Мы не можем быть друзьями

      Громкая музыка и скрип кроссовок о паркетный пол зала — обыденность, ставшая привычной. Она приходила сюда не ради того, чтобы вдоволь насидеться возле стены и подремать под звучащую мелодию, а чтобы поддержать своего друга и лицезреть захватывающие дух танцы в его исполнении. Плавно и грациозно, резко и быстро, легко и непринуждённо — так танцевать, казалось, умел только он. Наслаждаясь одним из любимых дел, он будто парил в воздухе, заставляя сердечко юной девушки биться быстрее.       Право же, она и не заметила, когда умудрилась влюбиться в своего друга детства, который был для неё и опорой, и братом, и надёжным товарищем, готовым в любую минуту и при любых обстоятельствах встать за неё горой. Он был для неё всем. Она также старалась не отставать и поддерживала Хосока в любых его начинаниях, подкрепляя его дух бодрящими словами и огоньком уверенности в своих глазах.       Музыка замолкает, и вскоре юноша садится на пол немного поодаль от своей подруги, прислоняясь спиной к стене, дабы перевести дух. Она улыбается и протягивает ему полотенце, которое он с благодарностью принимает, дабы вытереть стекающий по лицу и шее пот.       — Вода есть? — с улыбкой спрашивает он и тут же принимает протянутую бутылку, говоря слова благодарности.       Девушка же, словно завороженная, наблюдает за действиями своего друга: как его длинные пальцы откручивают крышку бутылки, как он присасывается губами к горлышку, хватая спасительную влагу и проглатывая её, как капелька чистой воды стекает с уголка его губ, переходя на подбородок, а следом на шею, очерчивает выступающий кадык и бежит ниже, оставляя после себя влажную дорожку на его коже. Ком воздуха встаёт в горле от подобного зрелища, и юная особа громко сглатывает его, опуская взгляд в пол, дабы не будоражить своё и без того разыгравшееся воображение.       Мужская рука плавно опускает бутылку с водой на пол, а взгляд Чона устремляется на подругу, которая была сегодня какой-то странной: мало разговаривала, почти не смеялась, а лишь как-то печально улыбалась уголками своих алых искусанных губ, подолгу задерживала на нём восхищённый взгляд и… смущалась! Прежде такого никогда не было.       Парень придвигается ближе, осторожно кладя свою ладонь на хрупкое девичье плечо, легонько встряхнув.       — Эй, всё в порядке? Ты странная какая-то сегодня. В чём дело? Обидел кто? — в его голосе улавливались не только нотки вопросительности, но и беспокойства. Действительно, что могло произойти за сутки, которые они не виделись?       Вопросов было слишком много, а юное сердечко так быстро забилось, что девушка совсем растерялась, пытаясь распутать клубок мыслей в голове и ответить хотя бы что-то внятное. Но ничего… Совершенно. Губы плотно сжались и отказывались издавать какой-либо звук, не говоря уже про изречение слов и словосочетаний, а пальцы машинально сжались в кулачки.       Подмечая каждое изменение, Хосок и вовсе растерялся от подобной реакции. Уже меняя положение и садясь напротив подруги, он обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть в свои глаза.       Кто-то утверждает, что глаза — это просто пустая оболочка, в которой душу не увидишь, но в данный момент Чон отчётливо увидел в глазах девушки страх, испуг и растерянность. Страх перед неизвестностью, испуг от подобных действий со стороны друга, растерянность от невозможности понять реакцию своего организма на прикосновения и от невозможности заставить себя дать внятный ответ хотя бы на один заданный ранее вопрос.       Парень внимательно вглядывается в юное лицо, очерчивая каждый изгиб, подмечая каждую деталь, и тут его взгляд улавливает движение её губ, которые безмолвно двигаются, пытаясь что-то сказать. Он мог прочитать по ним только лишь одно: «…не друзья больше».       Руки опускаются вдоль тела, и глаза расширяются, а сердце почему-то убеждено, что это касается именно их дружбы и не чьей-либо ещё, зная, что других друзей у девушки ровным счётом-то не было.       Он медленно встаёт на ноги и смотрит на неё сверху вниз, надеясь, что всё это почудилось, но, видя слёзы, скапливающиеся на её глазах, отводит взгляд и, разворачиваясь, движется в противоположную сторону. Но, не успевая сделать и пары шагов, чувствует, как за ткань его штанов цепляются пальцы, останавливая.       — Я люблю тебя, слышишь? Люблю, — её тихий шёпот так вовремя вернувшегося голоса и судорожный всхлип заставляют юношу вернуться на то самое место, где он сидел минуту назад. Только он это делает, как его тут же обвивают руками, словно большого плюшевого медвежонка, а девичье личико утыкается в крепкую грудь, неспособное больше контролировать поток слёз.       Это всё копилось достаточно долгое время, и было больно. Больно оттого, как он танцевал парные номера с другими девушками, оттого, что в последнее время они практически не виделись и он всё своё время проводил в репетициях, которые она не могла посещать до недавнего времени.       Он успокаивающе гладит её по волосам, вплетая в них свои пальцы, и прекрасно понимает её чувства, которые уже задолго до этого момента были взаимными.

