Еще одна история

Кое-как высидев за общим столом до окончания завтрака, Финдарато, как только дед Финвэ отпустил его, опрометью ринулся в отведенные ему гостевые покои и плотно затворил за собой двери, дав волю отчаянию и безотчетному страху. Ужас был в том, что о них с Турондо знал не кто-нибудь, а Мастер Феанаро, на которого старший сын Арафинвэ всегда смотрел с пренебрежением, зачастую не выказывая тому должного уважения и дружелюбия, считая старшего дядю гордецом, не заслуживающим его ценного внимания. О средних сыновьях Пламенного Духа Инголдо также был крайне невысокого мнения, избегая по возможности их общества и почти открыто ставя себя выше их как по знатности рода, так и в том, что касалось талантов и личностных качеств. Куда как более приятными и подходящими для общения он находил представителей Второго Дома: мягкого, обходительного Финьо, серьезного, задумчивого Турьо, легкого на подъем, веселого и смешливого Аракано и их отважную сестру Ириссэ. Особенно статный, излучавший спокойную мужественность и мощь Турукано, с его поразительным сходством с их дедом Финвэ, всегда привлекал его. Да и сам Турьо, казалось, тоже тянулся своей феа к феа Инголдо. С самой ранней юности они дружили, проводя вместе все дни, когда приезжали оба, в числе своих братьев и сестер, чтобы жить летние месяцы в гостеприимном доме деда Финвэ, которому нравилось собирать под крышей своего дворца многочисленных внуков. Казалось, их дружба нерушима и ей не будет конца. Все также, неразлучные, они отправились, когда пришло время, в Валмар на праздник Естаре — первого дня Нового Года, за которым следовала цветущая Туйле, где Турьо встретил Эленвэ, а Финни познакомился с Амариэ. Более взрослый Турондо недолго ждал, прежде чем вступить в брак. Эленвэ приходилась родней Королю Ингвэ и свадебные торжества проходили в Валмаре, при его дворе. Финдарато был искренне рад за друга, хоть что-то внутри и не переставало терзать его, словно коготки маленького зверька скребли, оставляя болезненные царапины, его душу. Он очень привязался к Амариэ, нежно любил и почитал ее, скучал по ней, когда случалось, что они долго не виделись, но чувствовал, что не хватает чего-то важного в его к ней отношении. И это загадочное что-то никак не желало появляться, сколько бы он ни смотрел на золотоволосую невесту, слывшую воплощением нежности и женственности. В конец измучившись, Финдарато в один прекрасный день решил отправиться в Тирион, где жил с молодой женой в скромном доме почти на самой окраине его лучший друг, верный советчик и опора — Турондо. Инголдо хотел просить совета у опытного и взрослого Турьо, который и в подростковом возрасте в силу старшинства всегда был лидером в их дуэте. Кто как не знающий его лучше родного отца Турукано смог бы объяснить ему, что же такое есть в нем, что противится его женитьбе на Амариэ? Добравшись до указанного ему дома, Финдарато застал кузена и друга одного — Эленвэ как раз уезжала к родителям в Валмар за какой-то надобностью. Турукано радушно принял его, было заметно, как он рад его видеть. Инголдо расспрашивал его о семейной жизни, об общей родне, о новых заботах, что легли на его широкие плечи, а потом вдруг не выдержал и рассказал о том, что тяготило его феа. Турьо поднялся со своего места, подошел к нему, молча обнял, от чего арафинвион вдруг почувствовал одновременно смутную тревогу и волнение, мешавшиеся с облегчением от чувства