I'm here

«Мама…» — сердце Билла крепко сжалось. Он не мог поверить своим глазам. Она шла к ним навстречу, и Билл внимательно следил за ней, не отводя взгляд. Затем она по-матерински обняла Густава и Георга. Мальчику, конечно же, очень хотелось, чтобы ее теплые руки обняли и его тоже. Женщина посмотрела на Билла, и он почувствовал облегчение. — А кто ты, мальчик? — она тепло улыбнулась ему, но в ее глазах появилось волнение. — Почему ты плачешь?.. Билл закрыл глаза, поднес к ним ладонь и понял, что действительно плачет, так что он быстро вытер слезы тыльной стороной ладони. — Я… — дыхание было немного сбивчивым. — Да так, ничего, — Билл попытался улыбнуться ей. Губы дрожали. — Меня зовут… — он облизал пересохшие губы, — Билл. Билл Франц. Это имя заставило улыбку женщины дрогнуть. — Понятно, — она кивнула. — Меня зовут Симона Трюмпер. Дыхание мальчика вновь перехватило. Действительно очень больно, когда твоя мама спрашивает твое имя... Билл был всего лишь незнакомцем для нее. Он едва сдерживал себя, чтобы не броситься обнимать ее: так хотелось сказать ей, что это он. Что это Билл. Ее сын. — Приятно познакомиться с тобой, Билл. Мальчик медленно кивнул, почувствовав, как к горлу подкатил ком. «Я целую вечность ждал встречи с тобой…» — подумал он. — Мне… — Билл запнулся. — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Миссис Трюмпер. «Мам». — Я попросил Густава составить мне компанию, — вмешался Георг. — Приехать сюда… И… — Георг откашлялся. — Я подумал, что могу представить Билла, — он потрепал мальчика по плечу, — ему. Симона посмотрела на парнишку и вновь тепло улыбнулась. Билл сглотнул. Он так скучал по ее улыбке. Так приятно было вновь услышать ее голос. Билл едва ли мог подумать, что день, когда он наконец сможет увидеть ее, наступит так скоро. «Что случилось, пока меня не было? Где отец? Чем он занимается? Как у вас обоих дела? Где вы живете? Счастливы ли вы оба?» — столько вопросов он хотел задать ей. — Я так скучаю по нему, — Симона грустно улыбнулась. — Я все время навещаю его. — Держу пари, он тоже по вам скучает, — вдруг заговорил Билл, обратив на себя внимание всех троих. «Так сильно…» — Я уверен, вы были и продолжаете быть самой лучшей, любящей, заботливой, красивой матерью для него, он очень Вас любит, очень-очень сильно, — добавил Билл, глубоко вздохнув и пытаясь держать себя в руках. — Он очень счастлив, что вы продолжаете навещать его и никогда не забываете о нем, — сказал Билл, заглядывая прямо в ее глаза. В ее теплые карие глаза. «Пожалуйста, мам… Это я. Билл, — взмолился он. — Узнай меня, пожалуйста… Если бы ты только могла увидеть это…» Его мать, нет, Симона Трюмпер; или он может звать ее матерью? Ладно, не важно, она все равно останется для него самым родным человеком, даже если он больше не Трюмпер. Даже если не ее кровь течет по его венам, она все равно останется его матерью. Симона положила руку Биллу на макушку, а мальчик просто наслаждался моментом. — Билл, — мягко произнесла она, тот поднял взгляд. «Произнеси мое имя еще раз, мама…» — Билл, — повторила она, словно прочитав его мысли. Биллу безумно нравилось слушать ее голос, когда она называла его по имени, — ты такой хороший мальчик. Твоя мама, должно быть, очень любит тебя. — Д-да, любит, — запинаясь произнес Билл. «И я знаю, что ты тоже…» Когда она убрала руку с головы Билла, он слегка огорчился. Он все еще будто бы ощущал ее прикосновение, и от этого его сердце трепетало. — Мы бы хотели приехать к вам в гости, Симона, — заговорил Густав. — Сколько времени уже прошло с нашего последнего визита... — Конечно, — она кивнула. — Я просто хочу кое-что сказать сыну. Симона подошла к могиле Билла и положила руку на надгробие. Георг и Густав ушли к машине, оставив женщину одну, но Билл решил задержаться. Георг обернулся и увидел, что Билл не сдвинулся с места. Брюнет подошел к машине, решив оставить мальчика в покое. Билл стоял позади Симоны, наблюдая за тем, как она опускается на колени перед могилой. — Привет, Билл, - произнесла она дрожащим голосом. — Я так скучаю по тебе, сыночек. Билл затаил дыхание. Она всегда так называла его, и это заставило