Can you feel my heart?

Наверное, я чувствовал бы себя лучше, если бы Ньют возмутился, не стал бы ничего мне объяснять, невнятно пробормотал бы свои отговорки и, собрав вещи, сразу же ушел. Но этого не произошло. И, наверное, потому мне было так отвратительно. Я знал, что он соврал мне. И его ложь была жутко неубедительной, как бывает у человека, всю жизнь говорившего только правду. И самое ужасное – он знал, что я догадался. И тогда он виновато улыбнулся, встал, пошел на кухню делать кофе. За столом мы молчали. Я закурил. Ньют промолчал на этот счет, опустил глаза в кружку, разглядывая кофейную гущу. После я, все еще немного злясь на него, пошел в душ. Долго стоял под струями холодной воды и размышлял. Думал о том, как быстро Ньют потерял мое уважение. Но затем я решил, что это его дело. Он скрытный. В этом не приходилось сомневаться. Я чужой человек, он мне ничего не должен. И я решил больше не злиться на него. А когда я вышел из душа, наконец, спокойный и забывший обо всем этом, то Ньюта уже не было. И да, я снова стал злиться. Меня успокоил Бруно. Он откопал в чулане свой старый мячик, который не видел, наверное, уже полгода, и стал с ним играть, бегая по дому, прыгая по дивану и валяясь на ковре. Я улыбнулся, выпустил его в вольер, почесал за ухом и отправился на работу. Погода сегодня не радовала. Еще на прошлой неделе я мельком услышал, что скоро похолодает и пойдут дожди. И холодная промозглая погода с ветром, забирающимся под мою тонкую куртку и пробирающим меня до костей, меня совсем не радовала. Поэтому я постарался как можно быстрее добраться до работы, где обязательно выпью предложенный Фрау Хартгейм чай с лимоном и мятой. После предсказанного мной чаепития я снова принялся за работу с должниками. Хартгейм сидела рядом и тоже просматривала какие-то бумаги, затем отходила, скрывалась в глубине библиотеки так, что ее местоположение я мог определить только по цоканью каблуков, что-то перебирала там и возвращалась к бумагам. После еще одного такого рейда она взглянула на меня из-под очков. -Кажется, у нас не хватает экземпляра «Жизнь взаймы», дорогуша. Я сделал настолько удивленное лицо, насколько был способен, пожал плечами и пообещал, что посмотрю. Затем вышел на улицу, чтобы покурить, достал из кармана джинс смятую бумажку с адресом и номером Ньюта и задумался. Мне совсем не хотелось ему звонить. И я уже подумывал записать его все-таки в должники. Потому что понятия не имел как начать с ним разговор, чтобы потом затронуть тему задолженности. Плюнув на все это, я решил спросить его напрямик и не возвращаться больше никогда к тому, что было сегодня утром. Я набрал номер и дождался окончания гудков. Трубку сразу же сняли. -Слушаю. Ответила, судя по голосу, маленькая девочка. И этот тонкий голосок показался мне смутно знакомым. -Привет… Эм, то есть, добрый день. Могу я услышать Ньюта. Она молчала несколько секунд. Это мне не понравилось. Может, он еще не вернулся домой? -Подождите минутку. – Сказала она, но уже совсем другим голосом. Я услышал шаги и трубку снова подняли. -Да? – ответила уже какая-то женщина. -Здравствуйте, я хотел бы поговорить с Ньютом. -Что, простите? – переспросила она. -Я хочу слышать Ньюта. Я ведь не ошибся номером? Она тоже помолчала несколько секунд. -Кто вы? -Я его… Знакомый. Понимаете, Ньют должен книгу в библиотеку, где я работаю, и вчера я забыл спросить его об этом. – Я сам слышал, насколько глупо все это звучит. -Это какая-то шутка? -Нет. – Я не знал, как продолжить разговор. – Так могу я с ним поговорить? -Больше не звони сюда, кем бы ты ни был. Женщина бросила трубку в расстроенных чувствах, а еще долго держал мобильник у уха, не понимая, что сейчас произошло. Набравшись храбрости, я позвонил еще раз. Снова