Downtown

      Квартира, куда я должен был везти подопытных, находилась, как вы вряд ли запомнили, в секторе C3, довольно далеко от центра. И тут возникал вопрос: как туда добраться? Я, разумеется, думал, что для перевозки «материала» мне выделят автомобиль, тем более что и водительские права у меня имелись. Но шеф на это коротко бросила, что такие серьезные расходы проект не предусматривал и что мне придется ехать как обычно, на метро. Это нужно было также для чистоты эксперимента, чтобы подопытные чувствовали себя более непринужденно. Я мог наплевать на указания шефа и вызвать такси, если бы не боялся находиться в столь тесном пространстве со всеми четырьмя. Поэтому пришлось сообщить девушкам, что мы едем на метро. И тут возникло первое осложнение. Соня наотрез отказалась спускаться под землю по понятным причинам. — Вы уж извините, мистер Фортран, но я теперь в подземку ни ногой, — заявила она. — Либо вы едете туда без меня, либо выбираете другой способ передвижения! — А я за метро, — сказала вдруг Аманда. — Я просто еще ни разу на нем не ездила.       Кироко промолчала, глядя в землю, а Татьяне вообще не было дела до разговора — она обхватила себя руками и раскачивалась из стороны в сторону, что-то при этом бормоча себе под нос. Соня видела, что осталась в меньшинстве, но просто так сдаваться не собиралась. — Значит так, — произнесла она, сложив руки на груди и гордо вскинув голову, — либо вы вызываете для меня такси, либо я вообще никуда не еду! В конце концов, я теперь свободный человек и вы не имеете права меня никуда тащить!       Я остановился в недоумении. Что же с ней делать? Звонить доктору Марс было бесполезно, рабочий день у нее уже закончился, а если обратиться к Корреллу… нет-нет, только не это. Пока я размышлял, Аманда вдруг шагнула к Соне и двумя пальцами взяла ее сзади за шею. Соня сдавленно вскрикнула. — Слушай меня, ты, сучка капризная, — вкрадчиво и с расстановкой произнесла Аманда, приблизив свое лицо вплотную к ее лицу. — Если ты забыла, как и почему оказалась на свободе, то я напомню: Джейк теперь наш босс и ты поедешь с ним туда, куда он скажет и так, как он скажет, усекла?       Она надавила на шею еще сильнее, отчего Соня всхлипнула и поспешно выдавила: «Да, да, конечно». Аманда выпустила ее, и та, потирая загривок и со страхом глядя на мучительницу, отошла от нее подальше. Я встревоженно огляделся: мы стояли на самой оживленной улице Венграана и эта сцена запросто могла привлечь ненужное внимание. Но нет, кажется, обошлось: люди спешили по своим делам и никому в вечерней суете не было до нас дела. На виду у пациенток я не решался записывать мысли в блокнот, поэтому лишь подумал: «Интересно, с чего это Аманда вдруг сразу встала на мою сторону? Непохоже, чтобы она так легко подчинялась кому-нибудь». Соня шла позади меня, и я слышал, как она произнесла так, чтобы слова достигли моего слуха, и в то же время идущая впереди Аманда не слышала бы: — Ну ничего, при первой же возможности я свяжусь с мистером Андерсоном (это, как я понял, был ее адвокат). Он вытащит меня из этого дурдома!

***

      В вагоне метро на станции «Альфа-1», куда мы сели, народу было мало. Я даже не знал, хорошо это было или плохо, но одна мысль никак не выходила у меня из головы: что, если все эти уставшие, едущие после рабочего дня домой люди узнали бы, что в одном вагоне с ними находятся четыре самые жестокие убийцы современности? Мне казалось, что здесь теория профессора Стренголда и остальных была несколько радикальной.       Мы расселись таким образом: я рядом с Кироко, потому как за ней требовался особый надзор, Аманда пристроилась по другую сторону от меня, а Соня, которая теперь опасалась даже смотреть на Аманду, села напротив, рядом с Татьяной. Я достал из кармана коробку мятной жвачки, кинул в рот одну. Я, когда волнуюсь, всегда жую. Внезапно Аманда придвинулась ко мне совсем близко и обхватила рукой за шею. Я весь напрягся. — Дай и мне жвачку, красавчик, — щекотнул мое ухо сладкий шепот.       Стараясь не задрожать, я снова достал коробку, выдавил ей на ладонь одну пластинку. Мысль в голове вертелась только одна: стоит ей чуть повернуть локоть, и моя шея сломается, как тростинка. А когда об этом узнают в ЦПМ, будет слишком поздно… Но затем ее рука расслабилась, и я про себя вздохнул с облегчением. Кироко рядом со мной сидела все так же, глядя на свои руки, опущенные между колен, а вот Соня поглядывала на меня с явным злорадством: ощути, мол, и ты, каково это.       