Все шлюхи попадают в ад

      Так много зелени Рик видел только в старых фильмах. Не тактильная голограмма, как в парках, а настоящий лес. Сосны подпирали небо и с двух сторон обнимали дорогу. Словно пятой доктрине здесь не место: человек создан для природы, а не наоборот. Эстер бы понравилось.       Видео получилось четким. С такой-то скоростью немудрено. Дорога сужалась и петляла, будто праздничная гирлянда. Может, выскочить и спрятаться в горах? Просидеть там до зимних каникул, а потом вернуться. Нет, тогда отец плюнет на соглашение и упечет Эстер в тюрьму.       Куда ни глянь — западня. Придется смириться.       Джет внезапно остановился. И не просто чтобы пропустить кого-то перед поворотом — на пустой трассе это было исключено, — а опустил колеса. Они выдвинулись из прозрачного корпуса под нервирующий скрип. Давненько же ими не пользовались.       Одновременно погасла «завеса». Голограмма исчезла без предупреждения, словно с глаз сорвали солнечные очки. Рик моргнул и полез в анреал. В диалоговом окне переписки висела неотправленная иконка видеофайла. Серая, будто асфальт без магнитных элементов.       Рик хлопнул по левой ладони. Вместо переписки включился плеер — такой же неактивный и бесполезный.       — Глория!       Если мысленно нейросеть не всегда срабатывала, то на голосовую команду отзывалась сразу.       Не в этот раз.       Даже во время массового бунта в электроцехах такого не было.       Тревога ударила по нервам, спутала мысли. Тесный салон джета будто уменьшился. Рик ковырнул ногтями правый висок.       Нет, так не пойдет, вряд ли это чип. Да и с чего бы ему выйти из строя?       — Похоже, отсюда начинает действовать глушитель, — не оборачиваясь, подсказал водитель.       Стало немного стыдно. Глория — не самое важное в жизни, Эстер постоянно об этом твердила.       Наконец-то джет тронулся с места. Но поехал так медленно, будто ручное управление для водителя в новинку. Может, так оно и было — вряд ли он часто выезжал за пределы Атлантической корпорации.       Не зная, чем себя занять, Рик безуспешно попытался взломать глушитель. Без Глории анреал работал как обычный компьютер. Медлительный, словно разжиревший кот.       Когда джет остановился возле глухих кованых ворот, вылезать не захотелось. Высокая металлическая ограда бесконечно тянулась вперед. Никто сейчас такие не ставит. И уж точно не сажает наверх острые пики. Тюрьма это, что ли?       Может, послать все к чертям и вернуться в аэропорт?       Вместо трусливого побега пришлось подхватить сумку с рюкзаком и выйти.       Первое, что сбило с толку: особенный воздух. Он ударил в голову посильнее кислотной симуляции: льдистый и без сладковатого привкуса очистителей. Настоящая концентрированная свежесть. Она холодила горло, наполняла легкие колючей остротой.       Рик оглянулся на джет. Водитель давно спешил назад — к цивилизации и Глории.       Стало как будто темнее. Показалось, что сосны на другой стороне дороги придвинулись ближе, туманные вершины гор, точно горбатые чудища, грозили заслонить собой все небо.       Глухой щелчок спугнул кошмарные образы. Ворота медленно отъехали в сторону, и Рик чуть ли не скачком кинулся за спасительный периметр. Подальше от красот природы и одиночества.       Его встретили двое.       Высокий азиат с насмешливым изгибом губ смотрел по-хозяйски — как бы подчеркивая, кто здесь новичок, а кто старожил. У бритоголового стероидного качка рожа напоминала грубо отесанный кусок скалы — сплошь комковатые выступы да углы.       Рик протянул ладонь, но на рукопожатие никто не ответил. Либо здесь так не принято, либо он столкнулся с мудачьем. Впрочем, неудивительно — гонора у элитных студентов больше, чем багов у первой версии Глории. В смешанном университете было по-другому.       Чем так гордиться — непонятно. Подъездная аллея открывала вид на каменное трехэтажное здание. Замшелая древность годилась разве что под снос. Сейчас строят из современных материалов — биопластина и экобетона. Местная погода и того была хуже. Порывистый ветер настырно лез под безрукавку, лохматил волосы и вышибал слезу.       Чувствительный удар по плечу выдернул из размышлений. Азиат, не меняя насмешливого выражения, сказал:       — Я — Юджин, а это Трой. У нас обычно не бывает новеньких посреди семестра. Тебе многое придется наверстать, детка.       