Один год

На следующий день Глеб проснулся с жестокой головной болью. - Сколько времени? – хрипло спросил он старшего, обведя сонным взглядом комнату и обнаружив его, копошащимся в шкафу. - А сколько тебе хотелось бы? – Вадим пододвинул к шкафу стул и, забравшись на него, стал что-то сосредоточенно искать на самой верхней полке. - Пусть будет четыре часа дня, двадцать первого февраля, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, - произнес Глеб, из-под тяжелых век наблюдая за братом. Вадим, развернувшись на стуле, удивленно вскинул брови: - Помнишь, значит? - Помню, значит, - не колеблясь, отозвался младший. - Я даже чувствую себя примерно так же. - То есть, на семнадцать лет? - То есть, у меня так же раскалывается голова, как и в тот день. Вадик, выудив с дальней полки небольшую коробку, слез вместе с ней со стула. - Вот только пил ты тогда не с Левой и Шурой, а со мной. - Верно, – память Глеба тут же вернула его на двадцать восемь лет назад. - А еще я помню, Вадь, как ты потом ухаживал за мной. Тазик подставлял, чай с лимоном приносил, мокрое полотенце прикладывал ко лбу. - Ну, а кто бы еще ухаживал за моим спиногрызом? – Вадим сел на край кровати и ласково накрыл руку брата ладонью. – Мама бы убила меня, если бы увидела, в каком состоянии ты был тогда. - Я знаю, - практически шепотом откликнулся младший и потупился. Он знал, что Вадим прав. Ведь даже, когда в его жизни стали появляться те, кому по статусу было положено ухаживать за ним, то делали они это весьма неохотно, втайне надеясь, что Глеб вскоре повзрослеет, а, не дождавшись – уходили, уступая место другим, создавая, таким образом, вокруг него своеобразный бесконечный круговорот женщин. Урчание пустого желудка отвлекло Глеба от докучных мыслей, и он, прищурив одни глаз, взглянул в окно: - Судя по тому, что солнце на меня не светит, время движется к обеду. - Солнце на тебя не светит, потому что его тошнит от запаха перегара, - с усмешкой возразил Вадик и встал с кровати. Младший задумался и снова посмотрел на брата: - Вадь, а свари мне курочку и сбегай за пивом, будь другом? – ему нужно было похмелиться, чтобы прервать свой путь в ад, в котором его тело и душу будет истязать дышащий огнем змий. - Ну, ты и наглец! – Вадим рывком сдернул с младшего одеяло. - Черт, Вадик! Что ты делаешь? – попытался вскрикнуть Глеб, но, поскольку он еще, как следует, не успел разговориться после сна, голос его прозвучал хриплым вороньем карканьем. Он вспыхнул, и инстинктивно прикрыл руками причинное место. – Я же не одет. - Что я там у тебя не видел-то? – и, не давая ему опомниться, старший взвалил младшего на плечо. - Не изображай из себя девственницу. – Сказал он, направляясь со своей ношей, которая не тянет, в сторону ванной. Офигевший от такой фамильярности Глеб, проговорил: - Вообще-то я всегда был весьма скромным, - и тут же ощутил легкий шлепок по заднице. - Мне-то не рассказывай, - Вадим поставил брата в ванную и вывернул краны. Естественно, первым делом пошла более чем прохладная вода, и голос младшего тут же взметнулся вверх на несколько нот. - Бляяяя! Вадик! - Вот, видишь, и без пива взбодрился, - рассмеялся старший. - Не смешно, - уже спокойнее отозвался Глеб, так как вода потеплела, и он с удовольствием подставил свое худосочное тело ее ласково-влажным поглаживаниям. – Кофе мне хотя бы можно? - Кофе можно. А курица, кстати, уже сварена. - Вадь, ты у меня такой заботливый, - Глеб мокрыми руками обнял старшего за плечи, и выдохнул в его губы: – Помоешь меня? Вадим выгнул в недоумении одну бровь. - Ну, а что? – тут же принялся оправдываться младший. - Вдруг у меня закружится голова и я упаду? - А если бы меня не было, то как бы ты мылся? - Если бы тебя не было, то я тебя бы придумал, - мечтательно протянул Глеб. Старший позволил своему взгляду задержаться на чувственном изгибе губ брата, который тем временем продолжал: - А если серьезно, то я не мылся бы и вообще с постели бы