I'm here

Когда мне было семнадцать лет, у меня был возлюбленный по имени Том Каулитц. Мы были молоды, но действительно любили друг друга. Зовите меня сумасшедшим, но, если честно, когда я видел его, я точно знал, что хочу жениться на нем. Можете, конечно, сказать, что я был слишком юн, чтобы думать о женитьбе, но для себя я понял одно: он номер один в моей жизни. Я влюбился в Тома с первого взгляда. Не знаю, как, но тем не менее это случилось. Он очень красив, к тому же, у него замечательное чувство юмора, и даже в те редкие моменты, когда он ведет себя как больной ублюдок, я люблю его. Мы встретились, будучи еще детьми, и были вместе (в серьезном смысле) с того момента, как мне почти исполнилось четырнадцать. В день нашего рождения (мне тогда исполнилось семнадцать, а ему восемнадцать) Томи пообещал, что увезет меня в Лос-Анджелес и мы поженимся. Да, мы были молоды, но ведь мечтать никто не запрещает, верно? Мне нравилось думать о том, как сложится наше с Томом будущее. К сожалению, иногда происходят непредвиденные вещи, которые рушат все планы. Это случилось с нами. Наши мечты разбились вдребезги. Тот день был совершенно обычным, ничего не предвещало беды. Я спешил в школу, потому что проспал и немного опаздывал. Вдруг набегу в меня врезался какой-то мужчина и вытащил из кармана кошелек. Я тотчас же бросился за ним. Вор побежал через оживленную дорогу, мне пришлось проделать то же самое, иначе я бы потерял его из виду. К сожалению, несущийся автомобиль я заметил слишком поздно. Не успел среагировать вовремя. Я потерял сознание, ударившись головой о твердый асфальт, и вскоре после этого меня забрали в больницу. Но было слишком поздно. Я, Уильям Трюмпер, трагически погиб в возрасте семнадцати лет. Мне даже не удалось повидать мою семью, друзей и Тома, чтобы попрощаться и сказать всем, что я люблю их. Уверен, они были убиты горем, узнав о том, что я ухожу из этого мира. Представляю мою маму, кричащую, плачущую, и отказывающуюся верить в то, что я мертв. А еще представляю отца, пытающегося не заплакать, изо всех сил сдерживающего слезы. Представлять Тома мне было больнее всего: я понимал его чувства, ведь я потерял его, а он потерял меня. Представляю, как он зовет меня, целует мое бледное лицо, крепко сжимает мои уже остывшие руки, плачет и говорит мне вновь и вновь, что любит меня. Но все, что виделось мне на самом деле — пустота, мрак и небытие. Я был мертв. Но это не конец истории. Привет, меня зовут Билл Франц, я живу в Магдебурге, мне двенадцать лет, и я люблю Тома Каулитца. Он был моим возлюбленным в прошлой жизни. Но даже сейчас я продолжаю любить моего Томи, которому сейчас должно быть уже тридцать. Староват, да, но это не заставит мои чувства охладеть. Представьте, как я был счастлив, когда мы переехали из Лойча в Магдебург. Мы жили в одном из этих простеньких жилых домов, и угадайте, кто жил с нами по соседству? Да, Том! Увидев его впервые, я не поверил своим глазам. Я тотчас узнал его! У него больше нет тех светлых дредлоков (очень по ним скучаю), его волосы теперь русые и слегка волнистые, собранные в пучок; он также больше не носит ту громадную одежду, кроме того, он отрастил усы и бороду, все еще не могу привыкнуть к его новому образу. Тридцатилетний Том очень отличается от восемнадцатилетнего Тома. Слишком отличается. Но я буду любить его, несмотря ни на что. Встретив его вновь после этих долгих двенадцати лет, я должен был знакомиться с ним заново, и это было чертовски сложно из-за нашей огромной разницы в возрасте. Каждый раз приходилось находить какой-то предлог для разговора. Кроме того, у Тома есть две собаки: черно-белый курцхаар Скотти и английский бульдог Пумба, которых нужно выгуливать каждый день в полдень. Это было идеальным раскладом для меня, поэтому я добровольно занимался выгулом собак. У меня тогда были долгие летние каникулы и переживать о школе было не нужно, я мог посвятить им все свое свободное время. Эти двое, кстати говоря, очень дружелюбные собаки, я их просто обожаю. Мы с Томом давно планировали взять щенков из приюта. Он как-то сказал мне, что хотел бы дать своей собаке кличку Скотти, а я сказал, что мой пес будет Пумбой. Так приятно, что Том все еще помнит это. Когда узнал об истории с собаками — чуть не расплакался. В итоге Том долго выспрашивал, все ли со мной в порядке, но я банально соврал про