Еще одна история

В последний раз перед тем, как покинуть стены своего обиталища, Феанаро оглядел острым внимательным взглядом из-под чуть сдвинутых красиво изогнутых бровей помещение своей большой мастерской. Все инструменты были разложены в полном порядке на своих местах, широкий массивный дубовый стол, на котором лежало множество изрисованных и исписанных пергаментов, занимал почти всю левую половину просторного помещения, располагавшегося в цокольном этаже его дома-крепости в центре Тириона. На столе поблескивали в прощальных лучах Тельпериона, проникавших через маленькое арочное окошко под самым потолком, заготовки, над которыми он работал уже в течение достаточно долгого времени, запираясь порой на целые дни в подземной мастерской, при которой имелась небольшая кузница. Заготовки давно не давали Мастеру покоя. Много раз он думал бросить, как с ним часто случалось, работу над ними, не завершив ее до конца. Однако каждый раз что-то удерживало его от опрометчивого шага, придавая новых сил, чтобы проводить дни в поиске подходящего материала и его соединений для осуществления зревшего в изощренном разуме Пламенного Духа грандиозного замысла. Ему не хватало главного и основного элемента, чтобы сделать их действительно исключительными. Последние несколько дней непревзойденный Мастер и искусник ломал голову над тем, что именно могло бы послужить ему в качестве основы для трех ослепительно-ярких кристаллов, подобных адамантам, которые он желал создать. Они должны будут стать вершиной его творчества, произведением искусства и гимном мощи его гения. Внутреннее пламя, что Феанаро хотел вложить в глубину сияющих камней, он готов был извлечь из собственной огненной феа. И бился над тем, как сделать это наилучшим образом, то есть, не потеряв души, остаться в живых, чтобы иметь возможность завершить труд всей жизни. Прекрасные сыновья Феанаро давно выросли, стали взрослыми молодыми квенди. Даже младшие близнецы, недавние подростки, уже вовсю помогали их матери вести хозяйство, оставаясь неразлучны и сопровождая мудрую Нэрданель в ее частых поездках в отцовские владения, а также в путешествиях в Валмар. Его любимец, Куруфинвэ младший, недавно женился и теперь крайне редко появлялся в родительском доме, зажив своим двором. Старший, вечно окруженный толпой восхищенных поклонниц, шатался, блистая красотой и огненными отблесками длинных рыжих волос, с компанией друзей по Тириону и окрестностям, пировал, веселился, ведя жизнь праздную и достаточно светскую. Скромный Кано тоже был любителем светских вечеринок, но предпочитал проводить время на музыкальных вечерах в Валмаре, вызывая у придворных дев Короля Ингвэ слезы восхищения игрой на лютне, словно простой придворный менестрель. Третий сын, любитель охоты, Турко, живший с родителями, уже несколько недель ходил хмурый и отрешенный, даже щедрые подарки, которыми его забрасывал Оромэ, не могли вызвать улыбки на его прекрасном белокожем лице. А четвертый, черныш Морьо, совсем отбился от рук, как бешеный носился на своем вороном по степным просторам в сопровождении компании таких же, как он, бесшабашных и праздных молодых квенди из благородных семейств, которым некуда было девать свои силу и энергию. Оставалось только гадать, что происходило в жизни каждого из них. Отец был для всех семерых непререкаемым авторитетом. Его беспрекословно слушались, испытывая почти священный трепет от звуков его речи. Безграничное уважение к Феанаро все же не помешало каждому из его сыновей отдалиться от него и друг от друга. Они редко собирались все вместе и вообще теперь редко виделись друг с другом. Почувствовав себя вновь свободным от родительских обязанностей, Пламенный Дух словно бы помолодел. Он передвигался легкой пружинящей походкой, его жесты стали непринужденней, взгляд внимательней, резче, голос звонче. Феанаро даже начал следить за модой, попросив старшего из его принцев подобрать ему подходящий шелковый пояс к богато украшенным и вышитым золотой нитью бархатным камзолам, которые годами пылились в сундуках для одежды. Теперь он чаще ловил собственный взгляд в многочисленных зеркалах дворца Финвэ, то и дело оправляя что-нибудь в одежде, энергично расчесывал и смазывал ценным маслом спускавшиеся ниже спины ровные черные густые волосы, в которые по его просьбе слуги вплели золотые подвески и самоцветные камешки в золотой оправе. А самым удивительным для многих стало то, что Куруфинвэ Феанаро решил наладить отношения с тэлери и их правителем Ольвэ. Он сам вызвался проектировать верфи, по его проектам и чертежам нолдор выплавляли необходимые в судоходстве и построении кораблей металлические детали. Работа кипела вовсю, и Мастер осуществлял за ней неусыпный авторский надзор, каждую неделю отправляясь в Альквалонде. Вот и сейчас он надел один из самых красивых кафтанов, особенно выгодно подчеркивавших могучие атлетические плечи и тонкую талию, опоясался широким кушаком из черного атласа с