не вставал. - Неудивительно, что ты развелся, - вкрадчиво произнес Вадим, позволяя своим ладоням трогать, гладить, пощипывать влажную кожу младшего. - Ой, Вадик, ты ведь даже не знаешь ее, - чаще задышал он. - И знать не хочу, - губы старшего коснулись ямочки на шее брата, и скользнули вниз к правому соску, чувствительно зажимая его зубами. - У тебя в последний десяток лет появилась уникальная способность из всех баб выбирать наихудшую. Ноги младшего подогнулись, и он сильнее вцепился пальцами в плечи Вадима. - Надо было тебе в детстве побольше в куклы играть, глядишь и сейчас бы не пришлось наверстывать упущенное, - Вадик провел ладонью между ног брата. - Тогда Барби еще не было, и вообще мне пришлось рано повзрослеть, - младший дрожал, прижимался к старшему сильнее, выпрашивая еще больше ласки. - Да уж, - скептически хмыкнул Вадим. – Напомни мне, в каком месте ты повзрослел? – Он стянул с себя одежду, шагнул к брату в ванную и припечатал его своим телом к кафельной стене. Глеб чуть выгнулся, упираясь ягодицами в бедра старшего, ощущая его напряженный член. Несколько движений пальцами внутри горячего тела брата, несколько его рваных вздохов и нетерпеливых подмахиваний, и вот уже Вадик, раздвинув ягодицы брата, стал неторопливо раскрывать собой его вход. Младший стонал, впуская брата глубже, вбирая его в себя целиком. Вадим выдавил в ладонь немного геля для душа, и накрыл ею член брата. Глеб откинул голову ему на плечо и прикрыл глаза. Моменты близости со старшим всегда на грани боли и удовольствия поднимали его к звездам и сводили с ума. Вадик ласкал младшего в едином темпе с движениями своих бедер, наслаждаясь его певучими стонами и жаркой теснотой нутра. - Еще… еще, - шептал Глеб, толкаясь в ласкающую ладонь, задыхаясь собственным желанием, и упорно продвигаясь к пику блаженства. Вадим максимально ускорился и через считанные секунды, почувствовав судорогу брата, позволил себе ярким фейерверком взорваться внутри его тела. *** - Вадь, а ты сегодня дома будешь? – спросил Глеб, разделавшись с вареной курятиной. - Да, и ты тоже, - Вадим, сняв с плиты турку, разливал ароматно-живительный напиток по двум кружкам. Младший улыбнулся каким-то своим мыслям. - А что в той коробке, которую ты из шкафа достал? - Узнаешь… - загадочно произнес старший. - В свое время. - Это сюрприз? - Можешь считать, что да. - Я вообще сюрпризы-то не очень люблю, - протянул Глеб, но тут же сам себя успокоил: - Ну, да ладно. Ты же мне ничего плохого не сделаешь? Вадим промолчал, но мысли младшего уже переключились, и он неожиданно вопросил: - Слушай, а где мой телефон? Странно, что Змея не звонит до сих пор. – Подумал он вслух. - А должен? - Ну, да… - неуверенно пожал плечами Глеб. - Я же обычно не помню, куда и когда должен приехать. - В ближайшую неделю никуда. - В смысле? – уставился младший на брата. – У тебя есть мой график? - Нафиг мне твой график? - Вадик отставил пустую кружку. - Глеб, мы договаривались с тобой, что ты должен был прийти, во-первых, трезвый, а, во-вторых, раньше меня? - Вадик, ты опять за свое? – Глеб надеялся, что ночной инцидент был полностью исчерпан. - Ну, не получилось у меня, ты же знаешь, как это бывает. Я уже собирался, когда меня сбили с пути истинного. - Шикарное объяснение. Вот и подумай, как ты объяснишь своему директору, что в ближайшие семь дней он тебя не увидит, потому что из дома ты не сделаешь ни шагу. – Абсолютно спокойно, без лишних церемоний произнес старший. - Что?! – изумился Глеб, чуть не подавившись кофе, и вытаращился на брата. - Ты меня запрешь что ли? - Именно, - Вадим поднялся из-за стола. - Но у тебя есть выбор: или ты соглашаешься, или прямо сейчас собираешь свои вещи. - Может, ты мне просто комендантский час назначишь? – Теперь младший чувствовал себя не виноватым, а обиженным. - Я тебе назначаю комендантскую неделю. - А вдруг у меня концерт? - Уверен, что твой директор выкрутится, он хитер, как сто китайцев.