Один год

- Глеб, может, искупаемся? – спросил Вадим, не поднимая на брата глаз, и продолжая языком исследовать изгиб его шеи. Младший, восстановив дыхание, лениво приоткрыл веки: - Я не взял плавки. - Какой кошмар, – усмехнулся Вадик, мягко прикусывая нежную кожу. – И что? Хакимова здесь нет. - А причем тут он? – удивился Глеб. - А чего ты напрягся? – вопросом на вопрос отозвался старший. Глеб с подозрением глянул на брата, и констатировал: - Ты невысокого о нем мнения. - Странно, да? – ответил Вадим, изобразив на лице недоумение. - Есть что-то, о чем я не знаю? – Самойлов-младший отметил про себя, как быстро влюбленный взгляд старшего превратился в холодный взгляд волка. - Только то, что он хотел занять мое место, и он его занял, - лаконично проронил Вадик. Глеб едва не задохнулся от возмущения: - Я не трахаюсь с ним. - Ну, это вопрос времени, - уже спокойнее пояснил старший. – Срок нашего договора истечет, и тогда для тебя будет лучше полбатона, чем вообще без хлеба. - Ты чрезвычайно тактичен, - съязвил Глеб, но уже в следующую секунду его глаза расширились, и он изумленно моргнул: - Блядь, Вадик, неужели ты ревнуешь? - К тому, как ты на концертах перед ним задницей крутишь? – с упреком спросил Вадим. - Ничуть. - Вообще-то, я когда начинаю крутить задницей, то поворачиваюсь к нему лицом. Старший сдавленно усмехнулся: - Ах, даже так? - Боже мой, Вадь, Снейк не трахает меня, - как можно убедительнее проговорил Глеб. – По крайней мере, в прямом смысле этого слова. - Зато он в прямом смысле этого слова трахает нашу Агату, - хмыкнул Вадим. - Своими долбанными барабанными палками. И это ты ее под него подложил. - Ну, она никогда не была против группового секса... – Младший прищурившись, взглянул на брата. - Концерт «15 лет», ты же помнишь? Вадик зарделся: - Ну тебя, извращенец. - Всё нормально, все извращенцы, - протянул Глеб. - Нет, ты ревнуешь что ли, правда? - Кривда, - съязвил старший. - Вадик, ты зря меня к нему ревнуешь. Посмотрел бы ты, как он Чачей командует, - с некой гордостью известил брата Глеб. - Через час не приедешь - чачу отберу всю! Запись в студии начинается в десять ноль-ноль и не минутой позже... – Принялся он пародировать Снейка. - Ровно через пятнадцать минут ты обязан меня связать... когда-нибудь ты научишься стаскивать моё тряпье не по два часа!.. Ой, – младший Самойлов закашлялся, поняв, что наболтал лишнего. - Я не про то… - Связать? - удивлённо приподнял бровь Вадим и ухмыльнулся каким-то своим мыслям. - То есть наш любитель «Лондаколора» - пассив? Никогда бы не подумал... Даже интересно... - Что тебе интересно, что интересного-то тут?! - затараторил Глеб, видя взгляд старшего брата. Пытаясь отвлечь его, он извлек из сумки бутылку с прозрачной жидкостью. – Вот! Заботливые фанаты угостили! Чача! - Чача, в смысле в бутылке, или Чача в смысле твой заботливый фанат и солист Наива? – подумал вслух Вадик. – Знаешь что, Глеб… Мне интересно, соблазним мы твоего директора на групповуху, или да? - расплылся старший в кошачьей улыбке. У Глеба от услышанного чуть бутылка из рук не выпала. - Ты на что намекаешь? – изумленно переспросил он. - Расслабься, - усмехнулся Вадим. - Оставим Димасика на попечение Александра Владиславовича. – Он взял бутылку из рук брата, и разлил ее содержимое по пластиковым стаканчикам. - За здоровье новобрач... Точнее, за здоровье фокусника Саши и его ручной кобры, - немного исправил тост Вадик. Самойловы выпили и одновременно потянулись за сигаретами. Затем Вадим, не одеваясь, вылез из палатки. На улице было темно. В траве давали струнный концерт невидимые сверчки. В воздухе пахло чем-то сладким. Вадик вытащил из палатки плед, накинул его на плечи и спустился к реке. Глеб последовал за ним. - Вадик, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - сказал он загадочным тоном. Вадим обернулся на него и не смог сдержать улыбки. Младший обмотался простыней подобно римскому императору. - Шикарно выглядишь. Что за предложение? - А вот что, - и Глеб, вытащив руку из складок простыни, показал старшему аккуратную самокрутку. – Вспомним молодость? Лицо у Вадима вытянулось: - Блин, Глеб, это что? Косяк? - Ага, - довольно кивнул младший. Вадик подозрительно уставился на брата. - Да не волнуйся ты так, фанаты угостили. - Любят они тебя. То чача, то косяки… - А то, - с гордостью согласился Глеб. – Ну, так что, будешь? Старший замялся. - Давай, Вадик, - Глеб подался вперед к брату. - Один раз не Карабас. – С приторной улыбкой заверил он его. - Черт возьми, а почему бы и нет, - отбросив сомнения, согласился Вадим. – В конце концов, это всего лишь трава. - Вот именно, - младший раскурил косячок, затянулся и передал его Вадику. Терпко-сладковатый дым проник в легкие старшего Самойлова, напоминая о забытом прошлом. Младший наклонился к пальцам брата и, не забирая у него косяк, сделал вторую затяжку. Самойловы дымили молча и не спеша, медленно погружаясь в одурманивающие иллюзии. - Вадь, покатай меня на