Один год

В три часа пополудни веки Глеба медленно и нехотя приоткрылись. Прислушавшись, он уловил странный звук, исходивший то ли из кухни, то ли еще откуда-то. Младший Самойлов сонно улыбнулся. «Вадик дома, - подумал он. – А значит, у меня сейчас будет горячий супчик, и еще что-нибудь вкусненькое». Он откинул одеяло и потянулся аки кот в предвкушении сметаны. Затем сполз с кровати, оглянулся в поисках одежды, но вспомнив, что перед сном все загрузил в стиральную машинку, вышел из спальни, в чем был. То есть ни в чем. Домработница Нина Алексеевна, приходившая к Вадиму раз в неделю делать уборку, сосредоточенно пылесосила ковер в большой комнате, когда распахнулась дверь, и на пороге во всей своей красе возник не очень молодой, но достаточно симпатичный мужчина. - Матерь Божья! – воскликнула женщина, выронив от неожиданности шланг пылесоса. - Черт! – Глеб на секунду оторопел, но тут же поспешил прикрыться руками, словно футболист перед штрафным ударом, и медленно попятился обратно. - А ну, стой! – велела Нина Алексеевна и, зашуршав юбкой, с воинственным видом пошла на Самойлова. - Ты как попал в квартиру Вадима Рудольфовича, голодранец? - Да я теперь живу тут, - по лицу Глеба скользнула тень бледной улыбки. - Вадим Рудольфович не говорил, что кому-то сдал комнату, - женщина подозрительно разглядывала младшего Самойлова. – Что, тоже из этих молодых дарований, что в Москву приехали, а жить негде? Хотя ты и не очень молодой что-то… - Да нет, - покачал головой Глеб. - Я с Вадиком, понимаете? Нина Алексеевна почуяла неладное. - Как это? – спросила она, наступая на Самойлова, и тем самым оттесняя его обратно к спальне. Глеб ударился плечом о косяк и ойкнул. Взору домработницы предстала разобранная постель, переливающаяся красными шелковыми оттенками, и она неловко закашлялась. - То есть… ты из этих что ли? – женщина неопределенно покрутила рукой у виска, задумчиво нахмурившись. – Альфонсов? - Да нет же, - начал терять терпение Самойлов. - Я брат Вадика. Глеб. Глеб Самойлов. Слышали? Второй из «Агаты Кристи»! Нина Алексеевна пожала плечами: - Нет, не слыхала. - Родной брат. Младший. – Продолжал объяснять Глеб. - Я временно живу у него. Тут из коридора раздался звонок стационарного телефона, но Глеб не решился двинуться в его сторону, так как до сих пор был не одет. - Возьмите трубку, пожалуйста, - обратился он к домработнице. – А я оденусь пока. Женщина, смерив его недоверчивым взглядом, все же покинула спальню и направилась в коридор. - Да, да, Вадим Рудольфович, - слушал Глеб громкий голос Нины Алексеевны, прячась за створками шкафа в поисках одежды. - Ну, что же вы не предупредили? Я же его чуть на улицу не выгнала, в чем мать родила. Он мне говорит, что ваш брат, а я не пойму можно ему верить или нет. Лицо такое… жуликоватое, а сам тщедушный. Хорошо. Теперь поняла. Младший Самойлов натянул на себя свободные домашние штаны и футболку, но счел за благо не выходить из спальни пока домработница не уйдет. Но к его огорчению, Нина Алексеевна оказалась женщиной чересчур ответственной, и даже не думала уходить, пока не наведет порядок во всех комнатах. - Я… я сам тут уберусь, - пролепетал младший Самойлов, снова забравшись в постель. - Четыре часа дня, а ты все в кровати прохлаждаешься, - покачала головой женщина, поднимая жалюзи, и не обращая внимания на его слова. - Почему не работаешь, тунеядец? Глеб окинул Нину Алексеевну возмущенным взглядом. Его - тонкую творческую натуру обозвали тунеядцем. - Я работаю, - сказал он в свое оправдание. - Я песни пишу, а для этого необязательно вылезать из постели в семь утра. И вообще, вы можете спугнуть мою музу своим пылесосом, она у меня любит тишину. - А ты можешь оставить меня без зарплаты, - возразила женщина и, не обращая внимания на слабый протест Самойлова, вкатила в комнату пылесос и нажала кнопку. Глеб понял, что не выдержит нарастающего шума, и тихо ретировался на кухню. Там, заварив себе чайный пакетик, он устроился с кружкой на подоконнике и прикурил сигарету. Звук пылесоса медленно, но верно выводил его из себя. Он прислонился лбом к оконному стеклу и горестно вздохнул. Он с трудом дождался, когда домработница наконец-то завершит уборку и покинет квартиру. И как только это счастливое событие произошло, он тут же запер за ней дверь на щеколду. - Ходят