Еще одна история

Написав Амариэ длинное извинительное письмо, Финдарато отправил его вместе с многочисленными подарками-дарами моря, которые вез с собой из Альквалонде, чтобы преподнести невесте, с гонцом, посланным в Валмар. Сам Артафинде, спешно собрав вещи в дорожный баул, отправился в сопровождении своей немногочисленной стражи и прислуги обратно в родительское гнездо, наспех попрощавшись с родными. Все еще не оправившись полностью от потрясения, вызванного разговором с дядей Феанаро, арафинвион только на подъезде к приморской столице тэлери задался вопросом, зачем Мастеру могли понадобиться три локона волос Нэрвен? Уж не задумал ли коварный дядюшка какую-нибудь очередную уловку или мерзкую шутку, которым посмеется лишь он сам? Ведь Пламенный Дух — известный мастер на подобные каверзы, малоприятные для его родичей. Размышляя так сам с собой, Финдарато не заметил, как они оказались у врат столицы деда Ольвэ. Понимая, что совершив то, чего потребовал от него Мастер, он подвергает опасности родную сестру, Инголдо, тем не менее, намеревался выполнить его требование. Любимый Турьо и его спокойствие перевешивали беспокойство за Нэрвен. Старший брат старался убедить себя, что какие-то три локона волос, окажись они в руках Пламенного Духа, не смогут принести какого-либо вреда малышке Артанис. Он лишь срежет их у нее, пока сестренка будет спать, и отвезет Феанаро, а потом, возвратившись, будет опекать ее пуще прежнего, глаз не спустит с маленькой Нэрвен. Вот, и о том, что этот повеса и грубиян, Морьо имеет на сестренку виды, он дядюшку предупредил. Пусть теперь разбирается сам с ним. От всего сердца надеясь, что Карнистиро получит от своего отца хорошую трепку, Артафинде приосанился, вскинул подбородок и так, гордо покачиваясь в седле, вступил в столицу Ольвэ, направив своего коня по главному проспекту в направлении приморской набережной, где, разделяя город на две одинаковые по площади половины, высились, серебрившиеся в свете Тельпериона, башни и купола главной резиденции деда Ольвэ.

