Еще одна история

Отправившись в Альквалонде сразу же после разговора с Мятежным, старший финвион дорòгой размышлял о сказанном им и был твердо намерен осуществить изложенный Мелькором план. Он создаст их, посвятив ей, единственной его истинной любви — Артанис Нэрвен. Ярче звезд Варды, ярче света обоих Древ засияют они, явившись в мир, как символ его любви к ней. Не будет равного им творения в их величии и блеске. Так засияют они, как сияет Артанис в своей красе и совершенстве, как сияет любовь его к ней, как суждено засиять, возвышая их над всеми и вся, совместному их счастью. Согласно плану Мелькора, он должен был создать нечто до сих пор невиданное, настоящее чудо — три сияющих кристалла. Эти кристаллы и помогут ему в осуществлении заветного желания — сделать Нэрвен своей супругой. Когда камни будут готовы и он продемонстрирует их всем, Валар сразу благословят их и, по словам Мелькора, возжелают заполучить любой ценой. Тогда он попросит развод и позволение жениться на возлюбленной племяннице в обмен на свое творение. Они не смогут отказать. Он соединится с Артанис и увезет ее и тех из их народа, кто захочет последовать за ними, в далекие земли Эндорэ, о которых Мелькор рассказывал ему как о поистине прекраснейшем уголке Арды. Там, в цветущих землях Эндорэ, он сможет основать свое государство, которым будет вечно править вместе с прекраснейшей и мудрейшей Королевой. Он будет свободен от воли отца и прочих из родни, а также от всяческих обязательств перед Нэрданелью и их взрослыми детьми. В конце концов, если отцу можно было жениться на Индис не успело остыть тело его несчастной матери, то почему он, Куруфинвэ Феанаро, не может оставить опостылевшую ему супругу ради счастья с той, которая полюбилась его сердцу? С Нэрданель их давно ничего не связывает, кроме привычки. Сыновья не посмеют осудить его, да и никто другой не отважится. Кто они такие, чтобы судить наследника короны нолдор, будущего Нолдарана? Оставалось лишь поделиться всеми этими грандиозными проектами с будущей Владычицей нолдор. Именно с этим намерением, которое он собирался как можно скорее претворить в жизнь, Феанаро и ехал в час Тельпериона в Альквалонде. Вступив в пределы приморской столицы тэлери, старший финвион отправился прямиком к цели своего путешествия — во дворец Короля Ольвэ, где проживал его младший брат с семьей. Старшего сына Финвэ всегда раздражало то, что младший из двух его братьев позволял командовать собой этому среброволосому любителю рыбалки и игры на флейте, живя в его доме на полном обеспечении, словно Арафинвэ был не принцем нолдор и сыном Финвэ, а жалкой приживалкой. По правде сказать, Арьо был настолько мягкосердечен и слаб, что во всем предпочитал следовать наставлениям тестя и его дочери — Эарвэн, прекрасной девы-лебеди. Дворец Ольвэ величаво возвышался над всеми городскими зданиями. Пламенный Дух уже неплохо изучил за время своих участившихся визитов расположение дворцовых комнат. Он решительным шагом вошел с бокового входа в небольшую гостиную той половины беломраморного дворца, которая принадлежала его мягкотелому полубрату, сразу же наткнувшись на последнего. Закутанный в шерстяное покрывало, Арьо с ногами устроился на изящной кушетке, обитой бирюзовым бархатом и расписанной серебряной краской. Он увлеченно читал какую-то книгу. Окна, выходившие на море, были распахнуты, и довольно ощутимый прохладный восточный ветер врывался в комнату, колыша длинные газовые занавеси. — Ах, это ты, Куруфинвэ, — встрепенулся на кушетке младший финфион. — Ты напугал меня, торонья, — с ласковым укором проговорил он. — А Ольвэ еще с утра поджидает тебя на верфи, он сказал — вы с ним условились, что сегодня ты проверишь вместе с ним, как работают его квенди по твоим чертежам. — Привет, — поздоровался Феанаро. — Меня задержали неотложные дела. Он гордо выпрямился, демонстрируя брату великолепную, царственную осанку. Арафинвэ залюбовался статью старшего брата, слезая с кушетки и убирая в сторону теплое покрывало и книгу. — А ты и впрямь будто помолодел, — улыбнулся он. — Выглядишь даже лучше, чем в дни детей! Уж не начнутся ли они у вас с Нэрданель снова?! — проворно подскочив к брату и озорно хлопнув того по спине, засмеялся Инголдо. — Хм-хм, — прочистил горло старший финвион, стараясь не встречаться глазами с Арьо. По счастью тот кинулся к окнам, чтобы затворить