тут всякие... Глеб машинально взглянул на себя в зеркало и решил принять душ. А минут пятнадцать спустя, порывшись в баре брата, смешал себе нехитрый коктейль из виски и минералки и, развалившись на кровати, включил ноутбук. Он подавил в себе желание зайти во «вконтакте», чтобы почитать что-нибудь лестное о себе любимом, а потом бы, оставив парочку нелицеприятных комментариев своим злопыхателям, гордо удалиться. Подумав несколько минут, Самойлов-младший решил развлечь себя другим способом. - Слава яйцам, еще не все сайты с порнушкой заблокировали. Через полчаса Глеб стал мысленно умолять брата вернуться домой пораньше. «Твой зайчик сходит с ума от желания», - написал он смс старшему. Три минуты спустя пришел ответ: «Буду через час. Можешь пока сам потрогать себя. Но сильно не увлекайся». Глеб, возбужденный до предела, издал разочарованный стон и начал засекать время. Вадим появился ровно через пятьдесят восемь минут. - Наконец-то, - набросился на него младший, прижимаясь всем телом. - Сначала ужин, моя домохозяюшка, - в глазах Вадика искрились ироничные огоньки. – Жареный цыпленок под мандариновым соусом меня вполне устроит. - Сегодня я буду твоим цыпленком, под каким захочешь соусом, - предложил Глеб, продолжая тереться о брата. - Заманчиво, - Вадим провел указательным пальцем по позвоночнику младшего, и легонько чмокнул его в губы. - Дай я хотя бы руки помою. - Жду в спальне, - многозначительно улыбнулся Глеб. – И не задерживайся! Мылся Вадик долго и тщательно, с чувством, с толком, с расстановкой, а затем не спеша сбривал щетину и чистил зубы. Когда он появился в спальне, Глеб лежал, раскинувшись на постели, и медленно водил пальцами вдоль своего не на шутку возбужденного члена. - Совести у тебя нет, Вадик, - подал он голос, оглядывая брата с ног до головы. На что Вадим лишь хмыкнул в ответ, и взял в руки коробку, которую накануне достал из шкафа. - Что там? – глаза младшего загорелись любопытством, и уже в следующее мгновение он наблюдал, как старший раскладывает на простыне широкие наручники, черную повязку на глаза, плеть и тиклер с пушистыми перьями. Всё это было ему уже знакомо, так как в былые времена они с Вадиком любили развлекаться подобным образом, но кое-что все же заставило его удивиться. - А это что? – он провел пальцами по белым меховым ушкам, а затем взял в руки такого же цвета маленький заячий хвостик и густо покраснел, когда понял, что именно замаскированно под этот комочек меха. - Вадь… - с другого конца к мягкому хвостику крепился прохладный металлический наконечник. - Мой зайчик сходит с ума от желания? – улыбаясь, процитировал Вадим смс-ку брата и поднял смеющиеся глаза на слегка растерянное лицо младшего. - Но, Вадик… - попробовал слабо возмутиться Глеб. - Если ты против, так и скажи, ничего не будет. - Будет, - под жаром карих глаз противиться было бесполезно. Любовные игры со старшим всегда были слишком сладкими, чтобы собственноручно отказываться от них. - Потому что я не против. - Я знал, - оживился Вадим и, не давая младшему времени на дополнительные раздумья, ловко прицепил к его голове ушки и, уложив брата на бок, приковал запястья к спинке кровати. Глеб сделал глубокий вдох и попробовал шире раздвинуть ноги, предлагая себя. - Не спеши, - проговорил Вадик нежно и тихо, обжигая младшего взглядом, но не касаясь его руками. Глеб облизывал губы, сильнее распаляясь от этих прожигающих насквозь глаз. - Вадик, ну потрогай меня хотя бы, - просил он, не в силах сдерживать рваного дыхания. - Расслабься, - усмехнулся старший, и в следующие мгновение глаза Глеба закрыла непроницаемая повязка. – Я еще не все детали костюма на тебя надел. Согни ноги. Младший подчинился, подтянул колени к груди и, выдохнув через нос, замер в ожидании. Вадим перебрался к нему за спину, подцепил пальцами немного естественной смазки, выделявшейся с его члена, скользнул ладонью между ягодиц, распределяя ее вокруг входа, и мягко вошел пальцем внутрь. Хорошо знакомая дрожь возбуждения прошлась по телу Глеба. Он выгнулся и со стоном попытался насадиться на палец старшего глубже, но Вадик не позволил ему этого, властно удержав за бедра. - Тише… - старший неторопливо раскрывал вход брата, аккуратно подготавливая его для игрушки. Он знал со стопроцентной точностью, где находится его волшебная