На станции «Дельта-4» приключилось неожиданное. В вагон зашла старушка с палкой и тяжелой сумкой, из тех, что всегда таскаются по метро и на всех ворчат (да-да, они в любой реальности существуют). Уселась прямо напротив нас, поставив сумку на сиденье, а палку положив между колен и, глядя на нас с Амандой, начала: ох, ну и молодежь пошла, никакого уважения к старшим, вы еще потрахайтесь прямо тут, и так далее, и тому подобное. Аманду это явно забавляло, она стала подмигивать старушке и, надувая пузырь из жвачки, щелкать им. Может странным показаться, но я совсем не умею надувать такие пузыри и никогда не понимал, как люди так делают. А бабулька поглядела на ноги Аманды в белых шелковых чулочках, на ее платье с открытым верхом и давай продолжать: ох и вырядилась, бесстыдница, плечи бы хоть прикрыла, люди же смотрят, ну и прочее. Аманда, будто бы назло ей, закинула ногу на ногу и стала медленно задирать юбку выше, так что скоро стали видны ее бедра с гладкой белой кожей. Бабка после такого зрелища заверещала как бешеная и начала грозить «бесстыднице» палкой. Тут Аманда встала, подошла к старушке и с размаху прилепила ей жвачку на лоб. Произошло это так быстро, что я и сообразить ничего не успел. Бабуля же вскочила и замахнулась на Аманду своей палкой, но, прежде чем я успел вмешаться, Татьяна встала и пихнула старушку ногой с такой силой, что та повалилась на пол. — А ну заткнись, кошелка старая! — взревела она на весь вагон. — Еще раз откроешь рот, я твою палку тебе о спину сломаю! — и еще что-то выкрикнула по-русски. Я с трудом успокоил ее и хотел помочь старухе подняться, но та со злостью оттолкнула мою руку, кое-как сама поднялась и уковыляла в другой конец вагона, бормоча под нос: «Ну я вам еще устрою, косплееры сраные» (косплееры — это, видимо, потому, что Кироко в школьной форме сидела с нами рядом, даже не шелохнувшись во время этой сцены).       Я принялся было увещевать Аманду, но тут как раз поезд подошел к нашей станции. Я еще ни разу не был в этом районе и удивился тому, как бедно выглядела станция: платформа вся в окурках и пивных банках, стены разрисованы граффити, турникет ржавый, все прямо как в старых фильмах. Бабуля вылезла из вагона вместе с нами и тут же заковыляла к терминалу безопасности. Я поторопил девочек, потому как связываться с легавыми нам было совсем ни к чему. Мы поднялись наверх, в грязный и тускло освещенный квартал, и только тут я заметил, что Сони с нами нет. «Сбежала», — мелькнуло у меня в голове, но тут же Соня выскочила из метро и присоединилась к нам. — Ты где ходишь? — накинулся я на нее. — Идем скорее, пока та бабуля полицию не вызвала!       Поздно. К нам со зловещим лязгом доспехов приближались трое СБ-шников: двое обычных, в наглухо закрытых шлемах, а третий с поднятым забралом и светящимися полосками на рукаве: должно быть, капитан. — Добрый вечер, граждане. Попрошу ваши документы, — приложил он руку к козырьку. — А в чем, собственно, дело? — произнес я донельзя банальную фразу, надеясь этим выиграть время. Я знал, что копы не любят таких вопросов и могут сразу пустить в ход электрические дубинки, но рискнуть стоило. — Поступил сигнал с терминала безопасности в метро, — невозмутимо ответил старший. — Документы, пожалуйста. Я жду.       «Ну вот и все, — пронеслось у меня в голове. — Прощай, Джейк, прощай, карьера». Я чувствовал, как Аманда, державшая меня под руку, напряглась. Сейчас старшему воткнет палец в кадык, а двух остальных — ногами, как в кино… А потом меня, как свидетеля… Ну же, вот сейчас… Три, два, один… — Господин офицер, — услышал я вдруг звонкий голос Сони, — уверяю вас, здесь какая-то ошибка! Мы ничего не нарушали. Не хотите ли вы еще раз связаться с терминалом, чтобы все проверить? — Вы меня еще учить вздумали, мисс? — грозно повернулся к ней капитан. — Если понадобится, я имею право даже обыскать вас прямо здесь! — Согласно Пункту три-восемь Устава Службы Безопасности, при отказе от досмотра страж порядка должен предъявить доказательства подлинности тревожного сигнала, — сухо отчеканила Соня. — Я думаю, вам, как офицеру, это должно быть прекрасно известно.       Лицо офицера осталось непроницаемым, однако он поднес руку к шлемофону и сказал в него несколько слов. Минуту спустя в наушниках у него что-то прозвучало, и он недовольно скривился. — Вынужден принести извинения, — ледяным голосом произнес СБ-шник. — В терминале действительно произошел сбой. Желаю вам приятного вечера. — И, еще раз козырнув, он с напарниками удалился. Я в восторге повернулся к Соне. — Но… как? Она лишь пожала плечами. — Я же не только по взрывчатке спец, но и по технике вообще. Хакнуть программу в терминале — дело пяти секунд. Было бы хуже, если бы та старушка сама обратилась к СБ-шникам. Как ни крути, технический прогресс сыграл нам на руку.       «Странно, что Соня решила нам помочь. Она по идее должна была в первую очередь кинуться к легавым и уверять, что ничего общего с нами не имеет», — думал я, пока мы шли по темной и узкой улице к новому жилищу. Должно быть, не все в их психике так просто, как мне казалось.       Дом, где нам предстояло жить, оказался старым и обшарпанным, с разрисованными стенами и неработающим лифтом в подъезде — киберпанк жив, как говорится. Однако квартира на третьем этаже была довольно просторной и удобной. Единственная проблема — комнат в ней оказалось всего три, а не пять, как я предполагал. Потом я понял: если у каждой подопечной будет своя комната, это станет напоминать им о палатах в ЦПМ. А живя по двое, они легче адаптируются к жизни.       Поскольку время было уже позднее, я предложил устраиваться на ночлег. И тут снова возникли проблемы. Себе я выбрал комнату поменьше, тихую и уютную, выходившую окном на панораму богатых секторов. Соню с Кироко как самых спокойных я поселил в спаленку возле ванной, а Аманде с Татьяной предоставил гостиную. Но сначала заартачилась русская. — Не буду я с этой шалашовкой жить! — заявила она, с неприязнью глядя на Аманду. — От нее вечно одни проблемы! — Кто бы говорил, — ответила на это «шалашовка». — У самой рожа страшная, вот и завидуешь!       Чтобы дело не дошло до драки, я успокоил их, сказав, что комната большая, никто друг другу мешать не будет. Однако спустя пять минут ко мне прибежала Соня, заявив, что в ее комнате воняет из туалета и водятся пауки. — В ЦПМ-е мне дали худшую камеру из всех, и тут то же самое! — возмущалась она. — Я буду жаловаться в суд по правам человека!       Пришлось пообещать им всем, что каждую ночь они будут меняться комнатами и жить с разными соседями. Только после этого я наконец заперся у себя в спальне и, полюбовавшись пейзажем ночного Венграана из окна, сел за стол записывать в КПК отчет по сегодняшнему дню:       «Проект «Свобода», день первый. Все подопечные ведут себя достаточно спокойно, агрессию без повода не проявляют. Пока до конца не удалось проникнуть в их мысли и понять, какие ощущения они испытывают от внезапной свободы. Но ясно одно: то, что они, несмотря на некоторые разногласия, умудряются быть одной командой и слушаться моих распоряжений, говорит о прогрессивности такой методики. Я пока не знаю, удастся ли…»       В дверь внезапно постучали. Я поднялся, досадуя на то, что придется опять решать проблемы с заселением, и приоткрыл дверь. На пороге стояла Аманда. — Ну что еще, Аманда? — устало спросил я. — Зови меня Эми, — сказала она. — Я пришла попросить еще жвачки. — Да, конечно, — я повернулся к столу, где лежала коробка. В следующую секунду дверь полностью распахнулась, и я отлетел на кровать, отброшенный пинком в грудь. Попытался вскочить, но Аманда-Эми поставила мне ногу на пах. — Лежи спокойно, красавчик, — произнесла она, — если не хочешь стать импотентом.       Я покорно вытянулся на кровати, и она, убрав ногу, направилась к столу. Я на всякий случай сунул руку в карман, где у меня была тревожная кнопка, а сам между тем прикидывал, успею ли выхватить из рюкзака складной электрошокер и вырубить ее. Опасная убийца внезапно оглянулась. — И не советую тебе жать на кнопку, — покачала она головой. — Поверь, у меня такая реакция, какая тебе даже не снилась. Прежде чем оттопыришь свой палец, я успею прыгнуть и вцепиться тебе зубами в руку так, что ты ей и шевельнуть не сможешь. Недаром меня в преступном мире прозвали «Кошка». В твоем ЦПМ-е тебя хватятся нескоро. А когда наконец найдут, я буду уже далеко.       Выругавшись про себя, я убрал руку из кармана. Почему-то на ум пришел старый фильм про маньяка по имени Ганнибал. С кем мне было бы опаснее — с ним или с этой?.. Тем временем та, кого прозвали Кошкой, подошла к столу, порылась в моих бумагах и наконец взяла в руки КПК. — Я все поняла еще тогда, в палате, — заговорила она. — Сразу было ясно, что ты не просто надзиратель. Ты проводишь какой-то эксперимент, и мы — твои подопытные крысы, ведь так? Но всех крыс рано или поздно выбрасывают на помойку, верно? Я молчал. Она снова заглянула в КПК. — Пять слотов… Значит, нам предстоит тут жить пять дней. Что ж, пожалуй притворюсь на эти пять дней примерной девочкой. Не бойся, остальным я ничего не скажу. Но знай — ничто так не разгоняет мою кровь, как желание убивать.       Она взяла со стола коробку жвачки, вытряхнув одну, подкинула ее в воздух и поймала ртом. Затем сунула коробочку в карман и направилась к двери. — Один вопрос, — решился я, когда она была уже на пороге. — Если ты могла так просто меня убить, то почему этого не сделала? Неужели боишься преследования? Эми обернулась и щелкнула резиновым пузырем. — Вовсе нет, — ответила она с лукавой улыбкой. — Просто мне интересно узнать, чем закончится этот твой эксперимент. И дверь за ней захлопнулась.