Наказание

Злодейству творить не дано, оно может лишь издеваться и уродовать.*

      Нет-нет, я не помешан. Как это вообще может быть? Как можно помешаться на геях, хах? Это, наверняка, придумали эти же педики, которые кричат на каждом углу, что им проходу не дают. Вранье! Никто бы даже не посмотрел на них, если бы они не выделялись. Но нет же! Вот кто их просил устраивать гей-парады, а? Или выглядеть женоподобно, а? И один из этих извращенцев теперь работает у нас. За что мне это? Ненавижу. Их развелось слишком много. Где настоящие мужики? Вымерли все? Поправив галстук, я встал перед зеркалом и шумно вздохнул, осматривая себя в отражении: высокий статный мужчина, тело которого официальные костюмы только украшают; чёрные волнистые волосы, которые придают лицу некую аристократичность, а концы локонов почти достают до плеч; однако лицо, как мне казалось, вполне типичное для мужского пола, но от этого не менее красивое. Я не редко слышу восхищённые возгласы в мою сторону, поэтому, как бы ни было это эгоистично, я принял, что внешность моя довольно красива по современным меркам. На самом деле, я знал это давно, но теперь не приходится скрывать это.

***

      В офисе ещё было пусто. Рабочие столы выглядели довольно обеднело без людей, сидящих за ними, а всё помещение казалось невероятно большим. Хотя, признаться, картины, что украшают (или должны украшать) офис, немного заполняют это тоскливое безлюдье. Пройдясь меж столов, я заметил, что, в отличие от остальных ковриков для мышек, одна мышь располагалась на каком-то розовом небольшом коврике. Только после этого до меня дошло, что это место нового секретаря. Грёбанные педики. Спихнув мышь, я взял этот несчастный коврик, который бы прекрасно подошёл даме, а не мужику, и отправил его прямиком в ближайшее мусорное ведро. К счастью, больше на столе не было ничего вызывающего. Через минут пятнадцать пустоту офиса стали заполнять работники, а лёгкий шум теперь царил в помещении, что было настолько привычно, что теперь дарило успокоение и некий уют. Вскоре все рабочие столы были заняты, и я мог наблюдать за тем, как мои работники трудятся. Не знаю, правда, для чего и почему, но это быстро вошло в привычку. Однако сейчас моё внимание приковал к себе новый работник. Он что-то усердно записывал, иногда глядя в компьютер, а после шуршал бумагами на своём столе в поисках чего-то. Все его движения казались неловкими, гадкими, извращёнными и мерзкими. А его внешность и подавно: худощавый мальчик с короткими крашенными светлыми волосами, у которого оба уха были небрежно проколоты дурацкими серьгами. Я невольно фыркнул, презрительно окинув парня взглядом. Одевался он тоже по-дурацки: белая рубашка, которая явно была ему большая; тёмные джинсы, обтягивающие его тощие ноги; и не самые дешёвые лакированные туфли. — Роб-Роб-Роб, — знакомый голос вывел меня из некого транса, и я перевёл взгляд на друга, выдавив из себя улыбку, — босса сегодня не будет. Только что позвонил мне. Я даже удивился. Обычно в таких случаях он тебе звонит, не? — Вин шумно выдохнул и быстро вытер влажный лоб тыльной стороной ладони, а затем облокотился о стол, пытаясь привести в норму сбитое дыхание, — Думал, что опоздаю. Я промолчал. Этот оболтус не редко опаздывал или даже прогуливал работу, за что бы его уволили давно в любой другой компании, однако он был очень неплохим работником. Даже ценным. Такими экземплярам не редко делали поблажки и закрывали на многое глаза. Вин обвёл взглядом весь офис и затем остановился на секретаре, несколько подозрительно улыбнувшись и шёпотом говоря: — Ты уже привёл свой план в действие? Дай угадаю, он уже пишет об увольнении, да? — он прищурился, пытаясь разглядеть то, что парень калякает на своей бумаге. — Шефа нет, говоришь? Чудесно, — еле заметно улыбнувшись, я подошёл к отдельному кабинету, где обычно восседает босс, и, остановившись прямо у двери, повернулся в сторону стола секретаря, — Эй, малец, — светлый испуганно обернулся и поднял на меня свои тёмные глаза, — кофе. Сейчас. Через несколько минут это подобие мужчины уже ставило поднос с чашкой кофе на стол шефа, который сегодня принадлежал мне. — Что это? — немного скривив лицо, я указал пальцами на мочки своих ушей, внимательно глядя на парня. Он растерялся и, отойдя немного от моего стола, скрестил руки в замок на своём животе. Мерзкий. Жалкий. — Серьги, сэр, — даже его голос был похож на женский. — Зачем? — взяв чашку с подноса, я поднёс её к своим губами и аккуратно отпил кофе, стараясь не обжечься. — Сэр, эм, некоторые люди, такие как я, делают их, чтобы... — Чтобы вычислять было легче? — я фыркнул, перебивая его и разозлившись его прямоте. — Вы нарочно лезете под нож? Отлично, у тебя получилось. Проваливай, ублюдок. Юноша невольно отпрянул к двери, а глаза его стали ещё испуганнее. Казалось, что даже его волосы стали дыбом от услышанного. Он залился розовой краской на щеках от смущения, а затем чуть ли не выбежал из кабинета. Баба. Ещё разревётся в туалете. Кулаки чесались. Так бы и врезал по его смазливой морде так, чтобы потом очнуться не смог.

