И даже время за...

      Люциус Малфой с ужасом смотрел на ожившую темную метку, около двадцати лет назад поставленную на его добровольно протянутую руку Лордом Волдемортом – кумиром в те времена не только для него, но и для большинства чистокровных семей магической Британии. Каждый, выросший в аристократической среде того времени, видел в Темном Лорде воплощение всего того, о чем лишь говорилось за тихой беседой между друзьями, о чем лишь мимоходом упоминалось в паре фраз, только бы информация не вышла за пределы твоего дома. Иначе…       Что, Моргана прародительница, могло изменить его Господина так, что он стал… безумен? Да, безумен! Иначе как можно было объяснить ту запредельную жестокость и абсолютное равнодушие к своим же последователям, к чистокровным, подвергавшимся пыткам от руки Лорда, как какие-то жалкие магглы, как самые последние рабы? Как. Все. Это. Можно. Простить?       Люциус не понимал и не собирался этого принимать, поэтому письмо, пришедшее через двое суток после того, как ожила змея на его предплечье, было воспринято Лордом Малфоем как благословение, пусть и с легким оттенком настороженности. Вернуться сейчас к Тому Риддлу, особенно после того, как доверенный ему Господином дневник внезапно съежился, исторгая из своего нутра что-то темное, после чего медленно рассыпался прахом, означало бы потерю всего того, чего он добился за последние годы. Если бы только Темный Лорд стал прежним, то, возможно… Только вот чтобы удовлетворить свое желание, необходимо было принять вызов, как только он последует. Стоило ли это такого риска? Или пора переходить на другую сторону, пока не поздно, пока еще есть минимальная возможность не умереть под круциатусом Лорда, пока еще есть время подумать. Хотя, какое время? Его уже тоже давно нет. — Проклятие! – тихо выругался мужчина, отсылая ответ с просьбой о встрече с упомянутым Северусом господином Смитом, временно заменяющим того на стезе преподавателя. Драко справится и сумеет передать послание из рук в руки, только что делать потом, он даже не представлял. Люциус даже не был уверен, что поступает правильно, ведь вся его сущность чистокровного была против того, чтобы он мог даже подумать о смене направленности своих убеждений в угоду чьих-то желаний. Пусть этим «кем-то» будет хоть Альбус Дамблдор, хоть Гарри Поттер, хоть этот странный мистер Смит.       Снова развернув смятый пергамент, на котором были выведены предложения, написанные мелким убористым снейповским почерком, подделать который было просто нереально из-за определенной характеристики написания и особого нажима на перо. Пропустив треть текста, где рассказывалось о житие его наследника, Люциус прочел лишь постскриптум. «…И последнее, но не по значимости, о чем я хочу сообщить, так это, что в настоящее время очень оживленными стали пресмыкающиеся в Британии. Хочется верить, что найдется некто, кто будет в силах присмирить главную особь до того, как они заполонят всю страну. Говорят, что наш новый преподаватель мистер Смит практикует в этой области особенно рьяно и качественно. Советую обратиться к нему, в случае необходимости.

Ваш старый друг, СС».

— Проклятье! Что мне делать?       Если бы он только знал ответ на свой же вопрос, никаких проблем бы не возникло ни с собственными желаниями, ни совестью, которая у него все еще где-то была, и она взывала Малфоя «не предавать своего Лорда». Никогда. Если бы только…