лодке, - сказал Глеб, докурив самокрутку и, не дожидаясь ответа старшего, спустил лодку на воду, без особых трудностей забираясь в нее. Прошло несколько минут, прежде чем лодка в глазах Вадима превратилась в ковер-вертолет, а сердце радостно застучало в груди, и он со словами: - На ковре-вертолете мимо радуги… - присоединился к младшему. Он сел на место для гребца, вставил в уключины весла и несколькими энергичными гребками отогнал лодку от берега. Глеб вытянулся в лодке во весь рост и задрал голову. На темном небе танцевали вальс звёзды. Он вытянул вверх руку и коснулся одной из них ладонью. - Лови, - Глеб подтолкнул звезду к брату. Вадик перестал грести. Лодка остановилась, плавно покачиваясь на поверхности реки. - Ловлю… - Вадим сполз к младшему. - Вадик, я не хочу умирать, - ни с того, ни с сего произнес младший, всматриваясь расфокусированным взглядом куда-то за грани мироздания. - Ты не умрешь, - уверенно отозвался старший. - Ты же у меня кот, а у кота девять жизней. - А откуда ты знаешь, что я живу первую, а не девятую? Вадим бросил на брата мимолетный взгляд: - Знаю, поверь мне. Максимум, вторую. Глеб замолчал и вдохнул аромат ночи. Она опьяняла, завораживала и кружила голову. - Там, где клен шумит, - неожиданно запел он. - Над речной волнооой, говорили мы о любви с тобооой. Опустел тот клен в поле бродит мгла, а любовь, как сон, стороной прошлааа. А любовь, как сон, а любовь, как сон, а любовь, как сон стороной прошлааа… Вадик с готовностью подхватил эстафету: - Сердцу очень жаааль… - Сердцу очень жаль, - вторил ему Глеб. - Что случилось тааак… - Что случилось так. - Улетает вдаааль журавлей косяяяк… - с чувством тянул старший. - Косяк… - проговорил Глеб, подумав о чем-то своем. - Четырем ветрам грусть-печаль раздам, не вернется вновь это лето к нааам. И дальше Самойловы запели слаженным, выверенным за долгие годы, дуэтом: - Не вернется вновь, не вернется вновь, не вернется вновь это лето к нааам… Внезапно наступившая тишина расплылась густым темным покрывалом над братьями. Сверчки замолкли, соловей замолчал, ветерок приутих. - Вадь, а что у нас на ужин? – спросил младший, ощутив легкий голод. - Рыба, - не задумываясь, ответил Вадим. - Вау! – обрадовался Глеб. - Класс! - Только ее еще поймать нужно, - омрачил Вадик радость брата. - Ночью? - Да. А что? - А то, что рыба уже спит, - возразил Глеб. - Все спят, Вадик, кроме нас. Старший пожал плечами: - Так давай ее разбудим. - Как? – не понял младший. - Постучи веслом по воде. Глеб фыркнул. Предложение Вадима явно пришлось ему не по душе. - Слушай, Вадь, а у тебя с собой ведь сумка-холодильник. Что в ней? – С любопытством поинтересовался он. - Маринованное мясо на случай, если мы не поймаем рыбу, - признался Вадик. В животе у Глеба заурчало. - Так ты просто представь, что мы ловили-ловили, но так ее и не поймали, зато поймали мясо. - И тебе его не жалко? - Кого? – не понял младший. - Того, чье мясо мы поймали, - пояснил Вадим. - Жалко, - Глеб всхлипнул. – Но знаешь, если ты накормишь меня шашлыком, то я в долгу не останусь. Вадик вопросительно поднял бровь. - У меня кое-что есть, - проговорил Самойлов-младший. - Это кое-что находится у тебя в штанах? - Ты угадал, - подтвердил Глеб, и на его губах снова промелькнула улыбка. - Ну, тогда я это кое-что и так получу, - рассмеялся старший. - Не честно, - обиделся Глеб, и уголки его рта опустились. - Вот возьму и уеду. Один. - Уедешь или уплывешь? Глеб выпрямился и оглянулся: - Уплыву, - после секундного колебания сказал он. - А куда? - В Барселону, - торжественно объявил младший в упор глядя на брата. - По Волге? - Да! - Тогда я с тобой, - оживился Вадим. - Хочу ознакомиться с маршрутом. Бери весла. - Грести я что ли буду? – нахмурился Глеб. - А кто? - Я не могу, я слабый, - вырвалось у младшего. - Глеб, ты не слабый, ты хитрый. - Вадь, я слабый и голодный, - Глеб перевернулся на бок, и придвинулся ближе к брату. Лодка угрожающе накренилась, и в следующее мгновение он уже был за бортом. - Глеб, стой! – только и успел выкрикнуть Вадик и через пару секунд тоже барахтался в воде рядом с братом. - Вадь, спасай меня! – выдохнул Глеб, отплевываясь. - Греби к берегу. - Не могу, я устал. - Тогда жди, когда тебя течением прибьет куда-нибудь. - К берегам Барселоны? - Для этого понадобиться еще, как минимум один косяк, - Вадим подплыл к младшему. - Я сделаю шашлык, - пообещал он. – Ты только плыви. Глеб - великий тактик и стратег решительно погрёб к берегу. *** Час спустя легкий аромат ночи разбавил аппетитный запах жарящегося на костре мяса. Глеб глотал слюнки и жадно следил за тем, как Вадик колдует над шашлыком. Самойловы обсохнув после купания и отогревшись в объятиях друг друга, захотели есть еще сильнее. Вадим, не вспоминая больше про удочки, разжег костер и достал из сумки-холодильника ароматное мясо. Первый шампур достался Глебу, и он с наслаждением вгрызся зубами в сочный кусок нежной свинины. Короткая летняя ночь почти закончилась.