***

— Благодарение Эру, Нэрданель! Супруг встретил ее, распахнув настежь двери, и был с ней гораздо приветливее, чем дочь Махтана того ожидала. С недавних пор разлад в их отношениях стал для нее очевиден. Куруфинвэ больше не прислушивался к ее советам и вообще к мнению хозяйки дома по каким бы то ни было вопросам, будто она была предназначена лишь, чтобы готовить, мыть, стирать, чистить и убирать. Нэрданель начинала чувствовать себя чужой в их общем доме и все чаще отлучалась то к отцу, то в Валмар, к знакомым и подругам, а когда была в Тирионе, частенько ездила во дворец Финвэ, навестить его супругу, к которой питала уважение и приязнь, полностью разделяемые Индис Ясной. Отправляясь в резиденцию Нолдарана, будущая королева нолдор всегда брала с собой кого-то из сыновей, которых обожала до самозабвения. Ей казалось, что и все остальные на Арде должны разделять в полной мере восторг и нежность, испытываемые ею в отношении семерых отпрысков. — Иди ко мне, Нель, — позвал Куруфинвэ своим глубоким голосом, который в юности действовал на Нэрданель гипнотически, — нам нужно кое-что обсудить… Желание супруга что-то обсуждать с ней мгновенно вселило в сердце Нэрданель тревогу. Скинув дорожный плащ на руки сопровождавших ее близнецов, и поручив уборку в доме своим служанкам, она, призвав на помощь Силы Света во главе с Эру, вошла в приемную покоев мужа, на ходу стараясь поправить огненные волосы, заплетенные в сложные тугие косы на затылке. Вслед за матерью, в дом-крепость Первого Дома в центре Тириона стали возвращаться и ее сыновья. Рыжие Умбарто и Амбарусса приехали вместе с Нэрданелью. Рассматривая их за ужином, совершенно одинаковых зеленоглазых бледноликих, Пламенный Дух поинтересовался, как они провели время у Махтана. — Мы с мамой ездили в дивный лес, знаешь, тот, что за горкой, — заговорили вместе Тельо и Питьо, — А потом она разрешила нам поохотиться там... Оба расплылись в улыбке, устремив взоры на сидевшую на противоположенном конце стола мать. — И до каких пор вы собираетесь сосать материнскую грудь? — осведомился Феанаро, сдвинув брови и качая головой. Близнецы в недоумении переглянулись, а потом уставились на отца, округлив свои кошачьи глазищи. Вернувшийся на следующий день Нельо прошел в свои комнаты, ни с кем не поздоровавшись. Его родитель сам был вынужден отправиться к сыну, чтобы обменяться с тем приветственным словом. — Где ты был? — вопросительно выгнув темную бровь, уточнил Феанаро, распахнув настежь дверь сыновних покоев и застав старшего за переодеванием. Майтимо стоял в одной полупрозрачной нижней рубахе перед кроватью, на которую побросал в кучу бывшую на нем одежду. Смерив его идеально сложенную фигуру пристальным взглядом, Пламенный Дух заметил характерные следы на шее, груди, плечах и бедрах старшего отпрыска. — Гостил у дяди Нолмэ, — ответствовал сын, с вызовом глядя ему прямо в глаза и растянув рот в улыбке. Полное физическое удовлетворение явственно читалось на красивом лице. Феанаро сжал челюсти. — Ну-ну, — процедил он, — мог бы и насовсем туда перебраться. Попроси Валар, они, чтобы насолить мне, не откажут — сделают тебе «статут Нельяфинвэ» и женишься на своем Финьо. — Отец! — рыкнул Нельо, густо краснея, но не решился продолжить. Он хоть и был на пол головы выше Феанаро, а все же понимал, что в открытом противоборстве с ним ему не победить. Макалаурэ возвратился на следующий день, сразу направившись к отцу, чтобы приветствовать согласно правилам этикета и обычаю. Услышав робкий стук в дверь, Феанаро отворил, ожидая увидеть на пороге кланяющегося ему Кано. — Рассказывай, где тебя носит? Опять в Валмар ездил? Сын кивнул. — И как? Красивые у тебя там подружки? Он схватил выпрямившегося Кано за плечи и втащил в мастерскую. На второго сына всегда можно было положиться. После того, как его любимый Куруфинвэ младший покинул их дом, невысокий и хрупко сложенный Канафинвэ занял его место. Феанаро поручал ему важные дела, давал указания, будучи уверенным в том, что все будет выполнено в точности, как он велел. — Знаешь, где Турко? — Он в гостях в доме Курво, — отчеканил Кано, — Сказал, что позовет того охотиться, и они уедут на несколько дней к Оромэ. — Хорошо, — погрузившись в раздумья, ответил финвион. — Морьо с ними? — Нет, — Кано опустил голову. — Так найди! — последовал приказ, — И приведи мне его сюда хоть из-под земли! Он мне нужен. — Да, отец, — закивал Кано, — Я разыщу Морьо… Долго разыскивать Карнистира не потребовалось. Кано знал, где мог его найти. На севере от Тириона у четвертого сына Феанаро и подконтрольной ему ватаги молодых квенди, не знающих, куда применить свои удаль и силу, имелось нечто вроде тренировочного лагеря, где они оттачивали навыки мечного боя, сражаясь друг с другом на настоящих мечах и кинжалах, практикуя применение и других видов вооружения. Жили в шатрах, охотились и рыбачили, добывая себе пропитание и развлечения ради, держали свору охотничьих собак, а также ловчих птиц — соколов и ястребов. По организации этот лагерь был похож на мини государство со своей иерархией. Обитатели палаточного городка, будучи в большинстве своем выходцами из благороднейших семей нолдор, не подчинялись никому, живя в полнейшей свободе. Верховодил «мятежными квенди» его младший брат, а потому феанорингов, когда те приезжали навестить Морьо, эти суровые молодцы встречали приветливо, как равных себе. Когда Кано, найдя брата отдыхающим в своем шатре, объявил ему, что его зовет к себе отец, Черный Финвэ, нахмурился и прищурил глаза. — Зачем я ему понадобился? — спросил он недоверчиво, вставая с подушек и бряцая чешуйками доспеха и многочисленных ожерелий, висевших у него на груди. — Он не сказал мне, — ответил ему Кано, — но, похоже, дело срочное… — Мать где? — Вчера приехала. Она тебя тоже ждет, — улыбнулся Макалаурэ. — Пойдем! Морьо резко отдернул полог и решительно шагнул за пределы шатра. Они с Кано уже сидели на готовых двинуться в путь лошадях, когда Карнистир, подозвав к себе рослого темноволосого квендэ в черной шелковой тунике, надетой под чешуйчатый доспех, коротко переговорил с ним, а потом громким голосом объявил собравшимся вокруг них с Кано обитателям лагеря: — Меня не будет несколько дней. Оставляю Тьяро за старшего!

