Гавань бумажных корабликов

Нужную фишку я нашел почти сразу. Все подходило идеально: срок, расположение, программа, только цена зашкаливала. Я и так был на мели, все эти медицинские расходы, обеды в Сан-Хозе, прочие мелочи съели все мои сбережения, да там и было негусто. К тому же три месяца без работы, откуда деньгам браться... Только один остался, последний ресурс. Жалко, а нужно. Я встал пораньше, попытался тихонько выскользнуть из постели, но тонкая рука поймала меня за локоть, притянула, сонный голос прогудел: – Куда это ты убегаешь?.. Я заправил за ушко светлую прядь, поцеловал приоткрытый глаз. – По делам, в марину. Скоро вернусь, хороший. Приехал в марину, поднялся в кабинет к Бену. На душе было погано. Постоял у большого окна, из которого открывался вид на все причалы. Спросил: – Бен, я не вижу "Артемис"... Ты от Алекса не слышал? – Нет, не слышал. А что случилось? Может, я могу помочь? Работы полно, Пит опять спрашивал... – Может позже, через пару недель. Просто Алекс хотел купить Вепря, вот я и спрашиваю. Бен даже поднялся, подошел ко мне, заглянул в лицо. – Ты что, продаешь Вепря? – Ну, ты же знаешь, как это: продается любая яхта, дело лишь в цене, – я попытался улыбнуться. – Мне просто деньги очень нужны. – Сколько тебе нужно? – Десять тысяч. Вепрь, конечно, стоит дороже. Алекс предлагал за него тридцать, а я еще второй винт поставил... – Не продавай, Майк. У меня есть деньги. Я дам тебе. Я даже растерялся. – Бен, спасибо, конечно... Но как же я отдавать буду?.. – По частям. По пять сотен в месяц, пойдет такое? Не дожидаясь ответа, ушел куда-то, вернулся через пару минут с пачкой новеньких соток. Я подержал пачку в руках. Никогда не видел столько денег сразу, в одном месте. – Бен, слушай... Спасибо, конечно, огромное, но... Надо же как-то это оформить, расписку, нотариуса, по закону... – Напиши расписку, если хочешь. А что до закона, так я знаю, где ты живешь. Твой Вепрь у меня стоит, что мне еще надо. Да и тебя я знаю, Майк. Когда надо было людей с "Тяжелого Случая" снимать, ты среди ночи подорвался, и когда "Леди Нуар" пропала, да мало ли чего было. Так что, я не волнуюсь. Я больше волнуюсь за те бабки, что у меня в банке, чем за те, что у тебя в руках сейчас. – Господи, Бен, ты нереальный чувак... – Забей. По радио поступил запрос, и Бен отвлекся. Стофутовая красавица с вертолетной площадкой появилась в канале, и я тихо смылся. Десять штук оттягивали внутренний карман. Поехал в банк, положил деньги, сделал перевод. Вернулся домой, хотел сразу сказать Бризи, и вдруг увидел его круглую голую попку на кухне у плиты, а над розовыми полушариями – кокетливый бантик передника... Тотчас же схватил, засмеялся его испуганному писку, спросил грозно: – А кто это здесь попой вертит, пока хозяина нет дома? Не мой ли это законный партнер дошел до такого похабства? Опустился на колени, развел крепкие половинки, прижался носом к чуть влажной ложбинке и вдохнул запах мяты, моего любимого масла, от которого так приятно холодит прямо там... – За похабство положено наказание, – ответил Бризи, уже немного задыхаясь, и прогнулся, раздвигая ноги, такой послушный, такой нежный везде. Начали на кухне, потом я подхватил его, усадил прямо на член, так и понес в спальню, а он схватил меня за шею и запрыгал у меня на бедрах так быстро и сильно, что я так и не донес, расплескал все по дороге. Его пришлось доводить ртом, всунув во влажное растянутое отверстие все пять пальцев, еще бы чуть-чуть и кулак вошел бы, но я, конечно, побоялся, еще не хватало порвать... Решил пока ничего не говорить, сказать вечером, после ужина. Ужин ели на террасе, я достал из запасов бутылку вина, поджарил на гриле морского окуня с овощами. Море вздыхало совсем рядом, слабый ветерок шевелил пламя свечей, и я не мог понять: как можно не любить это? Как можно хотеть чего-то еще?.. Решил, нельзя тянуть. Подал ему руку: – Пойдем, покажу тебе что-то. – Что это? – спросил он подозрительно, разглядывая на экране нарядную страничку. – Вот, здесь все написано: уникальный восстановительный центр, укрепляющий здоровье тела и духа. Медицинские процедуры, специально подобранные с учетом диагноза пациента... – Это что, госпиталь? – в голосе Бризи зазвенело негодование. – Ты что, сдаешь меня в госпиталь? – Нет, глупый, никакой это не госпиталь! Вот, смотри, там