12 лет из моей жизни

В 11 лет мы познакомились. Я перешла в другую школу, в новый класс. Я зашла в кабинет и сразу же увидела его. Он был другим. Чертовски другим. Вокруг него была другая атмосфера, другой воздух, вокруг него текла другая жизнь. Меня посадили с ним за одну парту, и он казался мне самым клевым парнем в моей жизни.  В 12 лет мы стали лучшими друзьями. Каждый день мы с ним общались и потом просто уже не могли друг без друга. Общие неприятности, общие передряги, общие проблемы. В какой-то незримый для нас момент мы перестали существовать по отдельности. Мы стали практически единым целым. В 13 лет я поняла, что он мне больше, чем друг. Я просто резко заметила, что не могу смотреть на него без восхищения. А день в школе, когда он не пришел, был сущим адом. Я просто хотела, чтобы он был всегда рядом и нежно держал меня за руку, как делал раньше, но перестал делать сейчас. В 14 лет я первый раз плакала из-за него. Мы поругались из-за какого-то пустяка, но в голове постоянно всплывал его мальчишеский презрительный взгляд. Конечно, потом мы помирились, но те дни для меня были хуже апокалипсиса. В 15 лет мне стало невыносимо находится рядом с ним. Я понимала, что влюбилась в него и могу испортить нашу дружбу. Он относился ко мне как к другу, не более. Это понимали все, а я пыталась надеяться на обратное. В 16 лет я потеряла его и нажила себе заклятого врага. Я сказала какую-то несусветную глупость в адрес какой-то девчонки, которая всегда красила губы черной помадой, а он обозвал меня дурой. На следующий день я заметила на его губах яркий развод помады. Черной. Мы с ним перестали общаться. В 17 лет я возненавидела эту жизнь. Я смотрела как эта парочка обнимается на каждом углу и целуются так, как будто хотят съесть друг друга. Я не знала, что сложнее сдерживать: рвоту или слезы. Мы так и не общались. Когда мне было 18, его сбила машина. Он был в коме 3 месяца. За эти 12 недель она ни разу не пришла навестить его. За эти 92 дня я отходила от него только для того, чтобы поесть или сходить в туалет. В 19 лет я пообещала, что никогда его не брошу. Он очнулся, неразборчиво шепча мое имя. Я плакала навзрыд, когда он слегка сжал мою ладошку. Наш первый поцелуй был сухим, из-за его пересохших губ, и соленым, из-за моих слез. В 20 лет он сказал, что любит меня. Он окончательно поправился и ни на шаг не отходил от меня. Я поняла, что ради этих моментов готова страдать вдвое больше. Я уже не помню, как он сделал мне предложение, но наша свадьба была незабываемой, это точно. В 21 год нас стало трое. Когда я сказала, что беременна, он, крепко обнимая меня, сказал, что никогда не был так счастлив. Когда он зашел в мою палату, а на руках я держала маленький комочек, он признался, что готов был разнести всю больницу, когда слышал мои крики за дверью. В 22 года я нарушила свое обещание. Я никогда раньше не задумывалась, что если самолет, в котором я возвращалась бы в свой родной город, будет падать, то я буду сдерживать слезы лишь потому, что больше не увижу двух своих любимых человечков. И вот сейчас я даже не беспокоюсь о том, что умру. Со мной все ясно. А вот, что будет с ними?… Когда мне должно было исполниться 23, он пришел на мою могилу с ребенком на руках и сказал, что никогда не простит мне моего обмана. Наша девочка громко плакала.