их. — Боюсь, за сегодня мне не управиться с делами на верфи, — начал Феанаро, стараясь, чтобы голос не изменил ему. — Придется задержаться до завтра. Я ведь могу рассчитывать… Брат не дал ему договорить. — Ну, разумеется, ты останешься у нас, торонья, — он кинулся к Феанаро, чтобы обнять за плечи. — Все мы так рады, что теперь ты чаще навещаешь нас! — воскликнул Арьо. — Спасибо, — сдержанно похлопав брата по плечу, отвечал Пламенный Дух. — Ольвэ ждет меня — пойду. — Ты прав, — согласился, размыкая их объятия, все еще ласково улыбавшийся Инголдо. Уже дойдя до противоположенного конца залы, где был выход, ведущий во внутренний двор, Феанаро услышал его радостное: «Увидимся за ужином!» На верфи в компании Ольвэ и работавших там квенди Феанаро скучал и, одновременно, старался отвлечь себя от беспокойных мыслей, не будучи в силах, однако, сосредоточиться ни на чем. За ужином он рассеянно глядел в тарелку иногда чуть хмурясь и совершенно не принимая участия в оживленной беседе многочисленного дружного семейства Третьего Дома. После долгой трапезы, проходившей при зажженных светильниках в сумерках смещения света Древ, вечно гомонящие Ангарато и Айканаро отправились в компании приятелей к морю. Обещавший вскоре осветить побережье свет Лаурелина радовал юных принцев. Восточный ветер, дувший весь день, стих и сменился почти полным безветрием. Воздух приморского города сразу сделался теплым. Едва ощутимый легчайший ветерок нежно обдувал кожу, будто лаская ее. Нэрвен отправилась к себе, чтобы с полукруглого балкона расположенных в одной из самых высоких башен дворца Ольвэ покоев наблюдать за тем, как купаются в прибрежных волнах ее средние братья. Старший, Финни, гостил сейчас в Валмаре, в доме родителей невесты. Следовавший за ним по старшинству Артаресто ушел с Ольвэ разбирать какие-то новые мелодии для флейты. Мать и отец, не скрывавшие взаимной тяги и счастья от совместного проживания Вечности, удалились в свои покои, чтобы уединиться там. Отпустив служанок и оставшись одна в своей комнате, Нэрвен стала переодеваться в привычную одежду. Предупрежденная слугами отца о приезде высокого гостя из Тириона, она была вынуждена облачиться в шелковое платье с кружевом, чтобы выйти к ужину, а сейчас надевала укороченный мужской камзол и удобные широкие штаны.

***

В этих-то широких штанах для верховой езды, высоких черных сапогах с прямыми голенищами, мужском камзоле и с роскошными волосами, стянутыми в золотившийся пышный хвост на затылке, Мастер и увидел Артанис несколько месяцев назад, посетив ненавистный до того Альквалонде, чтобы сделать очередной выговор младшему брату. До того дня он крайне редко наведывался в столицу тэлери. Благородный Финвэ, в свою очередь, совсем не часто привозил в Тирион свою семью. И случилось так, что Феанаро долгое время не видел самую младшую свою племянницу. Поначалу он даже не узнал ее, приняв за одну из майэр, что состояли при Элентари. Он ничего не подумал тогда, просто созерцал ее явление в своей жизни. Был час Тельпериона. Небо над городом было затянуто предгрозовыми облаками, принесенными морским ветром. Она шла по пустынному пляжу, зорко всматриваясь в горизонт. Казалось, вся сущность прекрасной девы устремилась вдаль, туда, где море сливается с небом. Усиливавшийся штормовой ветер выбил несколько волнистых прядей из ее простой прически. Прекрасное лицо Артанис было бледным и таким невыразимо восхитительным, как и вся она, что Мастер замер в безмолвном преклонении, любуясь ею, забыв сразу обо всех и вся, включая цель своего визита. С того дня он не находил себе места. Вернувшись в Тирион, Феанаро решил, что должен видеть ее красоту хотя бы время от времени. Он чувствовал необходимость посещать племянницу по крайней мере раз в несколько дней, чтобы унять разгоревшийся в его груди огонь тщательно скрываемой даже от самого себя страсти. Так и начались его визиты в Альквалонде. Во время этих визитов Мастер не сводил с Артанис горящих глаз, стараясь запечатлеть в памяти ее образ до следующего своего приезда и их следующей встречи. Предлог для поездок найти было нетрудно. Простодушный и вечно витавший в облаках Арьо неизменно радушно принимал его, радуясь этой иллюзии окончательного примирения. Феанаро пользовался этим, чтобы иногда задерживаться по нескольку дней во дворце Ольвэ и иметь возможность наблюдать за прекрасной Нэрвен.

