Один год

- Что ты, братец мой, не весел? Что ты голову повесил? Опечалился чему? - спросил Вадим у Глеба, сидевшего за кухонным столом, подпиравшего рукой голову и угрюмо смотревшего на лежащий перед ним лист бумаги. - Это всё Снейк - собака драная… - печально выдохнул Глеб. - Змея подколодная… - Что еще сделала эта гадюка? - Выкатил мне список городов, в которых нам в ближайшие, как минимум года три, выступать не светит, - серьезно ответил младший. Вадик заглянул брату через плечо и присвистнул: - А списочек нехилый. - Угу, - с мрачным лицом согласился Глеб. - И как ты этому поспособствовал? - А почему ты сразу думаешь, что это я? - спросил младший, не поднимая глаз на брата. - Может это Аркадин налажал или Стася едва держалась на ногах, а может это сам Хакимов запульнул в толпу своими палками и попал кому-то из оргов в глаз, вот они и ополчились на нас… - Размышлял он вслух. Но почувствовав спинным мозгом буравящий взгляд старшего, выпалил: - Ну, да… да… Глеб ткнул пальцем в название первого города. - Вот здесь в прошлый раз, - протянул он, - я выступал в жопу пьяный. Тут вот, - он перешел на следующую строчку, - был в драбадан, - палец младшего передвинулся ниже, - нахамил оргам… Был слегка навеселе. Странно, правда, что они вообще это заметили. Старший искоса бросал на брата насмешливые взгляды. - Наверное, не надо было петь лежа, - вздохнул Глеб. - Я когда пытался встать, зацепился ботинком о провод и пизданулся… Но, блядь, ты, Вадик, с завидным постоянством на концертах падаешь. Теперь от тебя даже Радченко не отстает, если ты не падаешь, то падает он, но тем не менее никто же не говорит, что вы бухие. - Ворчливо разглагольствовал младший. - Странно, да? - усмехнулся Вадим. - Да не то слово! - Ладно, - Вадик тихо вздохнул, и указал на очередное название города. - А тут что было? - Понятия не имею, - Глеб облокотился спиной о стену, а затем задумчиво добавил: - Хотя нет, имею… Здесь я был не в настроении петь агатовские песни, а меня заставили, - театрально всхлипнул он. - Силой, можно сказать. А ты же знаешь, что «Агату» я могу петь только с тобой. Старший удивленно изогнул бровь. - Первый раз слышу об этом... Ладно, не суть. - В общем, перед тем, как начать агатовский блок, я сказал в микрофон «Подавитесь». - Безжизненным голосом сообщил Самойлов-младший. - Ну, тогда ничего странного нет, что ты им теперь, как кость поперек горла, - произнес Вадим и постучал пальцем по последнему городу. - А здесь-то что? Здесь едва ли не самые демократичные орги. Глеб нахмурился. - Да это же блядский ресторан! - Вскипел он, вспоминая то самое выступление. - Они жрут, а я пою. Знаешь, Вадик, как там едой пахло? А я с утра ничего не ел. Я оголодал. А они жрут и жрут. Ну, я им перед последней песней и сказал все, что о них думаю. Видимо, оргам это не понравилось… и жрущим тоже. - Младший поджал губы. - Да уж, Глеб, язык твой - враг твой, - философски изрек Вадик. - Хакимов ещё один город забыл указать, - сквозь зубы проговорил Глеб. - Туда меня точно больше не позовут… никогда. - Я даже боюсь спросить почему, - улыбнулся старший своей фирменной улыбкой с долей ехидцы. - Оргам понадобилось, чтобы я включил в сет-лист «Тайгу». Я не выдержал, психанул и со сцены заявил, что «Тайгу» споют организаторы концерта. И ты только прикинь, они вышли и спели. Да так, что зал на ушах стоял. Ну, не сволочи ли, а? Вадим, несколько минут давившийся смехом, все-таки не выдержал и заржал. - Получается, ты был у них на разогреве, - иронично заключил он. Младший нервно дернул ногой. - Короче, пусть мой директор с этим разбирается. Не барское это дело. - Все же хорошо, что мы с тобой больше вместе не выступаем, - произнес Вадик слишком ровным голосом. Глеб сглотнул обиду. Весь его гонор слетел и растекся у ног. - Послезавтра у меня концерт в Москве, ты придешь? - А у меня в Туле, ты забыл? - Забыл, - младший рассеянно посмотрел на брата. - Так что, - Вадим притянул его к себе. - Много не пей, никого никуда не посылай, все равно не пойдут, давиться Агатой не предлагай, это в принципе невозможно сделать, она слишком вкусна. В общем, будь хорошим мальчиком. - Он чмокнул младшего в губы. - Ради чего? - тихо спросил Глеб. - Ради того, чтобы хотя бы