Один год

За два дня до своего отъезда из Норвегии Самойловы неожиданно подумали о том, что практически всю неделю провели наслаждаясь обществом друг друга, и кроме Северного сияния, которое, к слову, само их нашло, ничего не видели. Проконсультировавшись с хозяевами домика, посовещавшись между собой и пошарив в интернете, братья решили покататься на оленьих упряжках, подняться по подвесной канатной дороге на самую высокую гору, чтобы полюбоваться пейзажем города с высоты птичьего полета и поужинать в тамошнем ресторанчике. Панорамный полет над городом на самолете, поход на снегоступах и подледную рыбалку было решено отложить на другой раз. - А он будет? – осторожно поинтересовался Глеб. Между братьями повисло продолжительное молчание. - Давай поговорим об этом в другой раз? – наконец произнес Вадим. - Хорошо, - согласился младший, облегченно выдыхая. Он не хотел думать о том, что время их договора рано или поздно закончится, и они снова разойдутся, как в море корабли. Но с каждым днем эти мысли становились все более навязчивыми, и ему все труднее было сдерживать их. - Я люблю тебя, - еле слышно сказал он брату. - Я тебя тоже люблю, Глеб, - Вадик ободряюще улыбнулся младшему. Они шагнули назад, не желая подходить ближе к краю пропасти. Выехав за город, старший Самойлов без особого труда доехал до парка развлечений. А там их уже поджидал каюр, который и объяснил братьям, как лучше устроиться на розвальнях, запряженных оленями. Пока Вадим его слушал, Глеб ходил вокруг оленей, рассматривая их. Убедившись, что они не бодаются, он протянул руку и погладил одного. - Охренеть! Какая теплая шерсть! – радостно воскликнул он, оборачиваясь на брата. Каюр недоуменно взглянул на Самойлова-младшего, не поняв ни слова, а затем вопросительно - на Вадика, но тот лишь с улыбкой пожал плечами и по-английски пояснил, что они с братом первый раз видят настоящих северных оленей. Мужчина-погонщик понимающе кивнул и, протянув им ведерко с ягелем, предложил покормить животных. - Ты первый, - сказал брату Глеб. – А я пока руки погрею. – Добавил он, запустив холодные ладони в оленью шерстку. Олени с удовольствием принялись есть из рук Вадима ягель и младший, убедившись, что это вполне безопасно, тоже присоединился к кормлению. Затем Самойловы заняли свои места в санях и их прогулка началась. Поначалу олени шли неторопливо, и братья наслаждались отдыхом, чистым снегом и ясным небом, чувствуя, как их души наполняются каким-то особенным детским восторгом. Но через некоторое время олени перешли с шага на рысь, а потом и вовсе пустились в галоп. Глеб вцепился в старшего после того, как дрифтуя на повороте они оказались с ним в фонтане снега. - Вадик, держи меня! Вадим за шкирку притянул младшего к себе: - Держу, - громко шепнул он ему на ухо. - Эти звери так несутся, будто за ними тысяча чертей гонится, - посетовал Глеб, вжимаясь в брата. - Зря мы их накормили. - Думаешь, в ягель был подмешан энергетик? – рассмеялся Вадик. Младший хмыкнул. - Глеб, это же олени, а не черепахи, - произнес старший, в отличие от брата наслаждаясь скоростью. - На черепахах мне было бы спокойней. - Ну, извини, что в Норвегии нет черепах. Глеб вскинул голову, но тут же, спасаясь от ветра, снова уткнулся в брата: - В следующий раз поедем кататься на галапагосских черепахах. Кстати, где они водятся? - По всей видимости, на галапагосских островах. - А, ну да, - шумно вздохнул младший. - Логично. - Как только денег накопишь, так и поедем, - снисходительно отозвался старший. - Я? – удивился Глеб. - А кто? - Вообще-то, мне и на оленях неплохо, - пошел он на попятный. – Тем более, мы на следующий год поход за кайфом на снегоступах перенесли. Вадим удивленно выгнул бровь, но ничего не ответил. Ибо тем временем, их небольшое путешествие подошло к концу и каюр остановил упряжку возле чума, где братьев уже ждали горячий чай и разнообразные пряники. Подкрепившись, Самойловы поблагодарили радушных хозяев, точнее говоря, благодарил Вадик, а младший Самойлов в это время ныкал фигурные имбирные пряники по карманам, и отчалили восвояси. - Не передумал насчет канатной дороги? – спросил старший, усаживаясь за руль и пристегиваясь ремнем безопасности. - Нет, - отозвался Глеб, доставая из кармана пряник. – А что, должен был? - Ну, мало ли. За последние дни мы привыкли проводить большую часть времени в горизонтальном положении. Вдруг