***

Переодевшись в удобную одежду, Нэрвен направилась через комнаты в маленькую приемную своих покоев, из которой был проход на широкий крытый балкон. Она шла, обняв себя за плечи, сосредоточенная и погруженная в раздумья и воспоминания. Мысли упрямо возвращали ее к событиям, произошедшим несколько недель назад, когда они всей семьей гостили у деда Финвэ в Тирионе по случаю свадьбы кузена Курво. В силу скрытности характера Нэрвен ни единой душе не обмолвилась о том, что было там. Финдарато, считавший своим долгом следить за ее поведением в отсутствие отца, хоть и не был свидетелем ее встречи с Морьо во время охоты, но понял, что они виделись. Да, была всего лишь одна встреча. Всего лишь единственный поцелуй. А ведь она совсем не искала их… После до самого окончания свадебных торжеств, благодаря укору от старшего из ее братьев, Нэрвен держала себя холодно и отчужденно с четвертым сыном Мастера. А потом просто, не попрощавшись, уехала с братьями и родителями обратно в Альквалонде и затворилась в своих покоях. Уже на следующий день после приезда случилось нечто непредвиденное. Нэрвен сидела на широком ложе среди шелковых покрывал и перин сливочного цвета, сжавшись в комок и позволяя слезам жалости к себе катиться по бледным щекам, как внезапно услышала доносившиеся из открытой балконной двери топот многих лошадей, их разгоряченное фырканье и отдаленные крики. Громкое зычное «Нэрвен!» заставило ее вздрогнуть от неожиданности. Она замерла и прислушалась к лошадиному топоту и ржанию под самыми дворцовыми окнами. «Нэрвен, выходи!» — раздалось снаружи. Этот призыв был похож на рык раненного дикого зверя. Сердце ее пропустило удар. Дочь Арафинвэ сильнее обняла себя за плечи и накрылась с головой толстым перинным покрывалом, свернувшись в клубок. Пролежав так до следующего смещения света Древ, она, пошатываясь от слабости, встала и, подойдя к зеркалу, посмотрела на опухшее от слез лицо. За окнами стояла оглушительная тишина. С тех пор Артанис чувствовала, что сделалась похожей на ледяное изваяние, что украшали двор Короля Ингвэ в его дворце на Ойолоссэ. Она отдалилась от братьев, с которыми раньше была неразлучна, предпочитая наблюдать за ними издали, радуясь их безмятежности и веселью. Втайне она почти проклинала свой дар предвидения и сердилась на себя и на несправедливые законы мироздания, лишившие ее чего-то важного, какой-то дорогой ей возможности. Вот и сейчас она, крепко обняв себя за острые плечи, шла по своим комнатам на балкон, не замечая ничего вокруг, склонив голову, позволяя волнам золотых волос свободно рассыпаться по спине и плечам. Балконная дверь была распахнута настежь и Нэрвен вошла на балкон, опустив взор, рассматривая казавшиеся голубовато-серыми плиты мраморного пола. Вдруг ее взгляд поймал отчетливо выделявшуюся на полированном мраморе темно-багровую плотную материю дорожного плаща. Артанис медленно подняла голову, оказавшись лицом к лицу с поджидавшим ее на балконе Мастером Феанаро. Он весь был закутан в теплый дорожный плащ, скрепленный на правом плече золотой пряжкой-фибулой в виде восьмиконечной звезды. Лицо Искусника было напряженным. В устремленных прямо на нее сине-серых глазах горели яркие красноватые огоньки. Они с дядей были одного роста, а потому его пронзительные, опасные глаза оказались ровно напротив ее светло-синих глаз-топазов. Глядя глаза в глаза, они стояли без единого движения, безмолвно изучая друг друга, забыв дышать. Сердце Нэрвен тревожно заколотилось. Она еще больше побледнела, стараясь унять дрожь в теле и не выдать охватившего ее крайнего волнения. — Что вы здесь