мальчика погрузиться в ностальгические воспоминания. Когда у Билла были проблемы, она всегда давала ему дельный совет. Когда ему было плохо, она всегда обнимала его, говоря, что все наладится. Когда ему не спалось, она рассказывала ему истории или пела колыбельную, всегда целуя его на ночь в лоб. Когда ребята из школы задирали его, называя педиком, потому что он им, в общем-то, и был, она отправила их к директору, и больше они Билла не доставали. Симона приняла его, когда он признался, что является геем, и одобрила их с Томом отношения. Он был благодарен Богам, что она была его матерью. Она всегда была готова выслушать его, помочь разобраться в себе. Билл никогда и ни за что не откажется от тех воспоминаний, которые связаны с ней. — Я помню то время, когда ты был маленьким, — начала она. — Ты был таким лапочкой… Нам с твоим отцом нужно было очень потрудиться, чтобы уложить тебя спать! Ты был таким активным ребенком и часто капризничал. Когда ты наконец научился ползать, ты исследовал каждую комнату в доме, пока я бегала за тобой. Потом ты пошел. Ты держал отца за руку и позволил ему взять тебя в кондитерскую. Когда ты немного подрос, ты был таким шумным! Ты слушал музыку, подпевал и танцевал! Даже когда ты вырос, ты продолжал так делать, — Симона грустно улыбнулась, думая о тех дорогих для нее воспоминаниях. Билл стоял и пытался не заплакать. Он хотел крепко обнять ее и сказать, как сильно любит ее. — Боже, как бы я хотела быть с тобой в тот день, — на глазах Симоны выступили слезы, — остановить тебя. Я даже не успела сказать тебе, что люблю тебя прежде, чем ты ушел… Мне так жаль, сынок. Глаза Билла наполнились слезами, хотя он и старался держать себя в руках. «Нет, мам, тебе не нужно извиняться… Это мне нужно извиниться, что я оставил вас всех. Мне так жаль, что ты плачешь из-за меня. Ты не должна так страдать… Мне так жаль, мама. Мне так жаль…» — Билл закрыл глаза, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Симона поднялась с земли, тяжелый вздох слетел с ее губ. Билл быстро вытер слезы. Когда женщина повернулась, она была удивлена, увидев Билла, и была обеспокоена его припухшими, красными глазами. — Ты в порядке, дорогой? — мягко спросила она, как мать у сына. — Я просто… — Билл шмыгнул носом. — Я вспомнил мою маму. Она… — он потер глаза. — Она все время на работе, поэтому я редко вижу ее, - он натянуто улыбнулся. — Я понимаю, что она все время работает, потому что пытается заработать денег для нас двоих. Я просто был… тронут. Вы так сильно любите вашего сына. «Меня…» — Ты такой сообразительный молодой человек, — Симона улыбнулась, как улыбаются, когда грустят, но вдруг узнают о чем-то хорошем. — А можно мне… — он засомневался, стоит ли спрашивать. — Можно мне прийти к вам в гости? Симона была удивлена. — Ну конечно, почему нет, дорогой, — произнесла она немного растерянно, а затем улыбнулась, взъерошив волосы Билла. Он закрыл глаза и мечтательно улыбнулся, но потом резко открыл их, взглянув на женщину. — Ну, теперь пойдем. — А можно я буду держать вас за руку, пока мы идем к машине Георга? —неуверенно спросил Билл. Женщина подняла брови и усмехнулась, протягивая руку, которую Билл радостно взял, крепко сжав. Он улыбался как идиот, крепко сжимая руку мамы, пока они шли. Когда они подошли к машине, Билл был удовлетворен благодарен, что Симона села рядом с ним на заднем сидении. Георг посмотрел на них в зеркало заднего вида и улыбнулся. Билл никогда прежде не чувствовал себя так счастливо в своей жизни. Как только они выехали на дорогу, Билл отправил Натали сообщение, что он собирается кое к кому в гости со своими друзьями Георгом и Густавом. Он все время искоса наблюдал за Симоной, которая, казалось, была увлечена своими мыслями. Билл озорно ухмыльнулся. Он прислонился к двери машины, закрыл глаза и, проведя в таком положении пару минут, боком лег на колени Симоны, удивив женщину. Она начала успокаивающе поглаживать его по голове, и мальчик спрятал довольную улыбку, притворившись спящим, пока действительно не уснул. — Люблю тебя, мам, — тихо пробормотал Билл, но его никто не услышал из-за шума машин и разговора трех людей.