ты устал? - Не успел, - улыбнулся младший, отгрызая пряничному человечку голову. - И много ты этого добра нахапал? – Вадим, поглядывая в зеркало заднего вида, выехал со стоянки. - Хватит, чтобы с тобой поделиться, - и с этими словами Глеб принялся выуживать из карманов пряничные домики, звездочки, птички, колокольчики, елочки и прочие пряничные разновидности. - Голодающий Поволжья, - усмехнулся Вадик, увидев припасы брата. - Просто я домовитый, - откликнулся довольный Глеб. Хрумкая пряники, братья подъехали к одной из достопримечательностей Бергена – канатной дороге Улрикен. Припарковавшись, они оплатили парковку и пошли в сторону канатки. Там им любезно предложили купить билеты и пройти в закрытый вагончик, который плавно покачиваясь в воздухе, доставил Самойловых «на крышу Бергена» - на высоту шестьсот с лишним метров. На горе было ветрено и достаточно зябко, поэтому братья, прежде чем пройти на смотровую площадку, откуда открывался захватывающий дух вид на город, фьорды и Северное море, натянули на головы капюшоны. - Какая красота, - произнес младший, любуясь впечатляющим пейзажем, раскинувшимся перед ними. А Вадим в это время любовался братом и ощущал какую-то смутную тревогу. - Не смей падать, - вдруг тихо, но очень четко проговорил он. - Ты о чем? – немного удивленно спросил Глеб. - Это сейчас я здесь, а потом… - Вадик сглотнул. - Когда мы разойдемся, тебя некому будет подхватить. В твоем окружении каждый сам за себя. Глеб обернулся на старшего и столкнулся с его полным серьезности взглядом. - Вадик, ты же сказал, что мы поговорим об этом в другой раз. - Просто ты так смотришь вниз… Что я не мог тебе этого не сказать именно сейчас. Никогда не смотри так вниз, смотри всегда вперед. Младший отвел от брата внезапно заслезившиеся глаза. Слова Вадима вызвали почти осязаемую боль. Глеб практически не вспоминал о ней в последние восемь месяцев, но сейчас она будто пружиной разжалась внутри и задела сердце. - Пообещай мне, - настаивал Вадик. Глеб мельком взглянул на брата, успев заметить на его лице беспокойство. - Я не хочу снова обещать, а потом в очередной раз не сдержать обещание. - А ты сдержи. Иначе… - Иначе, что? – поспешил ухватиться за соломинку младший, думая, что без этого обещания Вадим не отпустит его. Но старший не закончил свою фразу. Он и сам не знал, что будет «иначе». Все было сложно и запутано, просто они с Глебом предпочитали не заходить на запретную территорию. Но оба понимали, что разойтись, не расставив все точки над «и», не получится. - Вадик… - Глеб осмотрелся по сторонам. Туристов было совсем немного, и он без стеснения уткнулся лицом в куртку брата. Вадим положил руки на плечи младшего, успокаивая, и прижался губами к его лбу. Это был Глеб. Его Глеб. Непостоянный, беспокойный, непрактичный. Невыносимый. Доводящий своим равнодушием до белого каления. Он не умел раскаиваться и сожалеть. Зато за последние годы он научился делать вид, что живет той жизнью, о которой всегда мечтал. - Давай пройдемся, - предложил Вадик. Младший кивнул. - Я не хотел портить тебе настроение, - извинился старший Самойлов. - Знаю, - вздохнул Глеб, пряча руки в карманы. Братья недолго побродили по вершине горы, сделали несколько пейзажных фотографий, а затем отправились в ресторанчик. Они выбрали отдаленный столик у окна с великолепным панорамным видом. Младший тут же уставился в меню, пытаясь по картинкам понять, что ему хочется, а Вадим – в окно, продолжая размышлять о их отношениях с братом. Восемь месяцев минули на головокружительной скорости. Глеб легко и просто снова вписался в его жизнь. Несмотря на их разные интересы, предпочтения, цели и идеи они довольно-таки неплохо научились уживаться вместе. Они со своими несопоставимыми противоречиями идеально подходили друг другу. Официант, заметив, что мужчины никак не определятся с выбором, решил им помочь. - Могу я предложить вам китовое мясо или кренделя с медузой, фаршированные белой сливой и зернами граната? – по-английски произнес он, переводя взгляд с одного Самойлова на другого. - А может быть вы предпочтете блюда из оленины? Самойлов-младший, услышав слово «венисон» напрягся и воскликнул, глядя почему-то на брата, а не на официанта: - Нет! Мы не будем есть оленей! Они же катали нас, Вадик! - Не будем, Глеб, - согласился с ним старший и в свою очередь предложил: - Давай закажем лосося и салат из овощей