***

      Поморщившись, Рон выпил антидот к «зелью детства», как его назвал Гарри, и принялся дожидаться эффекта, с необъяснимой тоской понимая, что даже несмотря на их внешние признаки малолеток, таковыми они давно уже не являются. Это заметили не только профессора, но и многие студенты, старающиеся держаться от парочки как можно дальше. Даже Невилл, когда-то бывший лучшим другом и поддерживающий троицу в любое время, в любых начинаниях, смотрел на Уизли с оттенком страха, особенно если парни оставались одни в спальне. Хорошо, что это было нечасто, потому что даже сам Рональд сторонился всего этого, закрывал полог, как только ложился спать, накладывал защитные чары даже на свое перо, не позволял прикасаться себе ни к кому, боясь подобных жестов, боясь… ненароком убить.       Легкая боль в животе, покалывание в ногах, и Уизли снова стал собой, жадно глядя на свои ладони, после чего повернулся к Гермионе, уже взрослой, при этом казавшейся совершенно равнодушной к смене облика, словно все это не значит для девушки ничего. — Хватит, – тихо сказала Гермиона, засовывая парочку ножей в голень высокого сапога, пряча его из виду, маскируя чарами и придавая своему облику невинный образ Амазонки. — О чем ты? – Рон смотрел в зеркало, проверяя собственную одежду. — Хватит уже страдать. Мы все равно ничего не можем изменить, просто забудь обо всем и живи настоящим, иначе все закончится не так великолепно, как мы бы того желали. Будем жить прошлым, и вся жизнь пройдет в сожалениях. Я уже все для себя решила, поэтому повторяю, хватит ныть и убиваться. Это все уже неважно. Тишина, наступившая после слов девушки, показалось какой-то родной, словно вносила в мысли Уизли покой и легкость. — А знаешь, Герми, ты права, просто тяжело смириться со страхом однокурсников. Ты бы видела, как на меня смотрел Дин сегодня утром, когда я скрутил ему руку, почувствовав, что кто-то подошел сзади. Инстинкт не подвел, а вот здравомыслие – очень даже. — Лаванда со мной тоже не говорит после того, как я на нее наорала. Так что… забудь. Они все обычные дети. Живые дети. И слава Мерлину за это! — Где, Мордред его побери, носит Поттера?! – Уизли хмуро посмотрел на дверь. Они были уже готовы отправляться, а Командор все еще отсутствовал, занимаясь неизвестно чем, неизвестно где и неизвестно с кем. — Не кипятись, – Грейнджер усмехнулась и подошла к Рону, чтобы заглянуть в зеркало и заняться прической. – Может, он проверяет эссе пятикурсников. — Очень смешно! Хотя, учитель из него получился – что надо. Я даже заинтересовался зельями. Интересно, только у меня такое мнение, или Снейпу придется снова зарабатывать авторитет? — Боюсь, профессору не повезет в этом вопросе, Гарри был неподражаем, хоть и казался жестким и непререкаемым. Из него бы вышел великолепный наставник! — О, меня хвалят за моей спиной! Как вы посмели, изверги?! – Поттер появился почти бесшумно, весело улыбаясь, хотя друзья уже привыкли к этой его идиотской привычке оказываться рядом неслышно и незаметно, используя цепочку чар с соответствующими принципами. — Ты меня напугал, Командор, – равнодушно сказала Грейнджер, нанося на губы розовый блеск. — Если бы, Лона, это было так, я бы уже висел вверх тормашками, демонстрируя полное отсутствие одежды под мантией, – произнес «Смит», медленно поднимая мантию вверх, показывая, что на нем не надето брюк. — Прекрати! – рассмеялась девушка, стукнув его по затылку ладонью. – Мы же твои ученики, к тому же, я боюсь этого ужасного вида, который мне откроется, если ты покажешь нам свои труселя в красный горох. — Откуда ты знаешь про мое новое белье, ты за мной следила?! – притворное возмущение Поттера было почти реальным, если бы Рональд не начал ржать, больше не в силах сдерживать эмоции. — Всё, всё… прекратите это, – Уизли еле успокоился. – Нам пора выдвигаться, и шутки будут неуместны. — Зато ты перестал страдать и, наконец-то, пришел немного в себя, – произнесла Грейнджер, улыбаясь Уизли. – Яг, что тебя задержало? – голос стал серьезным, поэтому парни сразу перестали ухмыляться и были готовы обсуждать более важные дела, чем нижнее бельё Поттера, к тому же, тот как раз принял свой прежний облик, начав одеваться в подобающий вид. — Получил письмо от Малфоя и решил заскочить к Снейпу, чтобы обсудить его инициативу в этом вопросе. — Что в письме? – спросил Рон, чуть суживая глаза, но глядел при этом в сторону входа в их комнаты. — Вежливое приглашение в Малфой-менор на беседу по вопросу пресмыкающихся Британии, – Гарри натянул на себя водолазку цвета хаки и присел, чтобы надеть сапоги. — Не стоит ему доверять, – Рон был необычайно серьезен. – Предатель, он и в Африке предатель. — Да, скорее всего он переметнется к своему Лорду, как только почувствует выгоду, – добавила Гермиона. — Вероятность такая существует несомненно, но вы забыли кое о чем, – Гарри собрал волосы в высокий хвост, придавая выражению лица немного ребяческий вид, но взгляд вдруг стал холодным, что заставило бы вздрогнуть любого, не знакомого с этим человеком. — Нарцисса и Драко, – шепнула Грейнджер. — Да, Леди предала Волдеморта в прошлом, также как и Люциус, покинув господина при битве за Хогвартс. Насколько я помню, убиты были оба, сразу после смерти Драко. И сейчас Том может заранее устранить Малфоев, чтобы не повторять прошлых ошибок, как это уже произошло с Каркаровым и этим... Дженсоном. Нам стоит перетянуть Люциуса на свою сторону сейчас, применив к нему способ Лавгуд.       