Городские

Руки школьников почти-мегаполиса Ню трясутся, эти дети спят мало, они учатся и злятся, привязывая новеньких к батареям и обливая их кипятком. Учителя заставляют ребят выцарапывать иероглифы на коже, посыпают их солью и заливают уриной, чтобы раны заживали еще до прихода домой. Целебные отходы узкоглазых придурков, добравшихся до вершин школьной иерархии, оказываются действенными в завязывании языков. Школьники почти-мегаполиса Ню охрененно умеют молчать. Они могут злиться сколько угодно, но дома, под суровым взором отца и смиренным лепетом матушки, не смеют пищать о боли и унижении. Лицемерие культуры печатями ложится на лицах: рты сужаются и губы скручиватся, зубы впиваются в десны, и со временем говорить становится невозможным. Молчаливое общество почти-мегаполиса Ню каждую весну любуется на цветущую сакуру, а потом рассовывает ее лепестки по карманам, сумкам и ртам, пытаясь утащить красоту с собой. Потребители не умеют наслаждаться безвыгодным. Братики и сестренки совокупляются по чердакам, в углах которых напиханы черные призрачные волосы, и рожают инцестные отродья, чтобы закупорить их в бутылки и сдать в цирк уродов. Жители почти-мегаполиса Ню зовут себя «епонцами-акробатами».