вины, которое он испытывал по отношению к невесте. — Финни… — шумно вздохнул Турондо, держа его в крепких объятиях, и еще теснее прижал к себе. Близость кузена так подействовала на Инголдо, что он, расслабившись, словно бы в полусне склонил золотоволосую голову на плечо Турукано, прикрыв глаза и тут же почувствовав успокаивающие и будоражащие прикосновения. Турьо оглаживал его волосы, щеку, белую длинную шею, легко коснулся плеча, скользнул рукой на грудь, потом на талию, а затем обратно к шее, словно бы массируя затылок. Инголдо неосознанно потянулся в желании продолжения ласки за рукой кузена, которая тут же, снова мимолетно коснувшись нежной кожи шеи, нашла застежку на вороте камзола. Застежка легонько щелкнула. Вместе со щелчком, остававшийся с закрытыми глазами Инголдо, услышал звонкие, звенящие звуки поцелуев, которыми кузен покрывал его лицо, шею и грудь. Уверенные ладони Турондо исследовали и оглаживали его, крепко сжимая, подчиняя, будто он принадлежал этим широким красивым ладоням. Тогда, растворившись в блаженстве, он не заметил, как был подхвачен кузеном на руки и отнесен на супружеское ложе. Опомнился Артафинде лишь когда неистовый кузен, прошептав ему на ухо его имя, впился с очередным страстным поцелуем в его уже распухшие, покрасневшие губы и своим внезапным движением вырвал у него не то стон, не то крик. Финдарато простонал ему в рот, дернувшись всем телом и стараясь осознать, что же происходило между ними. Но было слишком поздно. Ему всегда было мучительно стыдно и отчего-то сладко вспоминать то, что проделывал с ним Турьо в моменты близости. Как он, буквально сворачивая его в клубок, прижимался к нему, навалившись сверху, вынуждая Инголдо держать руками собственные ноги, обхватывавшие могучий торс кузена, пока тот неистово двигался внутри него, глядя прямо в глаза, улыбаясь. Или как, опустившись перед ним, сидящим на ложе, на колени, Турондо вбирал ртом и ласкал его мужское естество, помогая себе пальцами внутри него, заставляя кузена срывать голос от стонов. Оказалось, они всегда любили друг друга. Это и была любовь… Не раз Турьо говорил ему, что если бы он сам тогда не пришел к нему с рассказом про свои переживания, не спросил, что с ним не так, ничего меж ними никогда не произошло бы. Встречи их были не такими частыми, как хотелось обоим. И оба они терзались чувством вины: он перед Амариэ, а Турондо перед женой. Сейчас Эленвэ ожидала появления на свет их с Турукано первенца. На мгновение Инголдо представил, какой жуткий скандал поднимется, если ненавистный дядюшка Феанаро предаст огласке их с Турьо отношения. Дед Финвэ закроет перед ним двери своего дворца, не став даже слушать объяснений. Ольвэ, вполне возможно, последует его примеру, предоставив убитым этим известием отцу и матери самим решать, как быть с ним. Что касалось любимого, то, поскольку Эленвэ является близкой родней Короля Ингвэ, пикантные подробности могли дойти и до дворца на Ойолоссэ, а вскоре, следовательно, и до ушей Сулимо… К чему это могло привести, Финдарато боялся даже представить. Он шел в дом Великого Мастера на негнущихся ногах, думая о пребывавшем в счастливом неведении Турондо. Судьба их обоих, а также многих других, была сейчас в его руках, а точнее, в руках дяди Феанаро. Артафинде был намерен сделать все возможное, чтобы защитить себя и любимого от опасности быть с позором изгнанными, а три королевства от междоусобных распрей.