Троица с улыбками переглянулась, вспоминая, как Луна когда-то выдала славную мысль по вербовке Пожирателей на свою сторону с помощью Мозгошмыгов, как оказалось, эти тварюшки были ничем иным, как информационной атакой и шантажом. — Малфой не согласится работать на Дамблдора, – сказала Гермиона. — Главное, чтобы держался подальше, если не захочет принимать ни одну из сторон. Это тоже неплохо для нас. Ладно, обсудим это завтра с Орденом. Сейчас нам уже пора. Рон, ты разузнал, где они сейчас? – Поттер посмотрел на друга, прекрасно зная, что Уизли справился. — Ты не поверишь! Они совсем рядом, в Северной части Запретного леса. Их вожак был вежлив, но говорить с Люпином о деле отказался. Хорошо, что мы обсудили с Ремусом все наедине. Кстати, наш директор слишком медлит, со слов Реджинальда, вампиры уже на стороне Лорда. — Этот старик живет в своем собственном мире, таком же неторопливом, как и он сам. Проклятие! Вампиры, – Гарри ненамного задумался, но потом просто тряхнул головой, словно отбрасывая неприятные воспоминания. – Выдвигаемся, незачем терять время. Может, это даже сыграет нам на руку в переговорах. Все-таки оборотни терпеть не могут кровососов. Люпин на месте? — Час назад выслал записку с какой-то мелкой птичкой, – Грейнджер указала кивком головы на клочок пергамента, который имел весьма плачевный вид из-за помятости и маленького размера. – Чары, – бросила девушка парням, переходя на другой, сосредоточенный, тон, после чего троица одновременно наложила на себя парочку заклинаний и вышла в темный коридор.       Приближался восьмой час вечера. Скоро должны были подойти его сопровождающие, а у Люпина в мыслях все еще продолжала крутиться встреча с Гарри Поттером и его друзьями. Нет, не тем, кем должен был быть сын его друга, не двенадцатилетним мальчиком, а со взрослым мужчиной, повидавшим уже много чего в своей жизни, столько же пережившим и неожиданно ожесточившимся к любому, кто не был ему достаточно близок. Как оказалось, Ремус близок не был, поэтому с ним особо не церемонились, не жалели, а использовали как посыльного, как пса, способного доставить послание в стаю, некогда принадлежащую Грейбеку.       Разговор тогда не заладился с самого начала, но Люпин понимал, что это только его вина, как его прошлого, так и будущего воплощения. В прошлом он покинул младенца, оставив того одного на попечение мерзких магглов и даже ни разу не навестил, а в будущем просто… умер, если верить словам Поттера, и снова оставил Гарри одного. Что ж, оборотню остается только искупать грехи. И почему бы не начать с такой мелочи, как побыть парламентером в стаю оборотней? В конце концов, с Реджи вполне можно цивилизованно поговорить, не прибегая к физическому воздействию и опасным для жизни методам. Хватит уже себя жалеть, пора брать в руки то, что называется жизнью и начать думать. По-настоящему задумываться над своими действиями, приносить пользу обществу и стать, наконец, тем, кем и являлся – матерым волком, которому есть, что терять и кого, как оказалось, любить. — Мистер Люпин? – послышался еле слышный шепот за спиной, но Ремус даже не дернулся, давно уже услышав хлопок аппарации, пусть и слегка приглушенный, но для оборотня это было все равно слишком громко, это если не считать запаха людей. Но, насколько Ремус успел разобраться в троице пришельцев из будущего, услышал он приближение лишь из-за их желания не заставать мужчину врасплох. — Добрый вечер. Вы готовы? Реджинальд ждет нас через полчаса, – Ремус хищно, как и пристало оборотню, посмотрел в глаза такого необычного и взрослого Гарри, и в отличие от прошлого взгляда молодого мужчины, полного равнодушия и легкого презрения, пусть и с оттенком некой боли, сегодня увидел лишь одобрение, пусть и оказавшееся только тенью эмоции, но уже хоть что-то. — Что ж, не будем медлить и заставлять ждать славного Реджи, – усмехнулся Рон, а Люпин отметил в его голосе нетерпение, словно тот не мог дождаться момента встречи со старым другом. А взгляды и легкие улыбки Грейнджер и Поттера стали неким подтверждением догадки одного из Мародеров – нынешний вожак оборотней что-то значил для троицы. Только вот что? — Веди, Ремус, – шепнул Поттер, а Люпина наполнила легкая теплая волна, когда с губ знакомого незнакомца сорвалось его имя. Ремус докажет, что больше не предаст, докажет это Гарри, а если понадобится, то и всему миру.