Прозвище Рику крепко не понравилось. Но лезть в драку, когда рядом эта гора мышц — самоубийственная глупость. И Эстер говорила, что насилие — крайняя мера. Может, это вообще проверка.       Пришлось пропустить мимо ушей оскорбление и двинуться вслед за сопровождающими. Прямо конвой какой-то.       Они повели его по одной из аллей — но не к главному зданию, а через парк. Опять настоящие деревья с такой же настоящей травой, под ногами гравий. Тот самый, что сыпят в кадки с декоративными пальмами.       Впереди виднелись два кирпичных здания и стадион. Не крытый, совершенно обычный — тоже прямиком из лохматых годов.       Толчок в спину Рик пропустил. Оступился и повалился на траву. Сумка выскользнула, рюкзак съехал до локтей и сковал руки. Чтобы выпутаться, ушли драгоценные секунды.       Его обидчики не ждали. Стероидный ублюдок наградил таким сильным пинком в живот, что на мгновение зелень перемешалась с чернотой. Вдохнуть удалось не сразу, под резкую боль и холодную твердость у шеи.       Да это же хренов нож!       — Слушайся Троя, детка, — предупредил Юджин. — Он тот еще псих. Однажды покромсал препода этим своим стилетом. Будь паинькой, и все закончится быстро.       Пришлось замереть. Что вообще можно сделать стоя на коленях? Когда одна рука заломлена за спиной, а к горлу приставлено лезвие?       Ничего, тропинка совсем рядом — обязательно кто-нибудь заметит и позовет охрану. Не может быть, чтобы здесь учились одни психи.       От мерзкой улыбочки Юджина сердце ухнуло куда-то в желудок. Он склонился к Рику, взъерошил ему волосы и пояснил так спокойно и медленно, будто разговаривает с идиотом:       — Не бойся, сейчас мы перетрясем твое барахлишко. Посмотрим, нет ли чего запрещенного. Обыски здесь в порядке вещей, так что привыкай.       Сумка с рюкзаком были выпотрошены в один миг. Мешанина из одежды, средств личной гигиены и всякой мелочевки всколыхнула волну ненависти. Хорошо еще, что ничего ценного среди вещей не было. Рик собирался в самый последний момент, впопыхах. Самое важное спрятано в подошве кроссовка — флешкоин не заметили даже на таможне, эти два ублюдка и подавно не найдут.       — Чем занимаются твои родители? — спросил Юджин, отпнув к дереву ободок для усиления тактильной симуляции. — А ну-ка…       Он быстрым шагом подошел к Рику, вцепился в его левое запястье.       — У него анреал! Вот жопа…       — В смысле? — впервые подал голос Трой. Говорил он как безэмоциональный робот прошлого столетия.       — Помолчи, — отмахнулся Юджин. — Я повторю свой вопрос еще раз. Чем занимаются твои родители?       — Пошел ты, — прохрипел Рик, но, когда нож сильнее прижался к шее, сбивчиво произнес: — Отец… работает в четвертом отделе Атлантик Сиа.       — Четвертый отдел программирует Глорию, верно? — медленно протянул Юджин. — Достань его анреал, Трой.       Смысл дошел не сразу. Не собираются же они…       Его повалили в траву. Лицо уткнулось в раскрытую сумку, левую ладонь обожгло огнем.       Тычок и поворот.       Будто под кожу засунули раскаленное железо. Рик яростно забился, но тяжесть чужого тела придавила к земле с такой силой, что казалось — сейчас треснут ребра. Лопнут, словно яичная скорлупа.       — С ума посходили? Отпусти его, Трой!       Неужели спасение? И ведь не просьба, а приказ. Голос прозвучал непререкаемо и твердо — принадлежал преподу или старшекурснику.       Мерзкий качок наконец-то слез с Рика. Подняться стоило усилий — тело ломило, глубокий порез кровоточил и отзывался пульсирующей болью. Пришлось выудить из раскиданных вещей носок и зажать в кулаке. О том, что анреала больше нет, думать не хотелось. Ему будто руку отрезали.       Чтобы не упасть, Рик оперся о ствол дерева и огляделся.       Спасителем оказался темнокожий парень в спортивном костюме. Крупный и какой-то нескладный: при таком росте его руки могли быть и подлиннее. Ярко-синие глаза выдавали генетический подладчик — для линз цвет слишком насыщенный, да и не носит их никто. Стопроцентное зрение недоступно только беднякам.       — Меня зовут Орсон, — представился он, утирая потный лоб. — Я должен был встречать тебя вместе с остальными хранителями. Задержался на пробежке. Что произошло?       — Вышло недоразумение, — встрял Юджин. — Наш информатор ошибся и неправильно обозначил статус новичка. Придется разбираться.       — Мистер Грей не мог ошибиться, — покачал головой Орсон. — Это ты виноват. Пытаешься все решить нахрапом, но так не делается. Для лидера Крыс и председателя ты слишком импульсивен.       — Хватит читать мне нотации, — резко ответил Юджин. — Прибереги их для своих Ботанов.       О чем идет речь — Рик не понял. Зато ненавистная фамилия проехалась по нервам, будто металлом по пластику. Оставалось надеяться, что это какой-то другой Грей. Надо просто открыть список преподавателей академии и проверить.       Пальцы потянулись к левой ладони, чтобы вызвать голографическую панель, да так и застыли. Вот ведь гадство!       — Верните анреал, ублюдки! — выплюнул Рик. Он рванул к Юджину, но Орсон его остановил. Мертвой хваткой вцепился в плечи и не дал кинуться на обидчика.       — Здесь они запрещены. — Юджин поманил тонкой полосой анреала, словно костью перед носом псины, а потом спрятал в карман брюк. — Их обычно в медблоке вытаскивают, с обезболивающим и прочей фигней. Но такой неженке встряска не помешала.       Трой с точностью скопировал друга — только проделал то же самое со стилетом. В поддержку или по глупости, хрен его знает. Стероиды наверняка сожрали его мозг.       — Встретимся за ужином. — Юджин подмигнул Рику и махнул Трою.       Убрались они быстро. Стоило им скрыться из виду — Орсон ослабил хватку и успокаивающе предупредил:       — Анреалы хранятся у кураторов и выдаются на каникулах. Под кожу имплантировать не разрешат, но можно носить как ретрограды — в браслете. И за вещи не беспокойся, я позову слуг.       — Слуги? — перепросил Рик. — Что у вас тут творится? Какие-то ботаны да крысы.       — У нас здесь кастовая система, — пояснил Орсон. — Пойдем, я отведу тебя к ректору и по дороге все расскажу.       Больше всего на свете хотелось связаться с Эстер и рассказать ей обо всем. Без анреала и Глории это невозможно. Пришлось топать за Орсоном, но слушать получалось вполуха. Ветер усилился, поэтому было как-то не до местных традиций и правил.       В главном здании Рик отогрелся. С неприязнью оглядел высоченные потолки и мраморную отделку. Неудивительно, что внутри еще хуже, чем снаружи.       — После учебы ты попадешь в одну из корпораций тройственного альянса. — Орсон не замолкал даже на лестнице. — Там тоже не все так просто. Касты — ролевая модель, которая пригодится для построения карьеры. Благодаря им каждый не только найдет свое место, но и научится видеть способности остальных. Кто ты? Винтик большого механизма? Или тот, кто вращает колесо?       Звучало бредово. Похоже, его новый знакомый не только поддерживает идиотскую систему, но и без ума от распределения студентов на социальные классы.       На третьем этаже Орсон остановился и с фанатичным блеском в глазах добавил:       — Лидеры пяти каст называются Хранителями, запомни хоть это. Я руковожу Ботанами, Трой отвечает за Вышибал. Юджин — главная Крыса и наш председатель. Еще есть Бен — глава Слуг — и Генри. У каждой касты свое предназначение и обязанности. Но в итоге мы все единое целое.       Рик неопределенно кивнул и посмотрел на ближнюю дверь. Имя ректора, забранное в табличку из светлого пластика, вызывало лишь одно желание — немедленно сбежать. Правда, куда и как — непонятно.       — А я в какой касте? — поинтересовался Рик, чтобы протянуть время. — Сам выберу…       Орсон рассмеялся.       — Все новички считаются Слугами. Через месяц Хранители оценивают их способности, а затем каждый кандидат проходит посвящение. Обычно оно зависит от касты. Для Ботанов важно показать знания, для Крыс — способность выискивать и запоминать информацию. Слугами остаются те, кто ни в чем себя не проявил. Но есть две касты, куда зачисляют сразу же. Одна из них Вышибалы — туда берут только крепких ребят.       Рик хотел спросить про последнюю касту, как вдруг дверь перед ними отъехала в сторону. Ректор приветствовала их улыбкой и облаком карамельных духов. Анна любила сладковатые вкусы, наверное, так проще скрыть гниль.       Орсон остался в коридоре. Свидетель бы не помешал, но мачеха пожелала разговаривать с Риком наедине. Не иначе — специально. Ему даже почудилось, что он опять попал в западню — в тот злополучный День Глории. Именно тогда зародилась ничем непоколебимая неприязнь.       Зеркальные стены кабинета стали неожиданностью, сбили с толка. Рик увидел себя во всей красе: безрукавка испачкана зелеными пятнами, в спутанных волосах застряли хвоинки, носок в кулаке так и вовсе должен вызывать недоумение. Но Анна была само спокойствие. Будто так и надо.       