***

— Как ты, малышка моя? — спросил Финдарато, приблизившись сзади к сестре и обняв ее за плечи. Малышкой Артанис можно было назвать лишь условно. Она на целую голову превосходила ростом старшего из братьев. — Я вижу, ты необычно бледна сегодня. Что-то случилось? Он старался, чтобы голос звучал непринужденно и при этом участливо. — Все в порядке, Финни, — безразлично отвечала Нэрвен, поежившись в его объятиях, — Я только очень устала. — Мне сказали, ты усердно тренируешь навыки воина, — улыбнулся Инголдо, — Без преувеличения, Артанис, ты — самая сильная из нас. Я горжусь тобой. — У нас в семье все воины. Разве нет? — грустно улыбнулась она. — Ты искусна и сильна, малышка моя, — снова похвалил ее брат, — но, надеюсь, тебе не придется никогда применять в бою твои воинские умения. Помнишь, ты говорила нам всем, что тебе предначертано стать супругой прекрасного собой высокородного квендэ? Ты сказала тогда, что он ждет тебя. Мне бы очень хотелось, чтобы вы скорее соединили ваши судьбы. Тогда, я уверен, мы все увидим тебя полной сил и счастливой, какой ты была еще так недавно… Нэрвен тяготилась этим разговором, что не укрылось от внимания Инголдо. — Я пойду к себе, — отвечала она, хмурясь. — Иди, сестра, отдохни, наберись сил, — молвил Финдарато, — А это поможет тебе спать крепко и безмятежно. С нежной улыбкой он протянул ей чашу с дымящимся теплым напитком. Помня, как мать не раз говорила им, когда приходил час отдыха, что горячий успокаивающий сбор ромашки и лаванды идеален, чтобы побороть бессонницу и обеспечить спокойный сон, она приняла из рук брата питье и тут же выпила его, осушив до дна чашу. Привкус у напитка был чуть горьковатый, необычный, но Нэрвен, стремившаяся скорее остаться одна, затворившись в своих комнатах, выпила его в несколько глотков, не обратив внимания на изменение вкуса. Усталость и необоримая сонливость одолевали ее. Сладко зевнув, Нэрвен опустилась на ложе и накрылась пуховым одеялом. Обволакивающее тепло перины действовало успокаивающе всегда. А сейчас, после того, как она выпила настой лаванды, оно особенно приятно согревало все ее тело. Артанис почувствовала себя так хорошо и спокойно, свернувшись на постели, словно была окружена крепкими объятиями. Но чьими они были? — Далекого Серебряного Лорда? На этот вопрос Нэрвен уже не смогла ответить себе, так как провалилась в глубокий целительный сон.