кнопка, и стоило ему лишь коснуться ее, как младший издал громкий всхлип удовольствия. - Еще… - едва слышно прошептал Глеб, требуя большего. - Конечно, - и Вадим тут же вынув палец, пристроил внутри брата заячий хвост. - Черт, он какой-то большой, - Глеб слегка изменил положение тела, и самозабвенно простонал, почувствовав, как изнутри хвост задел простату. - Вадь… Губы младшего задрожали. Он то вытягивался в струну, то поджимал ноги, тем самым лишь усиливая трение, и чувствуя, как желание нарастает с каждой секундой. Вадим перегнулся через брата, и впился в его рот неимоверно горячим, жадным поцелуем. - Ты изумительно выглядишь, зайчонок, - выдохнул он в его губы, сдерживая свой аппетит. – Я бы даже сказал, безупречно. Сердце Глеба екнуло и забилось сильнее, точь в точь, как у зайца, а губы старшего тем временем пустились в путешествие по его телу, заставляя младшего извиваться, вскидывать бедра, стонать, умолять, ощущая, как болезненно пульсирует плоть, как скручивается спираль наслаждения в самом низу живота. Но Вадим, казалось, не слышал его просящих стенаний, продолжая свою медленную пытку, обрушивая на брата водопад диких, необузданных ласк, но полностью контролируя спазмы его тела, и не давая кончить раньше времени. Дыхание Глеба сбилось окончательно, и нормализовать его не было никакой возможности. Он бормотал что-то бессвязное, путался во вдохах и выдохах, изливал на старшего самые сокровенные признания и давал практически невыполнимые обещания. Но старший не поддавался мольбам брата и с завидным спокойствием обводил тиклером его соски, щекотал пупочную впадинку, оглаживал мягкими перышками внутреннюю поверхность его бедер, периодически задевая яички. - Я сейчас умру, - прохрипел Глеб, вздрагивая от каждого касания. - Это вряд ли, - Вадик прикусил зубами мочку уха брата. - От этого еще никто не умирал. - Я буду первым. - Ты уже был первым… - Вадим спустился ниже, обвел кончиком языка головку его члена, попробовал на вкус бархатистую кожу яичек. – Первым парнем в моей жизни. - А другие парни были? – ревностно спросил Глеб, отвлекая себя от сладостной пытки. - Неважно, - губы Вадика вновь сомкнулись на изнывающей плоти младшего, не позволяя ему отвлекаться. - Скажи, - любая попытка Глеба установить свой собственный темп пресекалась разом чувствительным ударом плети по бедрам. - Обойдешься, - старший сосал брата тягуче-неторопливо. Умело вылизывал головку, касался языком каждого миллиметра его члена, доходил до основания, и пускался в обратный путь. - Вадик… - младший поддался вперед, и последовавший следом щелчок плетки лишь усилил переливающееся через край желание. – Даже если я и не умру, то просто сойду с ума. - Куда уж больше, Глеб? – Вадим коснулся своим членом члена брата, потерся о него. - Трахнешь ты меня наконец-то или нет? - Я еще не наигрался, зайка, - Вадик дотянулся до небольшого пульта, и в следующий миг маленький хвостик в теле брата задрожал, а сам он активно задвигал бедрами, нараспев повторяя имя старшего. Глеб вибрировал, бился в плену жаркой агонии, каждой клеточкой отзываясь на малейшее прикосновение. Мыслей в голове больше не было. Было лишь сумасшедшее возбуждение, требующее немедленной разрядки. Вадим сдернул с глаз брата повязку, устроился напротив него, одной рукой крепко сжал основание его члена, а второй начал ласкать себя. Щеки младшего запылали. - Блять, - он расстреливал старшего взглядом, кусал губы, и снова просил. – Пожалуйста… Я не могу больше… Вадик кончил в свою руку, удовлетворенно выдыхая, и с нескрываемым удовольствием целуя младшего в губы. - Нечестно, - судорожно сглотнул Глеб поцелуй брата. - Знаю, - согласился Вадим. - А так? – Он вобрал в рот член младшего, и плотно сжал его губами. Ответом ему был густой протяжный стон, и медовая горечь на языке. *** - Вадь, ну сколько у тебя еще было таких зайчиков? – допытывался Глеб полчаса спустя. Вадим посмотрел в лицо брата: - Глеб, ну почему ты такой доставучий? Не было у меня никаких зайчиков, не волнуйся. - Хорошо, - с некоторым сомнением кивнул младший, поерзал, удобнее устраиваясь под боком брата, и закрыл глаза. - Просто мне котики больше по душе. - В смысле? – насторожился Глеб, выныривая на поверхность одеяла. - Спи, - Вадим чмокнул младшего в губы. – Ты был чертовски сексуальным зайчиком.