Еще одна история

Он вспоминал о ней по дороге в Форменоссэ, когда они торжественно покидали Тирион. Четвертый сын Феанаро во главе колонны, состоявшей из верных ему квенди, завершал шествие. Феанаро, держа перед собой ларец с камнями, выступил со своей свитой в авангарде. Морьо и Тьяро с отрядом было приказано ехать в хвосте, чтобы в случае, если кто-либо из особенно ярых и воинственно настроенных сторонников дяди Нолмэ захочет атаковать изгнанников, они смогли бы дать наглецам достойный отпор. Мерно покачиваясь в седле, Карнистиро думал о том, когда теперь увидит ее вновь. Может быть им не суждено будет встретиться? Эру знал, что бы Морифинвэ отдал, чтоб увидеть Нэрвен на прощание, хоть на несколько кратких мгновений. Жизнь в крепости протекала в сплошной подготовке к скорой войне против всех и вся. Врагами были объявлены Валар, оба дяди, Мелькор. Слуги отца будили их всех за час до того, как набирал силу Тельперион, они шли завтракать. Морьо жевал еду, не чувствуя ее вкуса. Далее начинались каждодневные изнуряющие тренировки с мечами, потом обед, а после него работа в кузнице — они ковали доспехи для себя, уздечки и латы для боевых коней, и, конечно, мечи, много мечей, кинжалов, наконечников для копий и стрел, метательных звездочек… Иногда, уже с началом часа Лаурелина, отец призывал их семерых, валящихся с ног от усталости, к себе в устроенную им отдельную мастерскую, и долго говорил о предательстве дяди Нолмэ, о Черном Враге Мира, о великой судьбе народа нолдор, о его избранности по сравнению с остальными и, разумеется, о своих сильмариллах. Он часто говорил о них, а думал, как подозревал Морьо, непрестанно. Иногда, в редкие часы отдыха, лежа на по-военному узкой лежанке, в холодной темно-синей полутьме северной крепости, Карнистиро звал в ее осанве, прося «Прикоснись, приласкай…». Он звал ее именно потому, что слишком хорошо знал — она не может слышать его призыва, а даже если бы и могла — не ответила бы. Теперь все они были изгнанниками и считались почти врагами, и строили планы по нападению на Тирион, а значит, никто из них не заслуживал ласки. С Илиссэ, после случившегося между отцом и дядей Нолмэ и объявлением об изгнании Феанаро на двенадцать лет за пределы столицы, все было кончено. Морьо в этом смысле был даже рад произошедшему скандалу — необходимость последовать за отцом в Северную Крепость стала отличным предлогом, чтобы разорвать окончательно связывавшие их узы. Убийство деда Финвэ, перед которым в глазах Морьо меркло любое преступление, помрачило сознание всех вокруг. Черный Враг не просто украл отцовы камни, не просто надругался над Блаженными Землями, уничтожив Древа Света, он поднял руку на самого уважаемого и ценимого им квендэ. Он зверски убил его родного деда и Владыку нолдор, который виделся четвертому сыну Феанаро вечным, несгибаемым, неколебимым, поистине бесстрашным и самым благородным существом из живших на земле. Времени раздумывать не было, слепая ярость, которую он с того момента перестал контролировать, вырвалась наружу, словно игристое вино из откупоренной бутылки. Морью пылал гневом. Он не размышлял о Клятве, просто повторил ее за отцом и считал, что совершает самый правильный поступок в своей жизни. Не медля ни мгновения, он последовал за Феанаро, поведя за собой всех своих многочисленных друзей, что жили в палаточном лагере на севере Тириона. Они уезжали в Эндорэ. Отец только и говорил, что о мести Моринготто, как теперь звал Мелькора, и возвращении камней. Казалось, он так горит желанием вновь увидеть сильмариллы, почувствовать их в своих ладонях, что готов вылезти из собственного роа. Потом были Альквалонде, Лосгар и Битва под Звездами, в которой они потеряли отца, первый рассвет Анора, первый восход Исиль. А спустя совсем немного времени они потеряли Нельо. Казалось, хуже уже быть не может и Морьо бесновался, поддерживаемый в своем безумном гневе двумя самыми близкими по времени рождения братьями — Курво и Турко. Наследовавший Нельо, согласно обычаю, скромник Кано как мог пытался усмирить их троих, став опорой младшим близнецам и стараясь поддерживать моральный дух воинов и мирного населения. Но вот пришла нежданная новость — они здесь! Они прибыли по льдам