Наказание

Наказание, скажем так, должно поражать скорее душу, чем тело.*

      На утро ужасно болела голова. Будто внутри поселился какой-то лилипутский народ, который через каждые пять минут звонил в колокола. А я ведь даже не пил! После вчерашнего случая я мирно отправился домой и ни капли в рот не взял! Может, заболел? Ну нет. Болеть никак нельзя. Наверняка, шеф уже ищет новую кандидатуру на место секретаря, а значит, не стоит пропускать ни единой новости об этом. Утром пахнет по-особому. Странный воздух. Но до чего же вкусный, чёрт возьми! Дорога на работу давно не была такой приятной. Хм, может, наконец вернуться домой? Я резко обернулся, посмотрел, кто так громко разговаривает, но никого не было, кроме парнишки, который сидел на лавочке недалеко от меня. И он явно был увлечён другим делом, смотря куда вниз, потупив взгляд. Я остановился. Нет, нельзя. Отец побьёт. — Эй, парень, — я обратился к мальчику, ибо голос звучал так чётко, что мне вряд ли послышалось, — ты что-то сказал? Парень лет шестнадцати поднял на меня недоуменный взгляд, отрицательно покачав головой. — А кто-нибудь что-то сказал? — Эм, только Вы, сэр. — видимо, мальчик испугался и занервничал, озираясь по сторонам. Я хотел было возразить, но боялся, что малец вообще расплачется от страха. Должно быть, принял меня за сумасшедшего. Оставив школьника, я пошёл дальше, обдумывая все варианты этого странного случая. Наверное, парнишка всё же солгал. Эти два голоса одинаковые: голос мальчишки и голос, который говорил про отца. Вот и зачем лгать? Глупые дети.

***

      Я даже немного опоздал. Люди уже начинали заполнять офис, и вскоре все места были заняты. Кроме одного. Это меня несколько успокоило, и я встретился взглядом с Вином, который стоял у двери кабинета босса. — Эй, дружище. — широко улыбнувшись, я подошёл к нему, ставя свою барсетку на ближний стол. — Роб, — он ответил тихо и нервно, поманив меня к себе ближе рукой, — у нас проблемы. Этот педик в больницу попал. — его голос дрожал. — Ну и замечательно. Чего трясёшься-то? — Да нет, Роб, у него что-то серьёзное. Шеф только из больницы пришёл и велел мне позвать тебя к нему, как только ты явишься, — друг стал более уверенным, — поэтому... я хотел тебе сказать, что я не хочу лишиться работы, друг. Я не совсем понял его слова и только неуверенно кивнул. Коллега ушёл, позволяя мне пройти в кабинет.