***

Слава Валар, Нэрданель еще не возвращалась, и Феанаро был предоставлен самому себе в их большом доме-крепости. Сыновья, жившие с ними, когда мать уезжала гостить в дом деда Махтана, старались тоже отлучиться на все время ее отсутствия, чтобы иметь возможность где-то столоваться — кроме их матери некому было приготовить пищу, поскольку Феанаро предпочитал обходиться без слуг, а служанки Нэрданель всегда сопровождали ее, куда бы она ни отправилась. Обычно, местом обитания феанорингов в отсутствие в домашних стенах их матушки, становились стены дворца деда Финвэ, который был только рад кормить обладавших отличным аппетитом старших внуков. Дворец его мог вместить всех их без труда, к услугам молодых квенди всегда были просторные гостевые комнаты, а также расторопные слуги, содержавшие в порядке одежду и коней принцев Первого Дома. — Перейдем сразу к делу, дорогой племянник, — приветствовал Пламенный Дух входящего в его дом Финдарато, закрывая за ним дверь. Они спустились в мастерскую, куда Феанаро не имел привычки приглашать гостей. Однако случай был исключительный, и хозяин дома рассудил, что лучше будет, если они переговорят в самом безопасном и отдаленном уголке дома. — Я вас слушаю, дядя, — дрогнувшим голосом, склонив кудрявую голову начал Инголдо. Его родич смерил пристальным взглядом, казавшуюся хрупкой, по сравнению с его собственной, фигуру сына Арафинвэ.  — Вчера в час смещения света я видел вас у расщелины, — опустившись в свое кресло, проговорил Феанаро, — и мне известно, чем вы там занимались, любители задниц… Финдарато вздрогнул как от пощечины, поднял голову, напряженно, с тревогой вглядываясь расширившимися глазами в ухмыляющееся лицо дяди. — Думаю, мне не нужно рассказывать тебе, мой сладкий, что с тобой и твоим ненаглядным станет после того, как я уведомлю о ваших акробатических опытах моего отца, верно? Повисла гнетущая пауза. Финдарато молчал, еще ниже опустив голову, готовый провалиться сквозь землю от стыда и страха. — Ты понятливый мальчик, Финни, — услышал он совсем близко над ухом и снова вздрогнул. Мастер каким-то непостижимым образом совершенно бесшумно приблизился к нему вплотную. Инголдо почувствовал, что все тело бьет мелкая дрожь.  — Посмотри на меня, не бойся, — голос Феанаро был обманчиво ласковым. Он приподнял лицо племянника за подбородок и тот взглянул на него своими большими светло-синими прекрасными глазами, такими похожими на глаза сестры.  — Я никому не скажу, — заглядывая своими глазами-омутами в глаза Финдарато, пропел Пламенный Дух, — если ты будешь послушным и сделаешь то, о чем я попрошу сейчас… Его собеседник зажмурился. Инголдо вдруг представил, что сейчас дядя попросит его сделать какую-нибудь ужасную, неописуемую мерзость и подумал, что ради репутации Турондо и собственной сделает все, о чем бы ни попросил его Мастер. — Сделаешь? Финдарато часто закивал в ответ, не открывая глаз. — Ты срежешь и принесешь мне три золотых локона твоей сестры. Даю тебе три дня. Если через три дня ты не выполнишь моего поручения… ты и твой мельдо окажетесь навечно покрыты позором и изгнаны. Все понятно? — Я понял, дядя, — униженно, с видимым облегчением, прошептал Инголдо. — Так чего же ты медлишь? — сдвинув брови, грозно спросил Пламенный Дух, отпустив подбородок собеседника. — Позвольте мне сказать, — набрав в грудь воздуха и отойдя на несколько шагов, произнес арафинвион, — Я думал просить вас об этом через деда Финвэ, но раз есть возможность сделать это лично… — Короче! — изогнув брови и скрестив на груди руки, прервал его Феанаро. — Ваш средний сын… Морифинвэ, смущал покой моей сестры. Мне достоверно известно, что он искал с ней встречи во время недавних свадебных торжеств, когда мы были здесь, а потом приезжал в Альквалонде и устроил там дебош с бандой таких же, как он… — Чтоо-о?! — зарычал финвион. — Я лишь хотел просить вас, как ответственного и мудрого родителя, указать сыну правильный путь и выбрать ему подходящую супругу из нолдор, — продолжил окрепшим голосом Финдарато, видя, что его слова задели Мастера за живое. — Убирайся отсюда, тэлерское отродье! — в гневе закричал Феанаро. Попятившись, Финдарато спиной нашел входную дверь и мгновенно испарился из мастерской. «У тебя три дня!» — услышал он яростный крик дяди, будучи уже на пороге негостеприимного дома.

***

С того дня, как дядя Феанаро посетил ее спальню, Нэрвен искренне считала себя опозоренной и навечно обесчещенной. Ни теплая вода, ни благовония и ароматные масла, которыми служанки натирали ее идеальную мраморную кожу, не могли прогнать с нее ощущения испачканности. Она почти до мяса стерла её на левой руке, в том месте, где к ней прикасались губы Феанаро. Артанис одевалась как мужчина и не расставалась теперь с оружием, нося у пояса короткий меч и пару кинжалов. Еще усерднее и с большим, чем когда-либо, упрямством и ожесточением она принимала участие в тренировках по владению мечем вместе со средними братьями. Ангарато и Айканаро заметили произошедшую в ней перемену и пытались расспрашивать сестру о причине, но Артанис молчала, хмурясь и отводя потухший взор, отвечая лишь, что хочет быть умелым воином не хуже, чем ее братья. Дар предвидения сообщил ей, что очень скоро им всем будет с кем вдоволь повоевать. В часы смещения света Древ она удалялась в свои комнаты, накрепко запирая балконную дверь и окна, садилась на мягкую скамеечку у туалетного столика и долго смотрела на себя в зеркало. Мыслей в голове не было никаких. Она просто созерцала себя. Почти не в состоянии заснуть, Нэрвен могла провести все предназначенные отдыху часы, сидя в одной позе, с застывшим взглядом, не произнося ни слова. Ее жизнь представлялась ей сплошной цепью несчастий и лишений. Далекий и прекрасный Серебряный Лорд, что ожидал ее появления в землях Эндорэ, виделся почти миражом, зыбкой грезой, видением, а суровая реальность предвещала скорое наступление роковых событий.