все по высшему классу. Сауна с массажем, йога, мастер-класс современной органической кухни. Экскурсии по историческим местам, пешие прогулки по джунглям Таиланда, водные прогулки... – Ты решил меня отправить на водные прогулки, отсюда, из Плайя Бонита?! – Бризи, ну не будь ты таким упрямым! Вот смотри, какие там люди отдыхали: Анджелина Джоли, Майкл Дуглас, Шер, Барбара Буш! И все оставили отличные отзывы! Это совсем другой уровень, тебе понравится. Смотри, примерное расписание дня: завтрак на открытой террасе с видом на пруд спящего Будды! Прогулка по Спрятанному саду, в сопровождении доктора биологических наук, профессора... вот этого, не могу произнести этого имени... Но ясно, что кто-то крутой. Занятия Хатха йогой с инструктором Кавитой Сакеш. Молодая девка, красивая, вот и фотка ее. Сауна и массаж. Обед в саду Забвения, встреча с Просветленным Бхандари Паваном, видишь какой дяхан, сразу видно, что не от мира сего, духовно продвинутый. Экскурсия... – А бинго у них когда, после ужина? Ты что, не понимаешь, это же типичный дом престарелых? Неудивительно, что Барбаре Буш понравилось... – Солнце, а тебе что надо, дискотеки? Вот смотри, здесь написано: уникальный опыт, из которого каждый почерпнет именно то, что ему необходимо для лучшего осознания своего места в жизни... – Ты считаешь, что мне необходимо осознать свое место в жизни? – голос Бризи налился пугающим холодом. – Вернее, что мне нужно переосмыслить это осознание? Я тоже разозлился: – Это нужно всем, Бризи, а тебе – больше других. Потому что то, что с тобой происходит сейчас, в эту самую минуту, и есть твоя жизнь, и никакое это не вступление, а самая настоящая история, причем только твоя. И другой не будет у тебя. Он вскочил, встал ко мне лицом, пылая яростью. – Как это низко, попрекать меня тем, что я открыл тебе в минуту слабости! Доверил, как самому близкому человеку, показал свою болевую точку! Как это низко, пользоваться этим! – Я тебя ничем не попрекаю, Бризи, пойми ты! Я знаю тебя двенадцать лет, и ты все эти годы ищешь себя. Может быть, я хочу тебе помочь в этом? Ты такую мысль допускаешь? Может, тебе будет хотя бы просто интересно, что там происходит. А если нет, так поправишь здоровье, отдохнешь и через две недели вернешься. Две недели, малыш, все включено, питание по высшему разряду, все процедуры, экскурсии, билеты на самолет, транспорт от аэропорта до гостиницы, даже чаевые давать не положено, вот так и написано. Ну, походишь по джунглям, посмотришь на обезьян, смотри, какие хорошенькие! Вот эта на тебя похожа, только прическа другая... – Это не обезьяна, – хихикнул, наконец, Бризи, – это повар из Парижа, Патрик ДиАнджело, победитель международного конкурса... – А, ну да, ошибочка вышла... Надеюсь, он готовит лучше, чем выглядит, а то и вправду, так себе харизьма. – Я просто надоел тебе, Майк, и ты хочешь от меня избавиться. Я не вписываюсь в твой идеальный мир. – Иди сюда, глупое ты существо, – я сгреб его в охапку, такого сердитого, такого моего. – Ты единственная идеальная часть моего мира. Без тебя просто нет смысла ни в чем, понимаешь? Я живу для того, чтобы тебе было куда вернуться. Конечно, я его уговорил. А через три дня отвез в аэропорт. Перед этим ночью так напрощались, что Бризи даже чуть прихрамывал. Той же ночью, разрываясь между желанием и нежностью, надрачивая в ладони оба наши члена, я спросил: – Бриз, а ты не хочешь поменяться? Ну, вставить мне? Он даже замер на мгновение, потом решительно замотал головой: – Нет! С тобой – не хочу. Не хочу видеть тебя снизу. Это неправильно. Я, конечно, настаивать не стал, нет так нет, и самому не больно хотелось. Просто это было последнее, чего я ему еще не дал. Больше нечего было мне предложить ему. Я долго смотрел ему вслед, видел, как он проходил досмотр, потом оглянулся, с улыбкой махнул мне рукой, исчез за поворотом коридора. Тогда я решил: если он вернется ко мне через две недели, возьму его замуж, познакомлю с семьей и никуда больше не отпущу. Если надо будет – поеду с ним. Дом можно и не продавать, сдавать отпускникам через агентство, у нас так многие делают... Первый звонок был из Атланты, рейс задерживался, и Бризи захотелось поболтать. Я сидел с пивом на веранде, смотрел, как над морем собиралась огромная, как гора, дождевая туча, и слушал голос Бризи, и