Один год

- Один год, - начал с места в карьер Глеб, едва Вадим успел открыть дверь. - Что? – не понял Вадик, машинально пропуская брата квартиру. Еще вчера вечером они в очередной раз в пух и прах разругались по телефону, причем градус эмоционального накала буквально за считанные минуты от нуля взлетел до точки кипения, и вместо спокойной ночи братья послали друг друга нахуй. А значит, по сложившейся традиции, Глебу надо было дать два-три дня, чтобы остыть, и ни в коем случае не трогать его до истечения этого срока. Но тут он заявился сам. Причесанный, гладко выбритый, трезвый, а главное – спокойный. Будто и не было накануне между ними бессмысленных военных действий. - Давай проведем вместе один год, - пояснил младший Самойлов, снимая ботинки. - Днем ты можешь быть где угодно и с кем угодно, но ночи только мои. Все триста шестьдесят пять. Вадим, едва не потерявший дар речи, непонимающе уставился на младшего. - Зачем это? – все же перешагнул он через неловкую паузу. - Трахаться хочется, - зло огрызнулся Глеб. - А ты, хоть и мудак... но делаешь это лучше всех. - Я всегда знал, что ты меня любишь, - со спокойной улыбкой, которая расцвела на его губах после братского комплимента, проговорил Вадик, и спросил: - А целый год зачем? Одной ночи не хватит? - Вадик, - робко начал Глеб, подойдя к брату вплотную, впиваясь в него взглядом. - Тебя у меня не было шесть лет, ты думаешь, что одна ночь сможет это компенсировать? Вадим вздохнул: - Но ты, кажется, недавно женился? Заметь, я даже не спрашиваю, почему ты не пригласил меня на свадьбу. - Я не был уверен, что ты одобришь мой выбор. - Твой выбор я даже комментировать не хочу. - Ну, вот, - пальцы Глеба скользнули по плечам старшего. - Но я так и не понял, почему свежеиспеченному мужу не хватает секса? - Вадь, я разочарован, - младшему Самойлову ужасно хотелось стащить ко всем чертям с брата одежду, и закончить этот день в постели с ним. Без всяких лишних слов и объяснений. - Если бы ты хоть немного следил за моей личной жизнью, то знал бы, что я уже развелся. Вадим округлил глаза и в упор посмотрел на Глеба: - Знаешь, это… это, блять, рекорд. Твой личный. Поздравляю. От взгляда старшего у младшего захватило дыхание, и дрожь пробежала от пяток до самой шеи. Он, смутившись, отвел глаза. - Ну, хорошо, - Вадик постепенно завладевал ситуацией. - А как быть с турами, с концертами? Об этом ты подумал? Хочешь-не хочешь, а придется ночевать в других городах. – Вадим выдержал красноречивую паузу. – Отдельно друг от друга. - Эмм… - лицо Глеба на секунду омрачилось, но он тут же встряхнулся. - Я буду ездить с тобой. – В голубых глазах промелькнуло до боли знакомое выражение любовного деспотизма, и с надеждой добавил: - А ты со мной. - В качестве багажа? – усмехнулся Вадим, но черты его лица уже немного смягчились от дорогих сердцу воспоминаний. Глеб молчал, медленно изнывая от желания. - Думаешь, наше присутствие можно будет скрыть от других? – продолжал Вадик, словно не замечая состояния брата, легонько касаясь его своим дыханием. Глеб впитывал его в себя и делился своим, надеясь разжечь в старшем огонь страсти, и завернуться в его объятия. - Вадь, возьми паузу, - тихо предложил он. - Неужели ты не устал от концертов? - А ты устал? – помолчав, вопросом на вопрос ответил Вадик. - Безумно, - кивнул головой Глеб. Он действительно устал от таких концертов. Он пропустил тот момент, когда творчество, приносившее удовольствие, превратилось в каторгу, а концерты и творческие вечера стали совсем невмоготу. - Я никуда не хочу. Старший рассматривал младшего долго, внимательно исследуя его глазами. Младший боялся. Но вот только чего? Быть отвергнутым? Или было что-то еще? Недосказанное. - Ты знаешь свой гастрольный график? – уточнил Вадим. - Ну… - на лице Глеба появилось озадаченное выражение. - Летом концерт в Москве, осенью, кажется, тур по Уралу. – Принялся перечислять он, но почти сразу же запнулся. - А дальше? Самойлов-младший задумался, мучительно стараясь припомнить свое концертное расписание. - Дальше я не помню, - промолвил он, но тут же с готовностью