серебряной вышивкой и, украсив себя самоцветами, которыми были щедро инкрустированы его диадема, ожерелья и браслеты, собирался выйти из мастерской, чтобы отправиться в столицу квенди, воспевающих море. Неожиданно раздался отрывистый четкий стук в дверь. Решив, что это раньше срока возвратившаяся от отца, к которому она вместе с младшими сыновьями уезжала гостить на несколько дней, Нэрданель, ее супруг оправил на себе праздничный кафтан и ворот нижней рубахи, пригладил небрежным жестом густые темные волосы, лежавшие по плечам, и потянул за отлитую им оловянную ручку. В дверях, поблескивая иссиня-черными глазами и бриллиантами, украшавшими ворот черного камзола, стоял Вала Мелькор. Искусник резко отпрянул от распахнутой двери, и темные брови его изогнулись еще отчаянней, чем это было, когда Пламенный Дух пребывал в относительно спокойном состоянии. — Куда собрался? — прищурившись, спросил с порога Мятежный. Феанаро хотел было ответить, что это его не касается, как услышал над ухом загадочный шепот Черного Вала: — Дай угадаю, ты направляешься в Альквалонде, в гости к вашему младшенькому… Твое желание мира и добрососедства очень похвально. Тут Мелькор одобрительно закивал головой, довольно улыбаясь. — Что тебе нужно? Выкладывай, я спешу… — буркнул, мрачнея финвион. Мелькор, казалось, совсем не спешил поделиться с наследником короны нолдор целью своего визита. Он грациозно скользнул внутрь помещения, отодвинув плечом крепкую фигуру его хозяина, и уселся в широкое кресло, стоявшее возле давно нечищеного камина, расположившегося в правой половине комнаты, использовавшейся Мастером для краткого отдыха и раздумий над новыми изобретениями, проектами и способами их воплощения. — Я пришел как раз вовремя, — начал мягким вкрадчивым голосом Мелькор, наблюдая за тем, как начинавший закипать собеседник медленно прикрывает за ним массивную дверь, — ибо могу указать тебе путь, который приведет тебя к желанным целям, — он улыбнулся одними губами. Первенец Финвэ вопросительно поднял левую бровь, скрестив на груди сильные руки. — Я не нуждаюсь в твоих наставлениях, последний из Валар! — громогласно прозвучал его голос, — А сейчас уходи и знай, что ты никогда не будешь желанным гостем в моем доме! Ни мало не смутившись, и не обращая никакого внимания на гнев хозяина жилища, Мелькор продолжил свою речь, даже не думая вставать из удобного, глубокого кожаного кресла. — Ты ведь давно думаешь о ней, не так ли, Куруфинвэ? — он выждал мгновение, чтобы пронаблюдать за реакцией на собственные слова старшего принца нолдор, — Она действительно исключительное создание, если сумела завладеть мыслями самого искусного и премудрого из квенди, — продолжал Мелькор, видя тень замешательства на лице рассерженного Феанаро. — Что ты несешь?! — взревел Пламенный Дух, — Убирайся вон отсюда! Нрав у него был действительно горяч. — Дева Артанис! — громким отчетливым голосом, перекрывая крики хозяина мастерской, продекламировал Мелькор. На миг повисла тишина, которой Мятежный не преминул воспользоваться. — Это она занимает с недавних пор все помыслы самого величайшего изобретателя и самого ученого мужа всей Арды! — объявил раскатистым густым голосом гость, — Лучшего выбора ты не мог сделать, Пламенный Дух, ни одна другая не сравнится с Нэрвен в красоте, стати и грации, ни одна не превзойдет дочь Арафинвэ в ее даре провидицы и умении читать в душах и помыслах. Мастер замер перед вальяжно развалившимся в кресле Мятежным Вала. — Не сомневайся, не мучай себя ложными предрассудками по поводу слишком близкого родства меж вами, лучше хорошенько осознай истину — вы с Артанис созданы друг для друга! — торжественно объявил Мелькор, — И пусть тебя не смущает ничье мнение, мой друг, никто не посмеет осудить тебя, поверь мне. Его собеседник нервно сглотнул, вытянув вверх сильную, высокую шею, и шумно втянул ноздрями сразу вдруг нагревшийся воздух. — Ты пришел, чтобы смущать меня? — грудным голосом, наконец, спросил он. — Я здесь, чтобы помочь вам обоим соединиться, — ласково улыбнулся Мятежный Вала, заглядывая ему в глаза, — В этом моя миссия здесь — помогать всем и каждому достичь желанного счастья. Присядь на мгновение и позволь мне рассказать тебе о том пути, что приведет вас друг к другу, — он указал на стул, что стоял с другой стороны от камина. Испустив тяжелый вздох, Пламенный Дух медленно опустился на стул, прикрыв глаза. — Ты напрасно терзаешь себя, сын Финвэ, — начал снова Мелькор, — Разве не ты — самый искусный, самый одаренный и самый хитроумный из живущих? Разве ты не заслужил счастья за все многочисленные несправедливости, что пришлось снести от Финвэ, его отпрысков и даже самих Валар? Поверь мне, я как никто могу понять тебя… — его голос сделался меланхоличным, — Но есть путь, чтобы осуществить твое желание… — Как?! — резанул его неумолимым, отчаянным взглядом сине-серых глаз Мастер. Мятежный Вала мягко улыбнулся и кивнул, склонив набок красивую голову.