делаете, дядя? — сдавленно и строго проговорила Артанис, как только почувствовала, что может говорить так, что голос ей не изменит. Ей не хотелось обнаруживать перед Феанаро страх и беспокойство. С самого начала внезапно участившихся визитов Великого Мастера в их город и дом она смутно понимала, что именно являлось истинной их причиной. Однако мысль об этом претила ей. Нэрвен гнала от себя эту мысль, полагая, что надежно защищена от чего бы то ни было в родных стенах, окруженная нежной заботой деда Ольвэ и обоих родителей, опекаемая братьями и не чаявшей в ней души придворной челядью. — Здравствуй, моя Королева, — отвечал Мастер, блестя глазами. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Феанаро приближался к замершей на месте от страха Артанис. — Уходите немедленно, — сквозь зубы процедила Нэрвен, в которой страх начинал уступать место гневу. Расстегнув пряжку плаща, дядя молниеносным движением бросил его перед ней на мраморные плиты пола и тут же сам бросился на него. Оказавшись перед племянницей на коленях, он исступленно глядел на нее снизу вверх своими неистово горящими глазами. — Прими меня, как твоего супруга, госпожа моя, — горячо прошептал он, стараясь заглянуть в ее наполнявшиеся ужасом глаза. Воспользовавшись замешательством златокудрой девы, Феанаро схватил запястье племянницы и теперь сжимал в широких ладонях ее узкую нежную руку. — Дядя, — прошептала Нэрвен, чувствуя, как от страха у нее подкашиваются ноги. — Валар… Вы сошли с ума… — Не бойся осуждения, — страстно шептал Мастер, покрывая обжигающими поцелуями руку Нэрвен. — Его не будет… Мы уплывем с тобой и нашим народом в Эндорэ и будем править там, лишь ты и я… Моя сияющая звезда… Моя единственная… Несравненная Артанис Нэрвен… И он попытался притянуть племянницу ближе к себе, чтобы заключить в объятия. — Что вы делаете?! — вскричала, наконец, Артанис, попытавшись вырваться. — Я сейчас же позову на помощь, если вы по доброй воле не уберетесь отсюда! Как вы осмелились явиться сюда, чтобы предлагать мне подобное?! Гнев захлестывал ее, заставляя голос звенеть: — Вон отсюда, иначе я, клянусь звездами Варды, передам отцу и деду Финвэ все слова, которые вы только что произнесли! Стараясь вырваться, Нэрвен оглянулась по сторонам в поисках какого-либо предмета, который можно было бы использовать в качестве оружия. Дядя все еще продолжал удерживать ее левую ладонь в своих. — За твой необузданный нрав и великую силу я полюбил тебя, Артанис, — проговорил он, будто не слыша ее слов. — Ты одна достойна того, чтобы встать со мной рядом и править нолдор. Он в последний раз нежно припал губами к ее ладони, а затем разомкнул капкан, позволив ей отдернуть руку. Феанаро поднялся на ноги. Нэрвен стояла перед ним с трепещущими от гнева ноздрями, раскрасневшаяся, с горящими глазами и тяжелым подсвечником в правой руке. Такой она показалась Мастеру еще прекраснее. — Ты будешь моей! — упрямо взглянув ей в глаза, молвил сын Финвэ, и рот его искривила недобрая усмешка. — А сейчас прощай! И он, разбежавшись, одним прыжком оказался на соседнем балконе, за дверями которого исчез, оставив о себе лишь заставлявшее ее феа переворачиваться от омерзения и страха воспоминание, да лежавший перед ней на полу дорожный плащ. Поддев и зацепив ткань концом подсвечника, Нэрвен оттащила плащ к краю балкона и выбросила все вместе вниз, услышав шорох листьев росших в парке под ее окнами кустарников. Ее мелко трясло. Бессильно опустившись на пол, Нэрвен крепко обняла себя руками и поджала колени. Хотелось заплакать, но слезы застряли где-то на полдороги, уступая место изматывающему чувству тошноты.