Один год

- Пока, Вадик… Черт тебя побери… - ответил в пустоту Глеб и прошел в комнату. При взгляде на дожидавшуюся его игрушку, он заулыбался: - Наконец-то мы одни, моя хорошая. Младший Самойлов распечатал купленный диск, вставил его в консоль, дождался загрузки, нацепил наушники и под пристальным взглядом плюшевого зайца погрузился в мрачную атмосферу игры, предварительно выбрав самый «хардовый» уровень. - Ну, погнали… Обстановка на экране начала накаляться буквально с пятой минуты, не давая расслабиться и перевести дыхание, держа в постоянном напряжении. Глеб с головой погрузился в сумрачный мир игры, потеряв счет времени. Музыка своей негромкой ломкой безнадежностью не то, чтобы пугала, но заставляла нервничать от чего жилка на правом виске Глеба начала пульсировать немного быстрее, а пальцы, управлявшие джойстиком – сжиматься сильнее. Когда же музыка внезапно стихала, его персонажа начинали беспрерывно преследовать странные звуки: плач ребенка, тонкие перезвоны колокольчиков, глуховатый лай собак и самый мерзкий – визгливый вой сирены, заставлявший Самойлова вздрагивать от неожиданности. - Блин… - над его губой выступили капельки пота. Глеб нервно облизнулся и, на секунду отвлекшись от игры, взглянул в окно. Каким-то удивительным образом на улице уже наступили сумерки, а ведь он садился играть, когда еще солнце приветливо и радостно озаряло своими лучами комнату. В темнеющем отражении стекла он заметил какое-то движение и молча уставился на него на несколько минут, пытаясь анализировать, что это. Затем нахмурившись и судорожно сглотнув, Самойлов обернулся к экрану, сохранился, поставил игру на паузу и решил пойти включить везде свет. Но не успел он стянуть с себя наушники и приподняться с дивана, как на его плечо опустилась рука. Глеб вскрикнул: - Блять, да отвали ты! – его лицо мигом стало бесцветным от страха. - Привет, геймер, - усмехнулся Вадим, похлопывая брата по плечу. - Вадик, ты в своем уме? – вымолвил Самойлов-младший, не в силах скрыть панические нотки в голосе. - Ты меня едва заикой не сделал! – Продолжая дрожать, горячился он. - Штаны тебе поменять не надо? – многозначительно пошевелил бровями старший. Но Глеб, пребывая на своей волне, намека не понял. - Это не игра, а какой-то сплошной треш… - принялся рассказывать он. - Манекены то без рук, то без ног, постоянно таскаются за мной. Неживые предметы сами, сука, передвигаются… Ёбаные двери захлопываются! Вадим нежно взял руку брата, а второй потрепал его по голове. - Глеб, хочешь, я в аптеку схожу? - участливо предложил он. - Зачем? – не понял младший. – Ты все гандоны использовал? – Тут же сник он, вспоминая, с кем у Вадика была репетиция. - Нет, - ответил старший Самойлов, глядя прямо в глаза брата. - Подгузников тебе куплю. – И он расплылся в чарующе-обаятельной улыбке. - Очень смешно, Вадь, - недовольно буркнул Глеб. - Вообще-то, я серьезно. - Я тоже, - Вадим взял со стола кружку с остатками утреннего кофе брата, сделал глоток и поморщился. - Более чем серьезно. - Да ну тебя, - огрызнулся младший, собираясь вернуться к своей игрушке. - Ты ужинал? – спросил Вадик, бросив беглый взгляд на часы. - Нет, - Глеб небрежно откинулся на диване. - Я не хочу. Самойлов-старший равнодушно пожал плечами: - Ну, как хочешь. - А гандоны-то пригодились, Вадь? – не выдержав, все же поинтересовался Глеб. - Само собой, - без промедления ответил Вадим, наблюдая за выражением лица брата. - Но ты не беспокойся, один я для тебя приберег. – Тотчас успокоил он его. - Ну-ну, - скривился младший. - И как он в постели? Лучше меня? – Внутри него плескался острый коктейль из ревности и любопытства. - Завязывай с играми, параноик, и приходи ужинать, - Вадик взглядом указал в сторону кухни. - Раз ты не ответил, значит, лучше, - Глеб взял в руки джойстик. – Я не хочу есть. – Повторил он, не глядя на брата, лишенным эмоций голосом, с трудом превозмогая обиду. - Не хочешь, не надо, - спокойно ответил старший, направляясь к двери. - Я перед тобой скакать не собираюсь. - А мог бы и поскакать, может быть, я тогда бы поел, - пробурчал Глеб себе под нос, когда Вадим скрылся из виду. Спустя три четверти часа Вадик снова заглянул в большую комнату: - Глеб, я иду спать. Тебя ждать? Глеб промолчал то ли не услышав старшего, то ли сделав вид, что не слышит. Вадим, не