уже жалел, что придумал всю эту его поездку. С чего я взял, что он заскучал? Вот и ехать не хотел. Зато сейчас сидел бы рядом со мной... Следующий звонок разбудил меня под утро, Бризи звонил из Бангкока. Он встретил еще двоих, направляющихся на тот же курорт, и теперь они ждали, когда за ними придет автобус. Из гостиницы он позвонил только один раз и предупредил, что у них не принято говорить по телефону и он будет, скорее всего, посылать мне смски и, может быть, ставить фотки на Фейсбуке. Тексты действительно приходили: "Майк, здесь так скучно! Я сбегу, честное слово! И в наказание привяжу тебя к кровати на неделю и буду тебя грязно домогаться..." К тексту прилагалось фото его члена, маленького и грустно сморщенного. Да, действительно, скучно. "Сегодня ходил на йогу. Пришлось купить себе специальные трусы. Миленько. Я самый гибкий в классе, даже включая прекрасный пол". Тут фото не было, а жаль, хотелось бы посмотреть на милые трусы. Зато появились фото на Фейсбуке: пышный тропический сад, пруд со статуей Будды, бассейн с водопадом. На одном снимке он держал в руках маленькую обезьянку и делал такую же обезьянью мордашку. Подпись говорила: "Хочу домой!", но я ей не очень поверил, похоже, что Бризи привыкал к новому месту. Были на фото и другие люди, в основном действительно постарше, на фоне которых Бризи казался особенно молодым. На одном таком фото был и шеф из Парижа, нахально отирающийся подозрительно близко к Бризи. Подписано было: "Сегодня учились готовить кёрри по традиционному тайскому рецепту. Когда приеду домой, приготовлю для тебя, Майк!" От этого стало так тепло, что я даже выпил. И написал Бризи большое письмо, ни о чем и обо всем, так хотелось, чтобы он понял, как я люблю его. Были фото и с экскурсий, буддистские храмы, в основном. Похоже, Бризи заинтересовался этой философией. Стали встречаться фразы: "Легко объявить неважным то, чего мы не понимаем. Но значение объекта нашего невежества от этого не уменьшается." А вот это уже, видимо, после беседы с Просветленным: "Мы не можем изменить то, как мир воздействует на нас. Все, что мы можем изменить, это нашу реакцию на внешние воздействия. И этим изменить свой мир". Я стал надеяться на чудо: а вдруг Бризи действительно вернется ко мне другим? Способным воспринимать жизнь такой, какая она есть, и получать удовольствие от простых и верных вещей? Вдруг придет к миру с собой? За это никаких денег не жалко. Через неделю он перестал посылать мне смски и не говорил о скуке. На Фейсбуке появлялись только фото. Очень красивые сады, здания, пляжи. Один из снимков был подписан: "Изумительная лагуна с бирюзовой водой и белым песком, мелким, как пудра. Невозможно себе представить такую красоту". Я расстроился: серьезно? Он не может себе представить бирюзовую воду и белый песок? Да я тебе таких лагун покажу десяток, мне для этого полбака топлива – за глаза... Моложавый дядечка лет пятидесяти, стройный и породистый, появлялся на фото с Бризи чаще других. Я подавил ревность. Срок путевки подходил к концу. За два дня до возвращения Бризи пришло, наконец, то, чего я смутно ждал: "Майк, у нас тут образовалась небольшая компания, с которой мы решили провести несколько дней в Бангкоке. Надеюсь, ты не возражаешь. Деньги, которые ты мне дал в дорогу, практически не тронуты, так что материально все в порядке. Целую тебя. Напишу, когда ждать. Твой Бризи" Я еще ждал некоторое время. Потом перестал. Ближе к Рождеству перестал ждать. Один раз я не выдержал, позвонил ему, но телефон не отвечал. Жизнь постепенно вернулась в свое русло, моя простая жизнь: дом, море, катер, работа. Пахал я, как вол, хватался за все, водил Вепря, когда не было другой работы, а когда была – отдавал катер Пончо, а сам мыл чужие яхты, нанимался декхэндом, чинил катера и машины, даже посуду мыл в ресторане у Бониты. Отдал долг Бену меньше, чем за год, по тысяче в месяц выплачивал. Потом по случаю купил хороший мотор, тоже восьмицилиндровый Вольво, чуть меньшего объема, чем на Вепре, но почти новый. Такой произошел у нас курьез, один кубинец купил яхту, собранную каким-то друганом. У причала ее решил не ставить – дорого, привязал ее к бую на внешнем рейде и укатил по своим делам. На борту открылась небольшая течь, что часто бывает даже с добротными яхтами. Для такого случая есть автоматика, которая