***

      Они у него дома. В тёплой и уютной квартирке, объятой ночной темнотой. Их губы сплетаются по пути в спальню, а руки без разбора стягивают верхнюю одежду.       Падают на мягкую кровать, которая прогибается под весом тел, разрывают поцелуй и тяжелым дыханием опаляют губы друг друга. Чон возвышается над девушкой, снимая с себя футболку через голову и открывая взор на своё слегка подкачанное тело. В следующую секунду его руки уже плавно ведут по изгибам девичьего тела вдоль талии и, поддевая край летней кофточки, стягивают её, отбрасывая куда-то на пол.       Хосок склоняется над девушкой, словно хищник над своей жертвой, но прикасается губами нежно и осторожно, не обделяя вниманием ни один участок обнажённой кожи. Расстёгивает деталь нижнего белья женского гардероба, отправляя его на пол, куда и все остальные вещи, и прерывает всякие попытки прикрыть руками нежную грудь.       Оставляет целомудренный поцелуй в ложбинке между грудей и накрывает возбуждённую вершинку губами, посасывая и лаская языком. От пробежавшейся лёгкой волны возбуждения девушка выдыхает имя своего друга и запускает пальцы в его волосы, поглаживая. Подобная реакция лучше всяких слов говорит о том, что парень движется в правильном направлении.       Улыбка трогает его губы, которые продолжают терзать возбуждённый сосок ещё какое-то время, а после переключаются на другой, так же лаская и доводя до исступления.       Пока губы заняты, ловкие пальцы умело расправляются с пуговицей и ширинкой на девичьих шортиках, а после осторожно проникают под кружево трусиков, скользят по лобку и касаются клитора, срывая с алых губ сладкий стон. Если бы Хосок предусмотрительно не уместился меж раскрытых до этого бёдер девушки, то его рука в данный момент была бы плотно зажата и обездвижена. Но поскольку этому не суждено было случиться, то сейчас его пальцы плавно массировали сосредоточение нервных окончаний, подводя к волне экстаза.       Всё это было похоже на какую-то пытку, но в то же время не хотелось, чтобы эта пытка заканчивалась. Девушка металась по кровати, сминая простыни и прогибаясь под мощным телом Чона, которое лишало возможности вырваться или как-то отстраниться.       С губ слетали уже не стоны, а мольбы и просьбы дать больше. Кружевные трусики уже давно впитывали в себя обилие выделяемой природной смазки, щёки горели румянцем, волосы были раскиданы по подушке, а глаза были затуманены пеленой возбуждения.       Хосоку и самому уже трудно было сдерживаться, поэтому он стягивает с подруги шортики вместе с влажными трусиками, случайно оставляя последние болтаться в районе коленки, а сам же расстёгивает свои брюки и приспускает их вместе с нижним бельём. В следующую секунду парень вторгается в невинное тело резким толчком, заглушая крик боли влажным глубоким поцелуем, сплетая свой язык с языком юной особы.       Боль постепенно исчезает, отходя на второй план и уступая место очередной ступеньке возбуждения. Юноша без слов чувствует перемены и начинает плавные движения, проникая медленно, но до самого основания. Его член скользит глубоко, растягивая чувствительные стенки влагалища и задевая эрогенные точки, отчего девушке уже не под силу контролировать вырывающиеся из груди стоны, которыми Хосок наслаждается и от которых заводится не на шутку.       Контролировать себя становится невозможно. Лютый зверь рвётся наружу в надежде растерзать под собой юное тело наслаждением. Движения бёдер становятся быстрее, а с губ Чона уже срывается едва уловимое рычание вперемежку с тяжёлым дыханием.       Их тяжёлое дыхание разрывало воздух, пальцы переплелись, а влажные от пота тела, накалённые до предела, интимно тёрлись друг о друга, добавляя масла в огонь.       Они вместе почувствовали приближение долгожданного оргазма, который настиг их одновременно и известил о себе сорвавшимся протяжным стоном - одним на двоих.       Ещё какое-то время медленно двигаясь в девушке, Чон нехотя покинул её тело, всё так же нависая сверху. Их глаза встретились, а недавний секс они скрепили страстным поцелуем, отрываясь друг от друга лишь тогда, когда воздуха в лёгких стало катастрофически мало.       — Ты права, мы не друзья больше, — его голос растворился в темноте, а голова осторожно уместилась на девичьей груди, — с этой самой минуты…