дождавшись ответа, погасил в коридоре свет и прошел в спальню. Наигравшись до умопомрачения и плавающих мушек перед глазами, младший Самойлов решил закругляться. Но едва выключив телевизор, он вдруг оказался в полной темноте. - Блять, - Глеб нащупал впотьмах валяющийся на диване телефон и нервно включил фонарик. Заяц, весь день просидевший с правой стороны дивана, каким-то чудом оказался слева. Самойлов побледнел. - Ты живой что ли? – удивленно пробормотал он, и испуганно прикусив губу, счел за благо не мешкая ретироваться в спальню. Раздевшись, он юркнул под одеяло, обнял старшего, забыв, что обиделся на него, и зажмурил глаза. Вадим, не просыпаясь, инстинктивно прижал брата к себе. - Вадик, а это ты зайца пересадил? – спросил младший, дыша Вадиму в шею. - Чего? Кого? – не открывая глаз, переспросил Вадик. - Ну, игрушку… зайца… ты пересадил? - Никого я не трогал, спи, - сонно проговорил старший. - Но днем он сидел справа, а сейчас слева! – беспокойно признался Глеб. - Ну и что? – поморщился Вадим, начиная сердиться. – Ты сам его и пересадил, спи, давай. Младший закрыл глаза. Сна не было. Лишь мрачные картинки из игры маячили перед его внутренним взором, сгущаясь и заполняя голову путанными мыслями. На улице начался дождь. Капли застучали, затарабанили по карнизу. И Глеб внезапно почувствовал, что хочет в туалет. Но выползать из-под надежной защиты рук старшего и тащиться одному по темному коридору было немного стремно. - Вадь, Вадик... ты спишь? – затеребил он брата. Вадим промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, успев во сне бессознательно поправить одеяло на младшем. - Вадик, сходи со мной в туалет... а то мне страшно. - Почему? – подал голос Вадим, сдерживая гнев. - Там это... манекены, - принялся объяснять Глеб. - И еще заяц… Он перемещается… Сам. - Глеб, ты охренел? - Ну, пойдем, Вадик, - голос младшего сделался совсем жалобным. - Я быстро. - Отстань, мне уже вставать скоро, дай хоть немного поспать. Глеб горестно вздохнул, придвинулся к брату и загундел ему на ухо: - Я сирота, я сирота, моя закончилась война, моя последняя игра… - Блин, это невыносимо! - старший нехотя приоткрыл глаза, и лениво поднялся. – Пошли. Глеб мигом соскочил с кровати, вцепился в руку брата и потащил его в коридор. - Ты мне пальцы сломаешь, - прошипел Вадим, пытаясь ослабить хватку младшего. - Прости, - Глеб зашел в туалет, повернулся к брату спиной и через плечо бросил: – Не уходи. - Ладно, - раздраженно ответил Вадик, приваливаясь к дверному косяку. - Давай только быстрее. Сделав все свои дела, Самойловы вернулись в спальню. - Вадь, расскажи мне сказку, - попросил младший, укладываясь в кровать. - Слушай, Глеб, ну спи уже, пожалуйста, я не знаю сказок, - терпение Вадима было на пределе. - Я не могу уснуть, - продолжал ныть Глеб. - Посчитай овец, - сварливо посоветовал ему Вадик, взбивая свою подушку. - Я хочу считать звезды. Расскажи мне про созвездия. – Не сдавался младший. - Считай, что угодно, только молча, - Вадим накинул на брата одеяло, коснулся головой подушки, и моментально вырубился. Глеб, немного покряхтев и сосчитав несколько десятков овец, все же уснул. Как оказалось ненадолго. Двадцать минут спустя он, резко вздрогнув во сне, распахнул глаза. - Вадик, проснись, слышишь, ребёнок плачет! – громким шепотом проговорил он. - Наш? - рявкнул старший, замотанный за эту ночь до ужаса. - Н-нет... - Глебовы волосы были всклокочены, глаза – круглыми от страха. - Глеб, мать твою, у соседей сверху недавно ребёнок родился, - попытался донести информацию Вадим до воспаленного сознания брата. - Спи, а то удушу! Самойлов-младший настороженно прислушался, попробовал расслабиться. Не получилось. Теперь зайцы без рук и без ног играли с ним вместо его музыкантов на одной сцене, долбили в барабаны, дергали струны гитар, а обездвиженные манекены-фанаты, шевелившие лишь головами, взирали на всё это действо из танцпола. Он перевернулся на спину, уставился в потолок и тихонько запел: - Я в детстве спрятался в шкафу, я в нём живу и в нём умру. Я чувствую, что Это – здесь, что Это хочет меня съесть… Вадим приподнялся на локте и сграбастал ближе к себе свое неугомонное чудо. - Спи, - уже намного мягче рявкнул он на брата. - Никто тебя не съест. Я не позволю. И игрушку твою завтра выкину нахуй.