ответила женщина. -Я что-то непонятно объяснила?! -Да уж, не совсем понятно. -Позвонишь еще раз – я сообщу в полицию. На этот раз трубку бросил я, смекнув, что она явно не настроена на разговор. Семейка у них, похоже, та еще. Я вернулся к работе и еще долго не мог понять, чем так сильно провинился. Теперь мне придется встретиться с Ньютом лично, иначе книгу никак не достать. В голове мелькнула мысль сходить к ним домой после работы, может, в живую разговор пройдет лучше. Я решил подумать над этим и до самого вечера работал, вынашивая в себе эту мысль. После окончания рабочего дня я сел на автобус и все же добрался до их дома, долго стоя на дороге и не решаясь стучать. Это был маленький милый домик, выкрашенный в салатовый цвет. На лужайке около него были высажены молодые голубые ели. Стояли детские качели и прыгательный батут. Все это было довольно мило, но я порядком устал стоять под дождем и все же зашел на крыльцо. В доме горел свет, но на стук никто не отреагировал, и я заглянул в окно гостиной. На ковре сидела девочка и что-то увлеченно рисовала в альбоме. Если она дома одна, это объясняет, почему я все еще здесь. Скорее всего, ей запрещено открывать кому-либо вечером. Я осторожно постучал по стеклу костяшками пальцев, и она повернулась ко мне. Глаза ее расширились от удивления, я не понял, почему. Может быть, она испугалась парня в капюшоне, стоящего возле ее окна после наступления темноты. Во всяком случае, я был удивлен не меньше. Длинные белокурые волосы, собранные заколкой, падали ей на лицо. Темно-карие глаза изучали меня где-то с половину минуты, и я почувствовал, как сердце в груди стало биться неровно, будто сбитая наземь птица. Она отбросила альбом и через минуту появилась на пороге, взирая на меня с испугом снизу вверх. Я смотрел на нее не менее вызывающе. Знаете, как порой бывает, когда что-то из сна встречается тебе наяву. Это странное чувство. Ты начинаешь думать, что это что-то невообразимое и чудесное. Что твое подсознание готовит тебя к будущему, что ты даже можешь знать, что случится с тобой. Ты восхищен этим. Я же всего этого не чувствовал. Я даже не скрываю того, как был напуган. Ее губы дрожали, как будто она хотела что-то сказать. Я тоже не мог произнести ни слова. Наконец она сжала маленькие кулачки и выпалила: -Томас? Я открыл рот, но вместо устного согласия поспешно кивнул. Она убежала вглубь дома. Я остался на крыльце. Так же скоро она вернулась, держа под мышкой книгу, за которой я гнался. Закрыла за собой дверь, схватила мою руку и побежала со мной на задний двор. Она вела себя так, будто совсем не боялась. Она одна, на улице почти ночь, я незнакомый ей человек. А она отвела меня в палисадник, села на мокрую траву и, широко раскрыв глаза, протянула мне книгу. -Я… - Да. Я снова не мог ничего сказать. -Не говори никому, что я дала ее тебе. И больше не звони. Мама не любит, когда ей напоминают о… - она замолчала. -Он еще не помирился с родителями? -О чем ты? -Ньют. Он вчера сказал, что они выгнали его из дома. -Он… - она запнулась и ее губы снова задрожали. – Он так сказал? -Да. И, кстати, откуда ты знаешь меня? – Я пытался говорить непринужденно. -Ньют рассказывал о тебе. Он часто приходит навестить меня. Он много говорит. Он рассказывал о тебе. – Она так волновалась, что начала повторяться. – Ты… Ты тоже его видишь? Я нахмурился, потому что не понял сути этого вопроса, я же только что сказал, что виделся с ним вчера. -Я не совсем понимаю… -Ты тоже его видишь?! – переспросила она громко. -Он… Он приходил вчера. В чем, черт возьми, дело?! – Я почувствовал себя неловко за то, что выругался при ребенке, но она будто и не заметила. -Ньют… - Она подняла на меня глаза, полные слез. - Ньют погиб больше двух недель назад.