с омарами? - Можно, - облизав губы, кивнул младший и, закрыв меню попросил так же принести ему глегг – горячий напиток на основе красного вина с добавлением пряностей. Вадим заказал его же безалкогольный аналог. Официант удалился, и Самойловы встретились взглядами, пристально изучая лица друг друга. - Во-сколько у нас завтра самолет? – поинтересовался Глеб. - В пол-одиннадцатого. - Так рано, - его губы скривились. – А концерты у тебя когда возобновляются? - Через неделю. - А у меня… - попытался вспомнить младший, но Вадик опередил его. - Через два дня. - Да? – изумился Глеб, искоса посмотрев на брата. – Это ты из инстаграма Хакимова узнал? - Проще, - старший улыбнулся. - Он тебе сегодня утром прислал смс с напоминанием. Младший усмехнулся в ответ: - Они даже не знают, что я не в России. «А что они вообще о тебе знают?», - подумал Вадим, а вслух спросил: - И они не интересовались где ты будешь встречать новый год? - Я сказал, что к маме поеду. - Ясно. Принесли еду, и за столиком братьев воцарилась тишина, нарушаемая лишь звяканьем столовых приборов. На протяжении ужина они не произнесли ни слова, но, доев, Глеб сказал: - А в машине у нас еще есть пряники. - Глеб, когда ты опять успел стать таким прожорливым? – насмешливо поинтересовался Вадик, вытирая салфеткой рот. - Как только переехал к тебе, - задумчиво проговорил младший, и словно бы сам удивился этому факту. - До этого, насколько я помню, у меня аппетита не было. - Надо было тебя взвесить в мае, чтобы понять насколько килограмм ты поправил свое здоровье. Глеб снова помрачнел и поднялся на ноги: - Идем? А то завтра вставать рано. - Да, идем, - старший Самойлов оплатил счет и тоже поднялся из-за стола. Всю недолгую дорогу до коттеджа Глеб дремал, а как только они вошли в дом, то он сразу направился в душ. Вадим растопил камин и, раздевшись, решил присоединиться к брату. Из-за шума льющейся воды младший не услышал, как отворилась дверь душевой кабины, но почувствовал, как руки Вадика обняли его со спины, а губы ласково прошлись по шее. - Вадь… - выдохнул он, не имея ни малейшего желания сопротивляться старшему. Вадим оглаживал грудь брата, живот, слегка касался его члена, скользил пальцами по внутренней поверхности бедер, заставляя младшего трепетать от желания. Глеб, мечтая потеряться в ласках старшего брата, дышал чаще, выгибаясь, отставлял бедра, показывая, что тот может брать его. Но Вадим не спешил, растягивая каждую секунду удовольствия от близости с младшим. - Скажи мне, как ты хочешь? – его губы коснулись уха Глеба, а пальцы обвели уже готовый принять его вход. - Просто трахни меня… - стоном отозвался Глеб. Низ его живота ныл от предвкушения. - Идем в комнату, - Вадик нехотя оторвался от брата. И пока младший кое-как вытирался, он быстро ополоснулся и, промокнув свое тело полотенцем, поспешил выйти из ванной следом за Глебом. Они занимались любовью медленно и нежно, будто прощаясь. Стараясь запомнить друг друга жарким дыханием и влажными прикосновениями, сладкими поцелуями и горячими признаниями. Будто уже сейчас была их последняя ночь. Глеб обнимал брата, притягивая его к себе, как можно ближе, мечтая навсегда остаться пленником его рук. Глаза старшего в отблесках огня казались не карими, а золотисто-каштановыми. Он терял себя в их глубине, проваливался в этот дьявольский взор, пылающий страстью, и отдавался тёплым поцелуям, которые рассеивали его боль. А в ответ Глеб сам касался губами лица брата, его шеи, плеч и стонал от приглушенного бессвязного воркования старшего, ощущая, как предельно осторожно он проникает внутрь него, завладевая его сознанием. Младший поддавался бедрами навстречу лёгким неглубоким движениям Вадима. Ерзал, толкаясь в сжимающую его плоть руку брата и всхлипывал, чувствуя, как волны наслаждения накрывают его. Вадик дрожал, сдерживая себя, не увеличивая темп, пульсировал внутри младшего, пропуская сквозь себя его оргазм, ощущая, как сокращается нутро брата, как его пальцы впиваются в плечи, и отчаянно желал продлить эти минуты, как можно дольше. Он кончил несколько мгновений спустя, шумно втянув воздух ртом и тут же, выдохнув его рваным стоном, ткнулся носом в шею Глеба. На ночном небе маленькими яркими льдинками сияли звезды. Вадим лежал с закрытыми глазами, слушая дыхание брата, а Глеб, полагая, что старший спит, смотрел на него в темноте, запоминая его вот таким. Своим.