Один год

Глеб был уверен, что Вадик согласится на его предложение и поэтому сразу после его ухода, заказав себе большую «Пепперони», принялся разбирать сумку. «А даже если не согласится, я все равно что-нибудь придумаю». Он не собирался отрекаться от своего намерения. Самойлов-младший развешивал на свободные вешалки рубашки, раскладывал на полках джинсы, футболки, белье и носки, слегка потесняя вещи брата, и напевал себе под нос: - Ты меня ненавидишь-видишь, но меня не обидишь-бидишь… Я тебя ненавижу, но, но, но, но к тебе я все ближе все равно… Перекусив доставленной пиццей, Глеб продолжил свое обустройство на новом месте. Ему всегда нравилась квартира старшего – большая, светлая и уютная. Такая, какой и должен быть дом. Настоящий дом. Свой дом. С теплым ковровым покрытием, по которому так приятно ходить босиком, с картинами на стенах, с фотографиями на полках, с большими цветами в горшках на подоконниках, с гитарой в углу. И с запахом кофе. Из недр своей необъятной сумки он извлек красное сатиновое постельное белье и принялся перестилать кровать старшего, стащив с нее простыни с абстрактным орнаментом. Увлекшись, Глеб не услышал, как вернулся Вадим. - Уже хозяйничаешь? Младший испуганно вздрогнул и, обернувшись, увидел, что старший стоит в дверях спальни. - Черт, ты меня напугал! – воскликнул Глеб. - Прости, я не специально, - Вадик коснулся пальцами выключателя, добавляя искусственного света в комнате. – Это что, остатки былой роскоши? – Он кивнул на постельное белье. – Разделили с женой совместно нажитое имущество? - Не совсем так. - А как? – Вадим наградил младшего хмурым взглядом. - Во что ты превратил пока еще мою кровать? - Я просто… Просто наводил порядок, - нашелся младший, поправляя подушки. - То есть, придал моему порядку еще большую аккуратность? - Точно, - не без гордости согласился Глеб, улыбаясь. - Может, мне в ближайший год и услуги домработницы не понадобятся? – спросил Вадим, складывая на прикроватный столик мобильник и часы. - Ну, Вадик, я пока не был бы так категоричен, - пробормотал Глеб. - Я не волшебник, я только учусь. - Тогда твоя первая работа над ошибками - коробку от пиццы унеси, будь добр, на кухню. - Ага, да. Извини. – Младший подхватил коробку, в которой еще оставался один кусочек остывшей пиццы. – Хочешь? – Он взял его двумя пальцами и поднес к лицу брата. - Нет, - увернулся Вадик. - Я могу подогреть в микроволновке. - Нет, я же сказал, - чуть жестче повторил Вадим. - Ну, как хочешь, - Глеб по дороге на кухню сжевал оставшийся кусок, выбросил коробку, вымыл руки и вернулся в спальню. - Поговорим? – Вадик дожидался брата, сидя в кресле. Глеб встал напротив и, не отвечая, принялся медленно стаскивать с себя рубашку. - У меня будут свои условия, - предупредил Вадим младшего. - Выполнимые? – рубашка приземлилась у ног старшего. - Вполне, - не глядя на брата, ответил Вадик. - Во-первых, твое время действует с полуночи до семи утра. - До восьми хотя бы, пожалуйста, - тут же перебил Вадима Глеб. - Ладно, посмотрим, - неопределенно отозвался старший. – Во-вторых, домой не позже одиннадцати, опоздаешь, дверь запру изнутри. Младший открыл было рот, чтобы что-то возразить, но не успел. - Исключения составляют лишь те дни, когда у тебя концерты. Да и тогда ждать тебя до утра я не намерен. Концерты у вас длятся не больше часа, автографы ты не раздаешь. А значит, порвали мечту, вызвали такси и домой. Глеб даже забыл, для чего он снимал рубашку. Слова брата были холодны, и надежды на то, что старший займется с ним любовью становилось все меньше. Вот только при одном взгляде на Вадика низ живота упрямо сводило острым желанием. Вадим тем временем продолжал: - В третьих, никого сюда не водить, ни баб, ни мужиков. - У меня из мужиков только ты, - откликнулся младший, заставляя себя не упустить нить разговора. - К твоим сомнительным дружеским связям это также относится. Я думаю, что мне нет смысла перечислять всех поименно. - Я понял тебя, - смиренно проговорил Глеб. - В четвертых, никаких