песчинку в глазу. Улыбка Тома, его смех, нет... Просто одно его присутствие делает меня безумно счастливым. Хотя, иногда случаются и неприятные моменты. — Привет, — Том говорил по телефону, пока я упорно притворялся, что смотрю мультики. Сложно строить из себя ребенка, когда в душе тебе семнадцать лет, – О, эм, Риа, да, я забыл. Я сжал пульт сильнее. Вновь он разговаривал с этой Рией Соммердфелд по телефону. Ничего не имею против нее, вот правда. Мы с ней пару раз виделись. Она была очень мила ко мне и старалась строить из себя заботливую старшую сестру, но мне это совершенно не нравилось. Сложно быть вежливым и милым с кем-то, кто встречается с моим бывшим парнем, которого я, к тому же, все еще безумно люблю. Они оба ощущали напряжение между нами с Рией, в итоге это привело к тому, что она чувствовала себя некомфортно из-за того, что я чувствовал себя некомфортно с ней. Единственным объяснением такого поведения были выдуманные мною женские тараканы в голове. Это было так глупо, серьезно. Конечно же, когда я узнал о том, что Рия и Том встречаются мне было очень обидно. Иногда я задавался вопросом, вспоминает ли он обо мне время от времени. Интересно, вот как бы Том отреагировал, если бы я, Уильям Трюмпер, был когда-либо упомянут. Всякий раз, когда он называл меня Биллом, я слышал, как его голос приобретал странную интонацию. Я вполне понимаю, почему так происходит, ведь раньше я предпочитал, чтобы меня называли Биллом, а не Уильямом, потому что полное имя звучало слишком формально. — Да, люблю тебя, пока, — сказал Том, отложив мобильник в сторону. Мое сердце провалилось куда-то. Раньше мы обменивались милыми фразочками вроде «я люблю тебя», и, о боже, как же я скучаю по всему этому. Знаете, я чувствовал себя так, будто мне всадили нож в сердце, потому что Том вел себя, словно Уильяма Трюмпера никогда и не существовало. Ну, так всегда происходит с умершими людьми. Сначала ты оплакиваешь их, а потом они превращаются просто в воспоминание. Временами ты и вовсе забываешь о них, но когда они вдруг становятся темой разговора, все, что ты можешь сказать это «я скучаю по нему\ней очень сильно», а потом переводишь разговор типа «ты слышал о тех парнях из Дрездена? Их посадили за пьяную езду» или любая херня, пришедшая тебе в голову. — Снова Риа? — спросил я, почувствовав укол ревности. Меня очень притягивал Том, и я задавался вопросом, так ли это заметно? Том, должно быть, не думает об этом слишком много. Наверное, он думает про мою отмазку о «девчачьих тараканах в голове». Каулитц кивнул, и я вздохнул про себя.  — Мы собираемся пойти в субботу на свидание, — сказал Том. Я напевал песенку под нос, делая вид, что мне не интересно. Хотелось закричать «ЛЖЕЦ!» ему в лицо, но вообще-то я не его парень. Больше. Если честно, все время приходится напоминать себе, что я Билл Франц, а не Уильям Трюмпер. Когда мы впервые встретились с Томом, хотелось прыгнуть ему прямо в руки и сказать: «Том, я так скучал! Я так люблю тебя!», — но он бы обалдел и подумал, откуда сумасшедший двенадцатилетний ребенок, которого он никогда раньше не встречал, знает его имя. И если бы я сказал: «это я, Уильям! Билл! Ну, твой парень?…» это выглядело бы чертовски странно. Я же не могу ему сказать «я умер, а потом реикарнировался, и я все еще помню события моей прошлой жизни». После таких слов у него точно случился бы сердечный приступ. — Хм, что бы надеть… — Том размышлял вслух. — Почему бы тебе не надеть что-нибудь повседневное, чтобы не выглядеть так, словно ты упорно выбирал наряд? — предложил я, не отводя глаз от экрана телевизора. — Думаю, тебе стоит надеть твою «Raise your voice» футболку. Мне безумно нравилось, как она сидела на тебе. Краем глаза я заметил, что Том смотрит на меня… с подозрением. Почему? Я что-то не так сказал? — Что? Как ты… Я носил эту футболку раньше, но отдал ее. Как ты узнал? Я замер. Вот дерьмо! Билл, ты почти спалился. — Я… — мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я пытался найти слова для ответа, — я видел тебя в ней. На фото. Том хмыкнул, развернулся и ушел в спальню. Должно быть, выбирать наряд. Как только он пропал из моего поля зрения, я положил руку себе на грудь и тяжело выдохнул, мое сердце колотилось. — Твою мать, это было близко! Если вы думаете, что я еще ребенок, чтобы ругаться матом, то знайте: в прошлой жизни мне было семнадцать.