Городские

Вот он, великолепный король дивана, сидит и пьет квас из громадного замыленного стакана, причмокивая губами и пялясь в монитор. У него заплыли глаза, под нижними веками бултыхается плесневелая сукровица. Он замечательный представитель своего телевизионного мирка, у него серые помехи на извилинах. Его грязные пальцы откладываются на телесных складках (не каждая женщина красива, или че там говорят феминистки — неважно, пиздят нещадно) жены синяками — ну, что поделать, такие уж законы у патриархального общества, а если вместо кваса друзья из магаза приносят пиво, то женушка еще и порванная до койки доползает. Дерьмовенькая жизнь получается, а, что главное, завидно-регулярная и лоснящаяся жиром из поросячьих типавидящих щелочек. Его сыну с каким-то там именем и порванными штанами, ношенными с седьмого класса, срать, куда там батя изводит деньги, потому что у самого мальчика симпатичный приток за продажу паленой наркоты и трижды драная безликая шлюшка с района. Доисторический учитель математики называет это «преемственностью поколений» и зовет сынка по фамилии: в знак. В подворотнях жутко воняет трупами забитых псин и гниющей ссаниной. И что самое ужасное, ненавидеть в тридцать восьмом районе планеты Москва все уже загодя разучились.