Москва от тебя не отказалась. Младший хмыкнул: - Всегда останется Питер. - До поры до времени, - предостерег его Вадик. - Вадик, а ты пессимист. - Так я же с тобой трахаюсь, Глеб. *** Концерт «Матрицы» был в самом разгаре, когда Глеб обратил внимание на небольшую потасовку, происходившую в центре танцпола. Он мысленно выругался, а как только смолкли последние аккорды исполняемой им песни до него долетели отдельные возгласы: - Тайгу! - Жопы-копы! - Иди в жопу! Тайгу! - Тайгу тебе в жопу! Глеб откашлялся. Сделал знак своим музыкантам притормозить со следующей песней. И произнес в микрофон: - Э-э-э… Но договорить он не успел, так как теперь с других сторон послышалось: - Романтику! - Грязь! - Содомию! - Свиньи!.. - В тайге! - Э-э… Хватит! - все-таки успел проговорить Самойлов и пронзил публику свинцовым взглядом. - Как вы все прекрасно знаете, «Тайгу» я не исполняю принципиально. - За ней к моему… эм… Вадиму Рудольфовичу обращайтесь! - Правильно, Глеб! - раздались аплодисменты в поддержку его слов. - Давай опиум курить! - Да заткнитесь, дебилы! - Любовью! - Глеб один среди сардин! - Вы меня вынуждаете позвать охрану! - снова подал голос Глеб. - Если вам нужно время, чтобы отораться, мы можем сделать паузу! - И скушать «твикс»! - И глотнуть вискаря! - Всё! Тихо всем! - Пой Глеб! - Мы любим тебя! Самойлов обернулся на Хакимова. Затем сделал пару глотков яблочного сока и вернулся к микрофону. Но едва он успел начать следующую песню, как неугомонные и порядком пьяные фанаты «Агаты» и «Матрицы» перешли в рукопашную. Глаза Глеба потемнели. Он рассеянно оглянулся. Раздались девчоночьи визги, громкие крики и истошные вопли. - Копы! - Жопы! - Менты, блядь! Мгновенно все стихло. А в самую толчею пробирались двое мужчин, одетых в полицейскую форму. - Ну, и кто это сделал? - мрачно спросил Самойлов, обращаясь к фанатам. Как это ни странно, из зала не донеслось ни звука. Снейк, наконец-то выбравшись из-за ударной установки, подошел к служителям порядка, вокруг которых уже суетились сотрудники клуба и организаторы концерта. Но договориться на этот раз ему не удалось. А причаливший к ним Глеб и вовсе всё испортил, обвинив сотрудников полиции в коррупции. Менты злорадно переглянулись. - Мы просим вас проехать с нами в отделение, - проговорил один из них. Самойлов пренебрежительно хмыкнул и с отчетливым удовольствием вернулся к микрофону: - Кто вас просил их вызывать?! - выкрикнул он, уставившись в зал. - Гражданин Самойлов… - обратился к нему полицейский в то время, как его напарник разговаривал с администрацией клуба и кивал на пьяную публику, среди которых были лица не достигшие восемнадцати лет. - Иди нахуй! - зло зыркнул в его сторону Глеб. - Вам лучше не усугублять сложившуюся ситуацию, - серьезным тоном проговорил мужчина в форме. - Клевета, оскорбления, хулиганство… этого более чем достаточно. - Да похуй! - Самойлов в сердцах схватил микрофонную стойку и, замахнувшись ею, при этом нечаянно задев шевелюру барабанщика, который попытался что-то ему сказать, проорал: - Что за беспредел в этой стране?! Митинги нельзя! Драки нельзя! Сплошные нарушения прав человека! Свободу Удальцову! Народ в зале довольно заголосил, заулюлюкал. И менты недолго думая скрутили Глеба. Хакимов засуетился вокруг фронтмена, запрыгал около полицейских. - Голосуйте за Навального! - успел прокричать Самойлов, пока его тащили со сцены. - Он спасет Россию! - Патлатого тоже забираем, - тяжело дыша, бросил один мент другому. - А его зачем? - Ты видел, как он этого оппозиционера защищать пытался? Явно поддерживает. За дебош в полицейской машине Глеба вместе со Снейком посадили в «обезьянник», дабы они немного остыли. Хакимов, вспомнив про право на один звонок, добился того, чтобы его выпустили из клетки. - Ну, что позвонил? - спросил его Самойлов, как только он вернулся в камеру предварительного заключения. - Не успел, - удрученно вздохнул Снейк. - Я решил сделать селфи, чтобы фанатов своих в инстаграме порадовать, но едва успел отослать фото, как телефон сдох. Глеб устало посмотрел на Змея. - Я же нормально выгляжу? - поинтересовался тот, приняв вычурную позу, видимо в которой и фоткал сам себя. - Боже, - произнес Самойлов себе под нос. - Я хочу домой. К Вадику.