***

Твердой походкой четвертый по рождению его отпрыск вошел в приемную, расправив плечи и сведя к переносице изогнутые, как у него самого, черные брови. Феанаро даже ухмыльнулся, полюбовавшись на закованного в латы, румяного стройного, широкоплечего и рослого Морьо. Его забавляло видеть столь похожего чертами и телосложением на себя квендэ и сознавать, что таким вырос задиристый и высокомерный Морифинвэ. Почти как Курво, только у того и голова на плечах. С достоинством поклонившись, сын гордо выпрямился и, все также, не поднимая глаз, спросил: — Ты желал видеть? — Есть разговор, Морьо, — ответил Пламенный Дух, — садись! Взглядом он указал на стул перед рабочим столом, за которым сидел сам. Морьо удобно уселся, расставив ноги, и поднял на отца опасные сине-серые глаза. — Наши соседи тэлери жалуются на тебя и твоих квенди, говорят, ты приезжал в Альквалонде и устроил там беспорядки на улицах… — Вранье! — огрызнулся Морьо, — Эти тэлерские выродки вечно клевещут на нас! Мы приезжали туда, чтобы повидаться с нашими друзьями и кое-что прикупить. Почему ты им веришь?! — Успокойся! — ударил тяжелым кулаком по дубовой столешнице его родитель, — Мне нет дела до тэлери, но я не хочу, чтобы имя моего сына полоскали в грязи на площадях Тириона и Альквалонде, понятно?! Я намерен покончить с твоей полукочевой вольницей и желаю, чтобы ты как можно скорее остепенился и зажил, как твой брат Курво, своим домом. Брови Карнистиро от удивления взлетели вверх, а глаза расширились от сдерживаемого гнева. Ладони Морьо сами собой сжались в кулаки, а лоб и шея вдруг стали точно такого же насыщенного розового цвета, что и его щеки. — Ты этого не сделаешь! Я взрослый и сам могу решать за себя! — Ах, ты, неблагодарный паскудник! Феанаро одним движением перелетел через стол и оказался прямо перед вскочившим с места Морьо. — Ты женишься немедленно… — шипел от ярости Пламенный Дух, крепко схватив Карнистиро за шелковую черную тунику на груди и разрывая надетые поверх нее ожерелья. Бусины и звенья цепочек посыпались на пол, мелко барабаня по паркетным плитам. Тут в приемную, оставив дверь приоткрытой, спешно вбежала Нэрданель. Подлетев к мужу, она рывком оттащила его от Морьо, встав между ними. Отец и сын смотрели друг на друга с откровенной ненавистью, готовые в любой миг сцепиться в драке. — Прекратите оба! — приказала хозяйка дома. Затем, повернувшись к сыну и оглаживая его плечи, произнесла: — Послушай отца, Карнистиро, крепыш мой. Так будет лучше, поверь мне… — Отойдите от меня! — вскричал Морьо, сам отшатнувшись от пытавшейся обнять его матери и опрокинув стоявший за ним стул. — Мы с отцом знаем, как лучше, — строго сказала Нэрданель, — И уже позаботились о том, чтобы найти тебе подходящую невесту. Пока Феанаро оправлял на себе камзол, Нэрданель в своем темно-зеленом атласном платье метнулась к полуоткрытой двери и позвала: — Илиссэ, милая, проходи… Тут же в дверях показалась очень миловидная, высокая и статная дева в темно-синем праздничном одеянии. Ее длинные волнистые русые волосы, лежавшие по плечам, поблескивали в свете Серебряного Древа. Драгоценные самоцветы, в сочетании с бриллиантами и золотом, украшали ее длинную шею, тонкие запястья и венчали голову. Дева сверкнула зелено-карими глазами в сторону феанариона и застенчиво поклонилась. Замерший на месте Карнистиро, у которого перехватило дыхание при появлении девы, смерил ее внимательным, хищным взглядом, каким смотрит ястреб на цыпленка, что вот-вот попадет к нему в когти.