Она села за стол и активировала свой анреал. Взмахнула рукой, вытягивая перед собой большую голограмму. В открытом файле высветились знакомые слова из личного дела. Атлантический университет на эпитеты не скупился.       — Не самое образцовое, верно? — улыбнулась Анна. — Сплошные прогулы и выговоры. Еще угон и побег в Среднезападную федерацию.       А ведь она права. Если бы не грандиозные планы Эстер, он бы не попал в эту академию. Похоже, побег был самым глупым поступком в его жизни.       На Рика накатила такая усталость, что он еле доплелся до кресла. Туго натянутая кожа неприятно скрипнула — наверняка здесь каждая деталь не для удобства, а лишь бы помучить посетителей. И что отец нашел в этой паучихе?       Анна откалибровала прозрачность до минимума и уставилась сквозь голограмму холодными голубыми глазами.       — Так или иначе, моя академия тебя закалит и научит настоящей жизни.       — Потому что здесь эти идиотские касты? — возмутился Рик. Он уже справился с непонятным раскаянием, подскочил с места и вытянул вперед покалеченную руку.       — На меня напали! Избили и вырезали анреал. Вы должны их наказать! Атлантическое государство…       — Здесь государство — это я, щенок! — прошипела Анна.       Вспышка гнева исказила ее миловидное лицо, превратив в уродливую маску. Тонкие губы разъехались в стороны, выделив носогубные складки, глаза остекленели. Какой бы генетический подладчик она ни использовала, возраст прорывался через гладкость кожи. Словно у злой ведьмы, которая отняла чужую молодость и красоту.       Успокоилась Анна быстро. Скорее всего, не хотела, чтобы кто-то видел ее несовершенство. Она села обратно в кресло и спокойно заговорила:       — Когда ты подписал заявление о переводе, то автоматически согласился со всеми правилами. Тебя приняли на бесплатное место. Если отчислят или захочешь уйти сам, выплатишь компенсацию. Трудовую отработку покроешь в электроцехе. Говорят, там за год сходят с ума, восемь лет тем более не протянешь.       Ерунда. Несмотря на сто одиннадцатую доктрину, от трудовой повинности можно откупиться. Отец не позволит ему гнить вместе с бедняками и преступниками.       Анна словно прочитала его мысли.       — Стивен тебя любит, это правда. Но родители не вечны.       Прозвучало будто угроза. Под ребрами закопошилось нехорошее предчувствие — горчило на языке карамелью вперемешку с гнилыми розами. Надо было что-то ответить, поставить Анну на место, но Рик не успел. Дверь отъехала в сторону, и в кабинет вошел тот, кого видеть совершенно не хотелось. Мистер Грей. Или, как он впервые представился, — добрый дядя Эван.       Именно из-за него был испорчен прошлогодний День Глории. Воспоминание о том, что произошло в винном погребе, до сих пор вызывало тошноту. Но больше всего доканывал стыд. Анна сумела перевернуть историю с ног на голову — убедила отца, что это он, Рик, приставал к Эвану, а не наоборот.       Глядя на Эвана, Рик желал лишь одного — не видеть эту мерзкую рожу. А тот, ничуть не смущаясь, подошел совсем близко, растянул свой большой рот в улыбке и сказал:       — Давно не виделись, Рикки. Ну ничего, теперь будем чаще встречаться. Я куратор второкурсников…       Кольцо невидимых рук сомкнулось на шее. В нос ударили крепкий запах спирта и затхлость погреба. Удушающее сочетание. Для того, кто испугался, для того, кто еле стоит на ногах.       Нет, пока прошлое не повторилось — надо срочно бежать. Рик так и поступил. Выскочил за дверь под возмущенный возглас Анны. Но это было неважно. Главное, он в безопасности.       В коридоре и правда стало получше. Шум в ушах стих, сердцебиение успокоилось. Хорошо, что Орсон давно ушел, — иначе как бы Рик ему объяснил это позорное бегство?       Дверь ректорского кабинета открылась. Но Рик уже приготовился, больше не струсит. Для верности он отвернулся к стене и корябнул ногтем розоватый мрамор.       — Рик, лишние враги тебе ни к чему. Будь повежливее, и тогда мы с тобой подружимся.       Голос Эвана вызвал приступ тошноты. Вот бы развернуться и вломить ему. Вместо этого Рик огрызнулся:       — Такие друзья мне точно не нужны.       — Как хочешь, — Эван словно другого и не ожидал. — Уже давно начался ужин. Пойдем, я провожу тебя в столовую.