***

      Рабочий день заканчивался в семь. На улицах темнело, а наш офис, хотя и располагался в центре города, был окружен небольшими лабиринтами из мелких улочек. Многие коллеги говорили гадости о новом работничке, что и пошло мне на руку. Да и действительно, как можно молчать о таком?! Похоже, этот малец упорно трудился, ибо покинул место работы последним. Он быстрыми шагами куда-то направлялся, опустив голову вниз и прижимая небольшую мужскую сумку к своей груди. Глупый. Ничего же не увидит. Возможно, он слышал наши шаги. Грубые, резкие, быстрые, полные ненависти и отвращения. Парнишка пытался идти как можно быстро, но мы оказались быстрее. Один мужчина вовсе опередил его и перекрыл ему путь, широко азартно улыбаясь и наслаждаясь непонимающим взглядом гея. — Крейг? Что ты делаешь? — секретарь дрожащим голосом спросил и остановился, хотя сам знал планы коллег. Вин подошёл к парнишке сзади, чтобы тот не вздумал бежать обратно. По двум другим сторонам были лишь бетонные стены домов. Бедняга прижимал сумку к своей груди сильнее, испуганно смотря на мужчину перед ним. Но, услышав и сзади чужой голос, мальчик отпрянул к стене, упираясь в неё спиной и бегая взглядом то по Вину, то по Крейгу. — Урод. — небрежно произнёс Вин, подходя к работнику ближе, и, не дав блондину что-либо ответить на это, ударил кулаком по челюсти новичка, отчего тот вскрикнул, отшатнулся и уронил сумку на землю. Воспользовавшись моментом, Крейг сбоку ударил парня ногой по бедру так, что тот упал на асфальт. — Н-нет, пожалуйста, — он начал заикаться, подняв голову на своих обидчиков и попытавшись отползти от них. — Вон, Крейг, н-надо, п-пожалуйста, — из тёмных глаз уже появились первые слёзы страха. Я, облокотившись о стену дома, наблюдал за этой картиной издалека, чувствуя некое облегчение и предвкушая следующие действия друзей. Они не заставили себя ждать. Вин, встав в более удобную позу, врезал ногой по животу мальца. А потом ещё. И ещё. И теперь улочка заполнилась хлюпаньем, стонами, криками. Когда новичок уже начинал терять сознание, я подошёл к ним, и коллеги остановились. Парень, согнувшись, лежал на грязном асфальте в окружении собственной крови, но, поняв, что обидчики перестали его бить, из последних сил поднял голову на меня. Блондин что-то пытался сказать. Что-то бубнил, но единственное, что я мог понять, было: «помогите». Жалкий педик. Ты не заслуживаешь помощи. Я невольно засмеялся, глядя на почти бессознательное тело. Малец так упорно хватался за реальность, что сумел пробубнить что-то ещё, но это меня совершенно не интересовало.