***

      Отпуск. Взять, мать вашу, отпуск! И нахера он мне? Чтобы остыть? Что за грёбанный бред. Грёбанная система. Да я даже не бил этого секретаря! Я и пальцем его не тронул! Не мог же Вин свалить всё на меня? Но, может, мне и правда не помешает отдых от всего этого дерьма. Прогуляюсь по парку, а вечером загляну в какой-нибудь бар. Идеально. День был необычайно тёплым. И деревья казались необычайно зелёными и красивыми. Я проходил по аллеи, наблюдая за шуршащими листьями и подставляя Солнцу своё лицо. Счастливец тот из нас, прошедший испытанья, — я остановился. Голос доносился из другой стороны аллеи, — Кто может в смертный час промолвить на прощанье, — я повернулся, как мне показалось, к источнику звука, — Что тяжелей вины понёс он наказанье и больше сам страдал, чем причинял страданья. Навстречу мне шёл мужчина. На вид лет тридцать, прилично одетый, однако на большом пальце левой руки красовалось кольцо. Странное и совсем не подходящее под костюм. Похоже, там были какие-то цвета, но я не мог разглядеть из-за расстояния. Он что, читает вслух стихи? Ему понравится. Ну конечно же. Он любит такие темы, хах. Интересно, чем он сейчас занят? Наверняка готовит или убирает. Он так старается для меня, боже. На лице незнакомца появилась улыбка. Но я совершенно не видел, чтобы его губы двигались. И голос звучал так громко и чётко, что почти невозможно, учитывая, насколько далеко мы находимся друг от друга. Вот это уже странно. У меня что, глюки? Или это тот лилипутский народ, что бил сегодня утром в колокола? Мне стало не по себе. Я не мог пошевелиться, а весь мой взгляд был прикован к странному мужчине. Наверное, тот заметил моё любопытство к его персоне, ибо незнакомец тоже остановился и, посмотрев на меня, улыбнулся. Стало жутко. Страшно. Непонятно. Как в каком-то фильме ужасов. Похоже, этот мужик смутился и, немного замешкавшись, начал подходить ко мне. Это ещё что?! — Привет. — он широко улыбнулся, несколько странно смотря на меня. Я кивнул, промолчав. — Ты смотрел на меня и... — свободной рукой мужчина убрал некоторые пряди волос за своё ухо, и я наконец смог разглядеть цвета на его кольце. Голубой, синий, красный... радуга? — Мне показалось, Вы читали вслух. — ответил я, недоверчиво смотря на него. — О, да... то есть, нет. Я читал, но не вслух, — он поднял правую руку с книгой, — стихи. Я люблю стихи. Специально читаю, чтобы потом рассказать своему парню. Своему кому?! Я замер, ошарашенно смотря на мужчину и, наверное, даже слегка приоткрыв рот от удивления. Мужик, подумав, что со мной что-то случилось, обеспокоенно взглянул на меня и хотел было коснуться меня. — А ну! — огрызнулся я, почти отскакивая от него, — Убери свои лапы. Незнакомец сменился в лице. Но теперь я не понял, что оно выражало. Он ушёл. А я остался стоять, ничерта не понимая.

***

      Какая эта рюмка по счёту? Шестая? Всё смешалось. Перед глазами плыло. Я видел только барную стойку и бармена, который то разговаривал с посетителями, то, как мне казалось, с самим собой. Но я не мог разобрать поток слов. Всё смешалось, мысли спутались, а этих чётких голосов стало больше. Мне кажется, я сошёл с ума. По этому поводу стоит упиться вусмерть! Не помню, как и когда я отключился, но сейчас, открыв глаза, я увидел потолок бара. А после — почти пустой зал заведения. Утро. Странно, что они меня не выкинули протрезвляться на улицу. Есть же понимающие люди. Я услышал всхлипы. Еле повернув голову в бок, я увидел силуэт, который сидел на одном из диванов. Перед глазами ещё плыло. Собравшись с силами, я сел, пытаясь прийти в себя и поморгать. На диване сидел тот самый мальчишка, который солгал мне утром. — Малец? Чего ты ревёшь? — я попытался встать, но, пошатнувшись, упал обратно на мягкую мебель. Мальчик не ответил, а только сильнее разревелся. Неужто встретил ещё одного психа вроде меня? — Эй, — мой голос стал строже и, наконец встав, я подошёл к нему, — что такое? Подойдя ближе, я увидел, что он закрывает ладонями лицо. Но, как бы парень не пытался скрыть всё своё лицо, некоторые синяки он не смог спрятать. — Малыш, — я сел рядом с ним на диване и коснулся его рук своими, попытавшись убрать их, — что случилось? Он позволил мне убрать руки. Его лицо всё было в синяках. А один глаз опух так, что школьник не мог открыть его. Он смотрел на меня, рыдая и дрожа всем телом, будто ожидая какой-то помощи. Но я был слишком ошеломлён. Я повторил свой вопрос, но мальчик продолжал молчать. Придвинув его ближе к себе, я ненавязчиво обнял его, а он в ответ положил голову на моё плечо. Папа. Папа. Он избил меня. Папа избил. Я слышал его голос слишком отчётливо, отчего по спине прошлась мелкая дрожь.