предложил: - Можно в интернете посмотреть. - Ну, естественно, - пробубнил Вадик. - Привезли - на сцену вывели - со сцены увели - увезли. Насыщенная гастрольная жизнь. И неважно, в каком ты городе, главное, чтобы бухло было. А с ним, что Урюпинск, что Нью-Йорк, один хрен. Глеб замолчал, не зная, чем здесь можно парировать. - В общем, у меня осталось выступление в «Крокусе» на «Брате», насколько я знаю, ты там тоже заявлен, еще несколько концертов недалеко от Москвы, и небольшой тур. Летом я, не считая выездов на фестивали, думал немного отдохнуть, а к осени готовлю новую программу. – Сообщил Вадим младшему. - Начну с Москвы и Питера, а ближе к зиме поеду в новый тур. Глеб смиренно понурил голову. Он, конечно, не особо рассчитывал на то, что Вадик отменит все свои концерты на ближайший год, тем более учитывая то, каким они пользуются успехом, но все же немного надеялся на это. А при напоминании о выступлении на «братском» фестивале сердце его ощутимо кольнуло болью. На осеннем аналогичном фестивале Хакимов ясно дал ему понять, чтобы он даже и думать не смел о выходе со старшим на одну сцену, хотя к тому времени Глеб уже пообещал брату исполнить вместе «Секрет». Пришлось юлить и изворачиваться, что в итоге привело к очередной ссоре. - Кстати, - Вадим только сейчас обратил внимание на большую сумку, которую младший бросил у порога. – А ты, я так понимаю, уже с вещами приехал? - Какой ты догадливый, - проговорил Глеб, не поднимая головы, пряча неловкость за сарказмом. Вадик снова испытующе посмотрел на брата. - Может тебе жить негде, и ты для этого разыграл весь этот спектакль? - Вадь, если бы это было так, то я бы не требовал от тебя проводить все ночи со мной, - без колебаний ответил он. И Вадиму почему-то стало жаль младшего. Неужели в его жизни не было ни грамма любви? - Ладно, - сказал он примирительно. - Дай мне время подумать, а то свалился, как снег на голову, а я терпеть не могу принимать решения впопыхах. Глеб замер, а затем, многозначительно взглянув на старшего, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. - Мне уйти? – невинно спросил он, теребя пальцами вторую пуговицу. Вадим отвел взгляд от слегка оголившейся кожи брата, не давая себе вступить на заветную и в тоже время опасную территорию. - Можешь остаться. Равнодушие в его голосе отрезвило младшего. - Мне все равно нужно съездить на студию ненадолго, - продолжал Вадим после секундной заминки. - Вернусь – поговорим. Последние два слова вселили в Глеба надежду. Он оживился и даже вспомнил, что за весь день еще ничего не ел. - А у тебя еда есть? - Закажи себе пиццу, - Вадик положил на подзеркальную полку в коридоре деньги, и начал собираться. Конечно, ехать на студию, на ночь глядя, не было никакой необходимости, но Вадиму просто нужно было побыть одному, чтобы в спокойной обстановке, без Глеба, без его наглых, раздевающих душу глаз, обдумать это, мягко говоря, странное предложение. Выгнать его он не мог, и поэтому предпочел уйти сам. Около часа Вадик кружил на машине вокруг соседних кварталов, пытаясь просчитать все плюсы и минусы. Присутствие Глеба рядом каждую ночь давало бы ему повод хотя бы на время перестать за него волноваться и обрести душевное равновесие. Где бы тот не был днем, ночами он будет рядом. Живой. И в безопасности. Так же имелись и другие преимущества, от одной мысли о которых сердце начинало биться учащенно – секс с младшим всегда был фантастическим, заоблачным, на грани сумасшествия. Триста шестьдесят пять ночей полного, безраздельного обладания им. Но с другой стороны, отношения с братом были уже давно напряженными и неустойчивыми, и Вадим не мог сказать, что безумно желает вновь погрузиться в болезненный водоворот склок и скандалов. Если учесть, что их даже вполне безобидно начинающиеся разговоры по телефону, от одного неосторожного слова или вопроса, превращались в дичайший спор с матом и ором… Старший Самойлов беспомощно взглянул в зеркало заднего вида. День растворялся в хмурых вечерних сумерках. Он развернул машину в сторону дома. Нервная дрожь кое-как улеглась. Решение было принято.