***

Позже я не помнил, как добрался до дома. Я уселся в кресло, отбросив Ремарка на кофейный столик, и долго вглядывался в переплет книги, сомневаясь в реальности происходящего. Сначала я решил, что все это глупая шутка. Ну кто поверит словам маленькой девочки? Но если так, то чем объяснить реакцию ее матери? Чем объяснить что сама она была так напугана и взволнована. Она плакала искренне. Потому что маленькие белокурые девочки вряд ли могут быть хорошими актрисами. Ладно. Теперь это все казалось помешательством. Я определенно спятил. Возможно, это все операция. Я ведь после нее был сам не свой и вот… Спятил. Но тут же понял, что и это чушь. Помешательство не бывает групповым. Ведь его сестра не переносила никакой операции и уж точно не смахивает на сумасшедшую. И теперь я не знал о чем думать. Я перебирал по крупицам все, что знал о Ньюте. Собирал, будто на нитку, все наши встречи и разговоры, которых было не так уж и много. Я не понимал, я был напуган, я сомневался, я ходил кругами по комнате. Я брал в руки книгу и снова клал ее на место, я тер глаза, я курил. Я медленно сходил с ума. Я промаялся до глубокой ночи и сам не заметил, как уснул. Сном без сновидений. Утром я позвонил на работу и сказал, что заболел. Это, собственно, не было ложью. Я чувствовал себя больным. Я чувствовал себя чуть ли не умирающим. Я сел в машину и поехал в больницу. Мне нужна была помощь. Мне необходимо было, чтобы кто-то уверил меня, что я сумасшедший. Потому что поверить во что-то иное я был не готов. Я чувствовал себя неуютно в машине. Давно не садился за руль. Я ехал медленно, заставляя себя не прибавлять скорость, хотя мне хотелось этого. Казалось, будто что-то преследует меня. Что я должен скрыться, исчезнуть. Я все же поехал быстрее. Я миновал центр города, проехал по оживленному проспекту. Въехал на мост. Я въехал на мост и почувствовал, что больше не могу дышать. Это было похоже на паническую атаку или вроде того. Я остановился. Мне сигналили и я включил аварийку, пытаясь прийти в себя, держа руку на трепещущем сердце. Я вышел из машины. Я открыл капот. Я порвал ремень и закрыл капот. Я вызвал эвакуатор. Я пошел дальше пешком. Меня преследовал страх. Что-то происходит. Почему я испугался? Почему не смог ехать дальше?

***

-То есть, вы утверждаете, что… Имеете беспричинные страхи, испытываете чувство тревожности и наблюдаете странные видения? – Врач прочел записи, которые сделал с моих слов. Я кивнул. -Томас, скажите, что вы сами об этом думаете? -Я… Я не знаю. Такое бывает после операции? -Если только вы уникальный случай. Я не стану ничего утверждать пока, давайте понаблюдаем за вашим состоянием. А пока, думаю, стоит назначить вам кое-какие препараты. И да. Мне выписали таблетки. Которые хранились с особым контролем в больнице. Которые мне выдали под роспись. Я почувствовал себя настоящим психом. Я вызвал такси и за всю поездку ни разу ни о чем не подумал. Я был в ментальной коме. Мой мозг оцепенел. Он отказывался думать. Дома я забился в комнату и долго лежал на кровати после принятия таблеток. Я не хотел даже пускать Бруно в спальню, поэтому закрыл дверь. Ньюта не было. Я поймал себя на мысли, что хотел бы либо увидеть его сейчас, либо не видеть больше никогда. Я попытался убедить себя, что все это мое отравленное сознание. Что Ньюта я выдумал. Может быть, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Но все же я понимал. Краем сознания понимал, что не выдумал его. Все было необъяснимо. Если только я совсем не шизофреник. Я подумал, что он понял, что я знаю. Конечно, он понял. Еще тогда, когда соврал мне, что шрам на щеке получил в пьяной драке. Он все понял и поэтому его нет. Я открыл книгу, которую устроил на подушке рядом с собой. Я пролистал ее. Там были пометки, маленькие обрывки бумаги в качестве закладок. Записи на полях аккуратным мелким почерком Ньюта. И все это меня даже не возмутило. Я рассматривал этот вандализм чуть ли не с нежностью. -Я не понимаю… - Сказал я вслух. -Понимание обычно не приносит ничего хорошего, Томми. Я вздрогнул и обернулся. Ньют стоял прямо передо мной. Весь будто сплетенный из лунного света. -Не пугайся. – Он присел на край кровати, и я отодвинулся подальше. – Тебе нравится книга? Он не дождался моего ответа, нахмурился и стал цитировать наизусть. -От судьбы никому не уйти. И никто не знает, когда она тебя настигнет. Какой смысл вести торг со временем? И что такое, в сущности, длинная жизнь? Длинное прошлое. – Он улыбнулся мне. – Наше будущее