Мы не можем быть друзьями

      Быть несколько неуклюжим — это ведь вполне нормально, так ведь? Сломать случайно ручку двери или таким же случайным образом смахнуть со стола чью-то любимую кружку, до краёв наполненную горячим утренним кофе, и, соответственно, обжечь себе руку. Если бы всё это происходило лишь единожды. «Если» — ключевое слово, ибо на деле-то был не один и даже далеко не два, а все три, а то и больше подобных случаев, но… Не всё же сразу! Вот и сейчас он сидел и, едва морщась, наблюдал, как подруга детства осторожно обрабатывает его обожженную руку и прикладывает к ней холод, при этом обреченно тихо вздыхая.       — Я, конечно, всё понимаю, — начинает она, бросив недовольный взгляд с пострадавшей руки на лицо Намджуна, — но сломать ручку двери, разбить мою кружку, любимую, между прочим, и обжечься, да ещё и всё это в одно утро — далеко за «перебор».       Парень виновато улыбается, отчего на его щеках появляются характерные ямочки, и девушка тихо фыркает, отворачивая от него голову. Когда он улыбается, то она просто не может подолгу злиться или начинать разводить некое подобие скандала. Покажется странным, но его улыбка действовала лучше любого успокоительного и любой сладости, способной поднять опустившееся ниже «плинтуса» настроение. В итоге девушка подуется какое-то время и успокоится. И так постоянно: изо дня в день.       Не сказать, что Ким был всегда таким. Были в жизни и исключения, например, на сцене или когда он сочинял слова песни, сосредоточенно выводя ручкой тексты на гладком листе тетради. И таких исключений было множество, но вот только происходили «случайности» у него гораздо чаще, нежели у другого такого же человека. И всегда, что бы ни случалось, он улыбался: виновато, но чисто и искренне, как может только он.       Девушка уже давно заметила за собой, что когда Намджун улыбается, то она чувствует себя рядом с ним как-то… неловко, что ли. В детстве такого точно не было, да и недавно было всё нормально — месяца так три назад. А тут ни с того ни с сего… Вот и сейчас, успокоившись, она только вернула голову в исходное положение, как взгляд тут же упал на губы юноши, которые являли взору чудесную улыбку. Мурашки пробежались по телу, и она ощутимо вздрогнула, тут же убирая холод от руки рэпера и вставая с дивана, и улыбка тут же пропадает с юношеского лица.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ким, заметив столь странную реакцию.       — Да, просто рука замёрзла, — отозвалась девушка, тут же убирая холодный компресс в стоящую на журнальном столике глубокую тарелку.       Ким внимательно следит за всеми действиями, как вдруг резко перехватывает замёрзшую ручку девушки и прижимает к своим губам, согревая горячим дыханием.       — Намджун, что ты творишь? — в лёгкой панике шепчет она, пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки и не замечая, как щёки заливаются предательским румянцем, сдающим всё с потрохами. А он всё видит и прекрасно понимает: здесь явно что-то «нечисто». Дабы убедиться в своих предположениях, резко притягивает девушку к себе и обнимает по-дружески, как делал это раньше всегда. Реакция была соответствующей: если раньше она спокойно позволяла это делать и даже обнимала в ответ, то сейчас она лишь протестующе упиралась кулачками в его широкую грудь, пытаясь отстранить, и прятала смущённое личико за копнами мягких волос. Он не позволяет отстраниться: смещает руку ниже и поудобнее перехватывает её за хрупкую девичью талию, прижимая вплотную к себе, а пальцами другой руки аккуратно поддевает её подбородок, заставляя беспрекословно смотреть в свои глаза.       — Не объяснишь? — не желая отвечать на бессмысленный вопрос, он задаёт свой, на который хочет услышать ответ.       Он спокоен. Спокоен настолько, что ей становится ужасно некомфортно под его взглядом и она бы с радостью спряталась от него, будь такая возможность. Но такой возможности её лишили только что, и отвечать волей-неволей придётся. Вот только что сказать-то? Что?       Пытаясь найти ответ в собственной голове, мыслях и сердце, она не заметила, как стала пленницей его глаз, которые затягивали, словно зыбучий песок в жаркой пустыне. Игра в «гляделки» продолжалась добрых пару минут, пока её рука не потянулась к его лицу, дабы прикоснуться к шероховатой коже и не прочувствовать её на ощупь. Эти прикосновения открыли новые границы и нечто ранее незамеченное. Они много раз смотрели друг на друга, но только как друзья, а теперь изучали и открывали себя в истинных образах мужчины и женщины.       — Кажется, мы не можем быть друзьями. Таков твой ответ? — говорит свою версию Намджун, на что девушка лишь согласно кивает головой. Она попросту не знает, как объяснить это иначе, а Ким и не надеялся услышать что-то большее. Во всяком случае, пока что.       Юноша накрывает алые пухлые губы своими, сминая и пробуя их на вкус: тёплые и мягкие, с привкусом утреннего кофе, который так и не был выпит до конца. Она неуверенно льнёт ближе к нему, обвивая руками крепкую шею, и приглашающе открывает ротик, на что Намджун улыбается и углубляет поцелуй, не спеша сплетая языки, дабы прочувствовать весь спектр ощущений. Жарко. Влажно. Слишком горячо.       Юная особа не выдерживает первая и со вздохом отстраняется от пленительных губ, вскруживших голову поцелуем. Лишь пара секунд — и две домашние футболки летят на пол, а она уже сидит на коленях своего друга, бывшим таковым пару минут назад. Его губы касаются подбородка, шеи, выступающих ключиц, на что девушка запускает свои дрожащие от возбуждения пальцы в его волосы, слегка оттягивая. Он ведёт ниже, расстёгивает лифчик и освобождает от его стеснения упругую грудь. Касается ложбинки между грудей, оставляя там свой влажный поцелуй, и вскоре накрывает чувствительный сосок губами, вбирая его в рот и лаская кончиком языка. Слышит первый сладкий стон, который звучит ярче любой красивой мелодии и который хочется слышать вновь и вновь. Обводит языком розовую вершинку, слегка покусывая, вырывая из груди всё новые и новые стоны.       Намджун изводит девушку поцелуями и ласками, но не выдерживает и приспускает свои домашние шорты вместе с нижним бельём. Больше нет времени на ласки и прелюдии, нет времени просто что-то выяснять сейчас. Он давно хотел её, ведь они уже далеко не дети и даже не подростки, а вполне взрослые люди, способные нести ответственность за свои поступки. И сейчас им двигало одно желание и хотелось только одного — секса с этой девчонкой.       Подцепляет пальцами её шёлковые трусики, отодвигая в сторону, и грубо проникает в податливое тело до самого основания, срывая громкий вскрик.       У неё уже был парень, и она имела опыт в интимных отношениях, и он прекрасно знал об этом, только сейчас он почему-то злился оттого, что кто-то до него уже вкусил запретный плод. Она должна была быть его начиная с самого детства и до последнего вздоха. Чувство собственности? Возможно. С открытием новых границ проснулась и ревность, спавшая где-то внутри, которая заставляла сейчас вколачиваться быстро и грубо.       Девушка пытается подстроиться под заданный ритм, сгладить столь грубое проникновение, но всё тщетно: ситуацией полностью руководил Намджун, даже несмотря на то, что находился он не в самом выгодном положении, но, тем не менее, сейчас он был доминантом, и ей, безусловно, это очень нравилось.       Ким приостанавливает движения, подхватывает юную соблазнительницу за ягодицы и несёт в спальню, где ещё утром они дружески шутили и смеялись. Осторожно опрокидывает спиной на кровать, закидывает стройные ножки на свои широкие плечи и возобновляет движения.       С упоением наблюдает, как мечется под ним девушка; слушает стоны, в которых так часто проскальзывает его имя; а как она цепляется пальцами в белоснежные простыни, словно боясь утонуть в пучине наслаждения. Всё это заводило не на шутку, и Ким только и делал, что ускорялся.       Граница между реальностью и вымыслом была давно потеряна, а пелена застилала глаза, из которых текли слёзы, чертя дорожки на уже влажной от пота девичьей коже. Слёзы не от боли, а от получаемого экстаза, что по телу разливался после каждого толчка.       Ей хочется ощущать сильнее, острее, глубже, чего незамедлительно достигает сжатием вагинальных мышц, которые в этот момент настолько плотно обхватили член Намджуна, что он чертыхнулся. Они уже были на пике своих возможностей, и каждый из них понимал, что организм требует скорейшей разрядки. Парень снимает ноги девушки со своих плеч и склоняется над ней, дабы поймать её стон удовольствия на самом пике. Быстро двигает бёдрами, совершая поступательные движения, чувствуя отдачу со стороны юной особы, которая обвила его ногами и которая могла теперь спокойно двигаться в такт, помогая достичь желаемого. Вскоре они кончают одновременно и стонут в унисон, подкрепляя конец влажным сплетением языков.       В следующий раз, возможно, всё будет куда более нежнее, но недавно Ким ощутил острую необходимость сделать эту девушку своей. И сейчас Намджун на секунду отстраняется, дабы лечь рядом, а после крепко прижать к себе хрупкое тело девушки. Своей девушки.