включает помпу в трюме, так все и произошло. Если бы его посудина стояла у причала, подключенная к береговой сети, ничего бы не произошло. А у буя сети нет, вот в чем проблема. Помпа пыхтела, пока не сел аккумулятор. После этого яхта красиво пошла ко дну. Наверное, красиво; случилось кораблекрушение ночью, и никто гибели этого титаника не видел. Позвонили владельцу. Тот вначале попытался продать яхту как есть, то есть на дне. Потом пытался подарить – на тех же условиях. Но оказалось, что стоимость подъемных работ и штраф за загрязнение воды немного превышали возможную стоимость яхты. От подарка отказались. Пришлось владельцу все же раскошелиться, а когда яхту подняли – продать ее по частям. Я взял себе мотор, совсем дешево. Как только вернулся от родителей после Рождества, принялся этот мотор перебирать, все равно зимой работы не было. Может быть, со временем соберу себе еще одного Вепря. Вместо навеса построил себе легкий гараж и иногда даже в темноте приносил туда фонарь и продолжал работать, пока в глазах не начинало двоиться. Зато спалось после таких трудовых запилов, как под наркозом. Так хорошо было завалиться на постель ни о чем не думая, ни о чем не жалея... Пахнет горелой резиной. Острые камни под спиной впиваются в тело, но не встать, даже не пошевелиться. Снег валит сплошной стеной, засыпает глаза, забивается в горло, душит... Они выходят из снега, трое в камуфляжной форме, мои мертвые друзья: Пат, Дэйв, Дрю. В их руках холодным металлом поблескивает смерть. – Пацаны, – свой голос я слышу будто из-под воды, так глухо и не понятно откуда. – Что со мной? Хреново? – Фигня, все путем, – они говорят, как будто все вместе, странным искаженным голосом. – Закрой глаза, Майки, и все будет путем. Я закрываю глаза. Темно, холодно, страшно. Гром надо мной, и небо падает, падает... Вскакиваю в измятой, влажной от пота постели, в панике шлепаю в воздухе ладонью, наощупь включаю лампу. Снова грохот, это ветер бросает в стекло струи дождя. Ого, вот это шторм! Встаю, натягиваю на себя свитер, штаны. Бризи. Это даже не мысль, это голос в ночи. Я его не слышу, но он все равно звучит. Выхожу на веранду, оглядываюсь, почти ожидая увидеть его. В такую же ночь он появился в моей жизни. Никого. Косые плети дождя хлещут дощатый пол. Я сажусь у самой двери, закуриваю, прикрывая сигарету ладонью. Ветер бьет в лицо. Что-то глухо стонет в ночи, это дрожат под ударами шторма стены моего хлипкого гаража. Вот развалится эта глупая постройка, сложится, как карточный домик, и ветер подхватит листы гофрированного железа, протащит по всему участку... А где-то там, в темноте – мой Бризи. Хочется пойти, отыскать, но мое место здесь. Он знает, где меня найти. Огонек сигареты – последний маяк в ночи. Ветер постепенно стихает, а дождь усиливается, льет сплошной стеной, пузырится, грохочет. Потом выдыхается и дождь, шуршит вчерашней газетой, всхлипывает в темноте, будто шепотом жалуясь на что-то, и, наконец, замолкает. Слышно только море. А потом в мокрых кустах свистит первая птица. Птицы всегда знают, когда кончается непогода. Но море, вздыбленное недавним штормом, волнуется, плещется, вздыхает. Успокойся, море, это не первый твой шторм и не последний. Шторм приходит и уходит, а ты остаешься. Мы в этом похожи. Светлеет. В небе, затянутом тучами, на самом горизонте появляется маленькая теплая искра. Сначала медленно, потом все быстрее загораются на востоке облака, и наконец, первый луч солнца вспарывает сумрак и разливает по волнам золотистое сияние. Пахнет так, как бывает только после шторма, мокрым песком, свежей травой, близкой весной. Я возвращаюсь в дом, по пути прихватываю из холодильника бутылку пива, сую в карман телефон, выхожу на крыльцо. Сажусь в деревянное кресло-качалку, влажное от дождя. К ручке кресла привязана открывалка для пива. Первый глоток "Короны" – то, что надо в такое утро. Но увлекаться особенно нельзя, может еще придется садиться за руль. Пальмы, уже не чахлые, а вполне приличные, осторожно шевелят широкими ладонями, чистыми до блеска. Конечно, лучше бы сидеть на веранде и смотреть, как разгорается над морем рассвет. Но отсюда, с крыльца, мне видна дорога, по которой очень скоро придет ко мне мой Бризи. Чтобы остаться со мной на день или на месяц. А может быть, в этот раз он останется навсегда.