каждый раз длится только до следующего вздоха. Никто не знает, что будет потом. - И что будет далее последнего вздоха… - сказал я, сам не понимая, что несу. Ньют улыбнулся. Я смотрел на него, готовясь в любую минуту реагировать. На что? Этого я не знал. Он вгляделся в мое лицо и его улыбка исчезла. -Ты боишься меня? – спросил он с болью в голосе. Я не ответил. – Вижу, что боишься. Я не удивлен. Повисла долгая тишина. Ее нарушал лишь ветер, врывающийся через открытое окно. Ньют сидел, сплетя руки в замок и наклонив голову. -Я не хотел, чтобы ты знал. Зря Лиззи сказала тебе. Я знал, что так будет. С ней было так же. Но она еще ребенок, и ей проще поверить в невозможное. Я не хотел тревожить ее, но видел, как она скучает. И ты… Прости… Я допустил ошибку. Я не должен был даже приближаться к тебе. -Но сделал это. Он кивнул и выглядел подавленным. Я с чего-то тихо рассмеялся и он посмотрел на меня как на психа, будто все это, все происходящее, - нормально, а я явно не в себе. -Ты ведь даже не настоящий, да? – Я улыбался. – Выдумка. Небылица. Тебя нет. И не было, наверное, никогда. Ньют искоса взглянул на меня. -Томми… Чем тебя накачали? -Какая, к черту, разница?! – Я вскочил с постели и встал напротив него. Теперь я не боялся. Что может сделать плод моего больного воображения. Что может сделать пустота, с которой я говорю? -Ты не в себе… - Сказал он и тоже поднялся. -Я не в себе? Как ты проницателен. Я разговариваю с якобы умершим человеком. Похоже на обыденную ситуацию? -Я понял. Ты считаешь себя сумасшедшим. Поэтому что-то принял. Я это уже наблюдал с сестрой. Ей тоже назначили таблетки. Я молчал. -Ты не настоящий. – Сказал я после долгой паузы, глядя прямо ему в глаза, которые в темноте казались черными омутами. -Не надо убеждать себя в этом, иначе и правда крыша поедет. Постарайся успокоиться, ладно? – он сделал шаг ко мне. – Я настоящий. -Нет! – мой крик отозвался звоном в ушах. – Нет. Ты путаешь меня. Ты специально меня путаешь. Он казался очень спокойным, он пытался передать мне это спокойствие, но я не хотел поддаваться ему. Ведь я думал, что поддаюсь болезни. -Томми, прошу… Он подошел ближе с вытянутой рукой, как будто боялся, что я могу выкинуть что-нибудь… Сумасшедшее? -Послушай. Я здесь. Ты не болен. Понимаешь? Моя вспышка ярости сменилась чем-то вроде глубокого отчаяния. -Я болен. Ньют, я болен. Он подошел совсем близко. Он положил руки мне на плечи и сочувственно разглядывал мое лицо. Он не знал, что еще сказать и просто качал головой. -Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы ты был. Но тебя нет. Ты – иллюзия больного рассудка. Ты – мой пропуск в психушку и прыжок в бездну сумасшествия. Ты нереален. -Томми, поверь мне. Просто поверь. Я поднял голову и посмотрел ему в глаза. В черноте этих омутов я увидел два своих отражения. Два потерянных лица. Ньют дотронулся моей щеки пальцами, и я почувствовал их ледяной холод. Он приблизился, меня всего окатило холодным ветром, и я задрожал. Его губы прикоснулись к моим. Я почувствовал, что окончательно теряю крупицы рассудка, падаю в бездну. Я ухватился за то, что хотя бы казалось реальным, потому что все вокруг утратило смысл. Я ответил на поцелуй. Мои руки сцепились за спиной Ньюта, он взял мое лицо в ладони. Поцелуй из нежного перешел в страстный. Если все это выдумка, то я готов был отдаться ей полностью. Мы упали на кровать. Ньют навис сверху, его глаза искрились, когда он всматривался в мое лицо, пытаясь понять, о чем я думаю. А я ни о чем не думал. Ньют не улыбался. Вместо него это сделал я. Я сделал рывок, и вот уже он оказался подо мной. Не стирая улыбку с лица, я завозился с пуговицами его рубашки. Он поднял с постели руку, будто хотел остановить меня. -Томми… -Не говори ничего. Из-под рубашки на его белой груди стало появляться что-то темное. Рывком я разорвал последние пуговицы и замер. Грудь рассекал шрам. Ужасный шрам, похожий на мой. Темный, незаживающий. С наложенными неровными швами, будто рану зашивали наспех. Так штопают мертвецов. Ньют облизал губы и отвернулся. Я слез с него, он поднялся, повернулся ко мне спиной, но застегивать рубашку не стал. Я поднял руку и, казалось, тянул ее к нему целую вечность, пока наконец не коснулся пальцами его спины. -Да, Томми, я не собираюсь растворяться в воздухе. -Прости. -За что? Это я чуть не сделал тебя психом. -Я не верил тебе. Он молчал, а затем заговорил очень тихо. -Я настоящий, Томми. Я здесь. Я осязаем. И мое сердце бьется. – Он повернулся. – У тебя в груди.