I'm here

Билл проснулся от того, что кто-то встряхнул его за плечо. — Еще пять минут, мам… — недовольно проворчал мальчик из-за того, что его замечательный сон был так вероломно прерван. — Билл, вставай, — ласковый голос его мамы раздался над ухом. Билл тихо прохныкал, заставил себя подняться и встретился с взглядом его матери, которая смотрела на него с довольным выражением лица. Билл выгнул бровь. — Что такое, мам? — сонно спросил мальчик. Он терпеть не мог, когда его будили. — Мам? — Симона хихикнула. — Ты так теперь меня называть будешь? Билл пришел в ужас, когда до него наконец дошло, в чем дело. «Вот дерьмо!» — Боже мой! — воскликнул Билл. — Я прошу прощения, ма-аа.. То есть Миссис Трюмпер! — запинаясь сказал он. «Какой же я идиот! Я почти забыл! Сколько раз мне еще придется напоминать себе?» — ругал себя мальчик. Симона покачала головой, пренебрежительно махнув рукой. — Все в порядке, — она улыбнулась. — Давай выйдем из машины, мы ведь уже приехали, — сказала Симона. Билл выглянул в окно и у него отвисла челюсть. Они все еще жили в том же доме. Дом снаружи ничуть не изменился. После того, как Билл не бывал здесь так долго, он ощущал себя странно. Когда бы он ни видел свой дом, он всегда чувствовал облегчение, но теперь… Он казался чужим. Чувство было похоже на то, когда ты приходишь к незнакомцу в гости и очень нервничаешь. Билл чувствовал нечто похожее, будто бы он не знал свой собственный дом. Ну, точнее, свой старый дом. Билл взял свой рюкзак и выбрался из машины, Симона проделала то же самое. Воздух казался таким… другим сейчас. Раньше этот самый воздух был для Билла родным и успокаивающим, а теперь он казался ему незнакомым и полным напряжения. Но Билл машинально угомонился, когда увидел его. Его отец вышел из дома, держа в руке сигарету. — Георг? — обратился Билл к другу, нервничая, в его голосе прозвучали нотки надежды и страха . — Я знаю, — прошептал Георг, взглянув на дом. Но Билл хотел бы убедиться, имел ли ввиду Георг, что он знает именно то, о чем подумал мальчик. — Ты знаешь? — спросил Билл шепотом. — Я знаю, Билл, — сказал Георг, поднимаясь на крыльцо вместе с Густавом и Симоной. Билл молча проследовал за ними. Когда его отец Гордон увидел их, он улыбнулся, поцеловал в щеку Симону и обнял двух парней, а затем с любопытством посмотрел на Билла. Мальчика прошиб холодный пот, его руки задрожали, стало трудно дышать. — Я тебя никогда раньше не видел, — отметил Гордон. — Кем же ты будешь, мальчик? — спросил мужчина, широко улыбнувшись. — Я… — Билл говорил, задыхаясь. — Я Би… Гордон усмехнулся. — Тебе не нужно так нервничать. Как ты сказал тебя зовут? Билл пялился на отца, точнее на Гордона: он не знал, кем его считать теперь, но продолжал смотреть в его, вроде бы, даже теплые глаза. Он не мог поверить, что его отец стоит прямо перед ним. «Ты скучал по мне, отец? Ты все еще помнишь меня? Ты все еще думаешь обо мне? Как ты себя чувствовал, когда я умер? Ты смог продолжить жить обычной жизнью? Это я…» — Билл, — пробормотал мальчик, потупив взгляд. — Билл Франц. Я друг. «Твой сын…». Что-то сверкнуло в глазах Гордона. Печаль, вина и… раскаяние? Билл прекрасно помнил причину этих эмоций. Он понял все, увидев грустный взгляд отца. ~ — МНЕ НАХРЕН НЕ НУЖЕН СЫН ПЕДИК! Раздался звук бьющегося стекла. Тринадцатилетний Билл плакал. Отец впервые ударил его, и Билл никогда прежде не видел его таким сердитым. Сердитым на него. В глазах Гордона отражались ярость, злоба и отвращение. Это то, чего боялся Билл, когда решил во всем признаться. Он никогда прежде не думал, что будет так больно… — Отец, я прошу теб.. — Ты, — прорычал Гордон. — Ты больше мне не сын. Мой сын не может быть педиком! — прокричал Гордон, вновь ударив Билла. Мальчик отлетел назад, ударившись затылком о стену. Он попытался подняться и посмотрел на отца с испугом в глазах. — Отец, пожалуйста, попытайся понять… — выкрикнул Билл, стоя на коленях. Он подполз к отцу и обнял его ногу, взмолившись вновь. — Прошу тебя… — Не прикасайся ко мне, мерзкий гомик! — закричал отец, стряхивая Билла, но тот держался крепче, отказываясь отпускать его, пока отец не начал бить его вновь. Билл терпел весь этот кошмар. Гордон продолжал наносить ему удары по лицу, пытаясь оттащить мальчика за волосы. — Я прошу тебя, попытайся понять! — отчаянно взмолился Билл. — Отец, пожалуйста! Ты делаешь мне больно! Хва… — ГОРДОН! — раздался пронзительный крик Симоны. — Что ты делаешь?! Это же наш сын! ~ — Билл? Хм... — повторил Гордон, поджав губы. — Что же, очень приятно познакомиться с тобой, — он протянул руку, но Билл смотрел на нее, сомневаясь. Рука, которая принесла Биллу столько боли. Гордон все время кричал на него, оскорбляя, высмеивая его, называя его педиком, уродом и всякими подобными обидными словами, когда бы Билл ни попался ему на