сцен ревности мне не устраивать. Кого я трахаю днем тебя волновать не должно. Младший встрепенулся, и торопливо заметил: - После меня у тебя еще будут силы кого-то трахать днем? Вадим сверкнул в сторону брата глазами: - Будут, не сомневайся. Глеб вздохнул, чувствуя привкус поражения. Вспомнив множество фоток поклонниц Вадима в обнимку с ним после каждого концерта, он не сомневался. Самойлов-младший в нерешительности помолчал и продолжил свой стриптиз. Старший не двигался, не пытался помочь. Лишь смотрел на брата. Хищно и жадно. Глеб привалился спиной к стене и немного горько усмехнулся: - Раньше ты бы уже набросился на меня. Или я тебя больше не возбуждаю? - Хватит болтать, - хрипловато отозвался Вадим. - Продолжай лучше. Глеб снял джинсы и, оставшись в одном белье, прикрыл глаза. Буквально через секунду он почувствовал теплое дыхание брата на своем бедре. Младший сделал глубокий вдох, чтобы унять охватившую его дрожь такого до боли знакомого, но уже тысячу лет не испытываемого, возбуждения. - Вадь… - Ммм? - Назови меня, как раньше, - едва слышно прошептал он. - А как раньше? – губы Вадика скользили по контуру белья, лишь слегка прихватывая кожу. - Ну… - щеки Глеба мгновенно окрасил румянец. – Малыш. – Выдохнул он, поддавшись ближе к старшему. - Не такой уж и малыш, - усмехнулся Вадим, проводя ладонью по его члену, и слегка подталкивая брата в сторону кровати. - На таком постельном белье я могу назвать тебя только своей маленькой шлюшкой. Но даже эти слова из уст старшего звучали нежно, вкусно и невероятно возбуждающе. - Оно тебе не нравится? – Глеб попытался потереться о брата отвердевшим членом, рвущимся выбраться из сковывавшего его белья. - Малыш, тебя я могу трахать на чем угодно, - руки Вадика избавили брата от последней детали одежды. - Черт, я впервые за шесть лет трезвый и обнаженный одновременно, - губы младшего растянулись в улыбке. Вадим смерил брата пристальным взглядом, но никак не прокомментировав его реплику, начал раздеваться сам. Глеб рассматривал старшего жарко, бесстыдно и восхищенно. - Слушай, ты так смотришь, будто увидел восьмое чудо света, - Вадим лег рядом, и руки брата тут же обвили его. - Учитывая все обстоятельства, одно то, что я оказался в твоей постели, уже само по себе чудо, - пальцы Глеба выводили замысловатые узоры на теле старшего. - В этом ты прав, - согласился Вадик и опустил ладонь на его член. - Трахни меня, - полупросьбой-полутребованием прошептал младший. Всего два слова, и низ живота старшего опалило жгучей волной предвкушения. Он готов был ворваться в брата сразу же, одним мощным толчком заставить его вспомнить все, но что-то удерживало его. То ли боязнь причинить младшему боль, то ли что еще, идущее откуда-то из глубины души. Чувство, которое Вадим отсек от себя сразу после расставания с братом. Хотя он прекрасно помнил, как тот обожал наказания, и периодически буквально требовал их, рассказывая каким плохим мальчиком он был. - Смазку принес? – прервав свои раздумья, спросил Вадик. - Да, я подготовился, - тут же отозвался Глеб. - Сейчас. – Он пополз к краю кровати, но старший остановил его. - Скажи где, я сам достану. - В правом боковом кармане сумки. Вадим достал нужный тюбик, выдавил смазку себе на пальцы, аккуратно распределил ее вокруг тугого входа брата и, осторожно надавливая двумя пальцами, смазал изнутри. - Похоже, у тебя никого не было, - удовлетворенно хмыкнул он. - Я себя для тебя берег, - Глеб смело приподнял бедра, вверяя себя брату. Вадим осторожничал недолго. Аппетит разгорелся до волчьего буквально с первых двух толчков. Он брал младшего ненасытно. С жадностью. Глядя прямо в его глаза. Будто вычитывал в них не сказанные вслух слова. Два дыхания слились в одно. Вкус поцелуев опьянял и дразнил. - Еще… - младший вдавливал пальцы в плечи брата. - Давай же, - задыхаясь, просил он стонами в его губы, плотнее обвивая ногами бедра старшего. Тишина на миг замерла в полутемной спальне, а затем взорвалась сдвоенным криком примирительного оргазма.