаются в расплывчатые синие пятна.       Внезапно со своего места поднимается Алан. Он из той породы, что обучаются здесь бесплатно, на деньги фонда. Поэтому первым делом всплывает кличка — рисуется опасный и возбуждающий образ. Мысленно гоню его прочь, на занятиях о таком думать не стоит.       — Сэр, в тесте ошибка.       Конечно там ошибка. Она там специально — для тех, кто жаждет отправиться на пересдачу. Но Алан нарушает правила не по глупости, интеллектом он не обделен. Здесь нечто иное. Не удивлюсь, если это проявление одной из самых запущенных стадий юношеского максимализма. Как вариант — студенческие игры.       Вот и Навин того же мнения. Донос он строчит в особом блокноте, что выдают в его касте. Серая кожаная обложка напоминает крысиную спину. С символизмом у подопечных полный порядок.       Сделать замечание и отобрать у Навина блокнот — пара секунд. Если бы не заглавная литера «R» на правом лацкане пиджака, так бы и поступил. К сожалению, у Крыс особые привилегии.       Выключаю тест Алана. Его стол мгновенно превращается в безжизненное стекло.       — Можешь сесть.       Алан подчиняется. Во всех его движениях неторопливость, затаенная угроза. Светло-серые глаза по-звериному безжалостны. Когда он вот так смотрит на меня, тело атакует рой мелких мурашек. Недаром его кличка — Волчица. Не только из-за внешности, кусается он просто отменно. На моем правом бедре все еще алеет шрам от его зубов.       Шея и спина взмокают, будто во время пробежки, галстук душит удавкой. Скорее ослабить его, подумать о приятном.       Надо сегодня развлечься. Не с Волчицей, само собой, а с кем-нибудь более покладистым. Выбор здесь отличный: еще пятеро юношей удовлетворят любое мое желание.       Пока подопечные заканчивают с тестом, пишу записку местной сводне. Потом кладу сложенный вдвое лист на стол Майлза. Лишних слов не требуется. Слуги прекрасно помнят свои обязанности и отнесут сообщение в нужные руки.       На десятиминутке спускаюсь во двор. Возле библиотеки всегда тихо, над единственной лавочкой нависает кривой дуб. Не иначе, под тяжестью чужих тайн так скрючился.       Записка пришла раньше, меня давно ждут. Генри, первый среди Шлюх и сводня, пинает мыском ботинка урну. Юджин — глава Крыс и председатель Хранителей — смотрит свысока, будто на пустое место. Оба раздражены, но пачка «Винстона» меняет вектор настроения.       Юджин берет сигарету как должное. Поколебавшись, Генри тоже вытаскивает из пачки одну и в раздумье вертит ее в тонких пальцах.       — Не кури, — просит Юджин. — У тебя астма.       Генри выхватывает из моих рук зажигалку. Демонстративно выдыхает дым, а потом исподлобья смотрит на нас. Зеленые глаза пустеют, словно затяжка высосала из них жизнь. Выдержать взгляд дохлой рыбы невозможно.       — К ужину привезут новенького, — я поворачиваюсь к Юджину. — Его надо должным образом встретить.       — Что за ерунда? — хмурится тот. — Середина семестра в разгаре, такого еще не было. Мы только-только растолковали правила новичкам. Теперь придется их повторять?       И пока он возмущается, Генри тихо спрашивает:       — Откуда он?       — Второкурсник из смешанного Атлантического университета. Займет бесплатное место на программировании.       Юджин обеспокоенно оглядывается на Генри. А тот прячет эмоции за непроницаемой маской. Ныряет в себя, словно в океан.       На самом деле, за этой парочкой интересно наблюдать. Я давно подозреваю, что их связывает не только дружба. Они неплохо смотрятся вместе. Юджин напоминает хищную птицу, которая вот-вот набросится на добычу — всегда собранный, подозрительный, чересчур высокий для азиата. Генри — идеальная жертва, худой до выпирающих ключиц, заторможенный, рыжие волосы будто пожарище — такой обязательно попадается в чьи-то лапы.       Правда, отношения между Хранителями запрещены, но разве опасность не подстегивает страсть?       Генри замечает мой нездоровый интерес и официальным тоном говорит:       — Мистер Грей, в записке сказано, что вы хотите определенную услугу.       Я кидаю окурок в урну.       — Приведи мне вечером Белоснежку…»