глаза. Гордон бил его, стоило Биллу огрызнуться, и швырял в него всем, что только попадалось под руку. Гордон все время говорил, что Билл его раздражает, стоило ему только увидеть лицо мальчика. Билл отрастил волосы, красился, носил обтягивающую одежду и яркие аксессуары. Он так сильно был похож на девушку, что многие, встречая его в первый раз, могли перепутать его. То, что его сын так сильно походит на девчонку, казалось Гордону омерзительным. Билл все время видел в глазах отца только ненависть. И этой ненависти было настолько много, что если бы Гордон мог, он бы разбил лицо собственного сына, чтобы стереть даже намеки на женственность. Билл очень боялся, что может сделать Гордон, когда он впервые представил Тома как своего молодого человека. Он смотрел на Тома с таким же отвращением, как и на Билла. Казалось, что Гордон хочет убить Тома на месте, и Билл подумал, что, скорее всего, он уже мысленно убил их обоих. Однажды Гордон пришел с работы раздраженный. Вся его злоба вылилась на Билла. Если бы его мать не пришла достаточно быстро, он был бы трупом еще тогда. Даже не смотря на то, что Билл очень боялся отца, он не мог ненавидеть его. Гордон оставался его отцом, и Билл искренне любил его. Билл пожал руку Гордона с грустной улыбкой. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, сэр, — тихо сказал он. — Так, — Гордон хлопнул в ладоши. — Чего мы тут все стоим? Пойдемте внутрь, — сказал он, выбросив сигарету в урну прежде, чем проводить всех в дом. Билл почувствовал, как волна ностальгии захлестнула него, когда он бегло осмотрелся в доме. Он вспомнил, каково это, когда уставший приходишь домой после школы. Он нигде не чувствовал себя так спокойно, как здесь, хотя ему нужно было делать много домашней работы. Важно было то, что когда он был дома, он мог расслабиться, насладиться тишиной, отдохнуть от скучных уроков, шумных одноклассников, насмешек и прочих вещей, которые вызывали у него головную боль. Бледно-голубые стены были увешены старыми фотографиями. Он почувствовал острую боль в сердце, увидев фото, где они все вместе. Здесь было много фотографий Билла с того времени, как он был совсем еще малышом, до того, когда уже вырос и стал подростком. «Я думал, они их сняли…» — улыбнулся он, почувствовав, что сейчас вновь расплачется. Но здесь было кое-что еще. Фото, которые он видел впервые. Они были новыми, и на них был изображен незнакомый Биллу ребенок. — Пап, а мама дома? — подал голос рыжеволосый мальчик. Он немного был похож на Билла, но больше сходства у них было с Гордоном. Тени вокруг его глаз почти заставили Билла прыснуть от смеха. «О, боже мой…» — подумал он, широко улыбаясь. Оказывается, он стал старшим братом! Мальчик выглядел немного младше Билла. Ребенок подбежал к Симоне, крепко обнимая ее, а она заботливо поцеловала его в лоб. — Посмотри на себя! — ахнула Симона. — Что это ты сделал со своим лицом? — Я хотел быть похожим на братика Билла! — засиял рыжеволосый. – Он выглядел так клево с макияжем, и я тоже хочу выглядеть клево! Билл растаял. Если бы он, Уильям, был сейчас жив, он бы избаловал мальчика до ужаса и был бы самым лучшим в мире старшим братом. Билл заметил, как Симона и Гордон дрогнули при упоминании его имени. Ему стало немного больно от этого. — Эй, Гус, Гео, — рыжеволосый мальчик дал пять обоим парнями. — А ты кто? — он обратился к Биллу. — Меня зовут Билл, — сказал он с усмешкой, взъерошив волосы мальчика, как старший брат, хотя рыжеволосый протестовал. — Эй! — он надулся, а затем заулыбался. — Тебя зовут прямо как моего брата! — сказал мальчик, засияв. — Меня зовут Бен! Мне десять лет! — Мне сем... Двенадцать, — быстро поправил себя Билл. «Да ебанный свет…». — Мне исполнится тринадцать в декабре. — О, ничего себе ты старикан, — бездумно ляпнул Бен. Уголок рта Билла дрогнул. Люди вокруг захихикали, весело глядя на Билла. Ему было двенадцать! Он не старый! Ладно, он был старше Бена. На два года. И ему могло бы быть двадцать девять сейчас, но тем не менее. Как грубо. Но Билл решил не заострять на этом внимание. — Ты можешь звать меня старшим братом, — радостно предложил Билл. — Нет, — нахмурился Бен, скрестив руки на груди. — У меня только один старший брат и только его я буду так называть. А тебя не буду, — разбушевался рыжеволосый, отходя подальше. Билл был в шоке. Георг засмеялся глядя на бесценное выражение лица Билла. Мальчик был тронут до глубины души, когда Бен сказал, что он будет называть старшим братом только Уильяма, будто это была его особая привилегия. Рыжеволосый даже не подозревал, что его любимый старший братик стоял прямо перед ним, но блин, этот ребенок понятия не имеет, как нужно вести себя со старшими. Биллу очень хотелось ущипнуть Бена за щеку. По-братски, конечно. Вот же сопляк! Короче, наличие брата или сестры имеет свои плюсы и минусы.