сюда, в Эндорэ. Напрасно он убеждал себя, что ему наплевать. Втайне Морьо начал надеяться. Она не приходила, не приезжала к ним на северный берег холодного озера Митрим, но она была здесь, она снова стала частью мира, в котором он жил. С возвращением Нельо все переменилось. Они не смогли за эти двадцать восемь лет вызволить его, ни выторговать, ни обменять, ни отбить у сил Тьмы, у Моринготто. А вот же Финьо, невысокий, хрупкий, он в одиночку смог все — не думал, взмахнул мечом и… И вот: кузен Финьо — Доблестный, дядя Нолмэ — Нолдаран, их народ — мученики, а они семеро — просто рабы Клятвы, сыновья сумасшедшего убийцы, обрекшего всех их на проклятие Валар и бесконечные мытарства в Эндорэ. Впору было броситься вниз с высокой скалы в ледяную воду одной из тамошних горных рек. Но мысль о Нэрвен, о возможности встречи с ней, удерживала его от опрометчивых слов и действий. Здесь, в землях Эндорэ, они оба смогут перечеркнуть прошлое, забыть обо всем пережитом по вине безумного отца, и начать новую страницу в их жизни несмотря ни на что. Карнистиро старался разузнать хоть что-то о кузине. Оказалось, что Артанис с братьями отправились к их родичу, родному брату Ольвэ, который правил землями южнее, где до сих пор им не представлялся случай побывать, ни даже установить связь с населявшими те земли квенди. Этот правитель сам пригласил арфингов, помня о близком родстве. С нетерпением Морьо дожидался дня Великого Совета, когда все потомки Финвэ должны были собраться в Митриме и решить, где расселять народ и как действовать против Врага. Перед началом Совета должен был состояться праздничный обед. Охваченный беспокойством с самого восхода солнца, Морьо кое-как дождался вечера, надел лучшие одежды и украшения и поджидал прибывавших в скромную крепость феанорингов в Митриме званых гостей. Вошедших в ставшую тесной залу ее четверых братьев, он заметил сразу. От Морьо не укрылось то, как возмужавший кузен Финни потянулся, чтобы обнять, к тут же подоспевшему Турондо, как тепло приветствовали Ангарато и Айканаро нолфингов, как Артаресто склонил голову в поклоне перед Ириссэ. Его острое зрение замечало малейший жест и малейшее движение губ говорящих, но взор феанариона метался, не находя искомой опоры, ориентира — Артанис не было в зале. Морьо приблизился к ее братьям, приветствовал их, ожидая, что в любое мгновение она появится на пороге, осветив своим присутствием все вокруг, словно ярчайшая звезда во мраке ночи, вмиг сделав остальное, включая Клятву и войну, совершенно неважным для него. Если Нэрвен сейчас войдет в эту залу, в сиянии золотой короны из волнистых роскошных волос, все прочее перестанет существовать, думал Морьо. Она настолько выше всех низменных побуждений и мотивов и настолько совершенней любого из присутствовавших, что невозможно будет отвести от нее взгляд. Он мысленно увидел, как подойдёт к ней и при всех будет просить её. Если она прикажет, он будет просить ее у кузена Финни. Если Нэрвен пожелает, он будет просить ее на коленях. А ночью он докажет ей свою преданность и заставит испытать наслаждение, какое только может испытать дева и след которого навсегда запечатлеется в ее взоре, как он запечатлевается во взорах тех, кому хоть единожды довелось его испробовать… — О да! Они — самая прекрасная пара Эндорэ! Клянусь, я не мог и представить, что для нее все сложится так удачно! — донесся до слуха Морьо звонкий голос Айканаро, который что-то оживленно рассказывал Ириссэ. — Как я рада за нее, милый кузен! Но все же позволь не согласиться с тобой, — лукаво повернула голову кузина, — самый прекрасный из квенди все еще не женат… Найдя взглядом Морьо, она заговорщически посмотрела на него, будто предлагала подтвердить ее слова. — О ком вы говорите? — опешив, спросил он. — Я рассказывал Ириссэ о роскоши Менегрота, — потупившись, ответил Айканаро. — Он дразнил меня, расписывая в подробностях праздник, устроенный Владыкой Лестанорэ по случаю свадьбы Артанис! — воскликнула кузина, тряхнув смоляными волосами, — Подумаешь, прекрасный Лорд из сумеречных квенди! Я — нолдиэ и останусь верна нашему народу, делая свой выбор! — весело щебетала дочь Нолмэ, ища глазами кого-то из присутствующих. — Не понимаю… — невпопад ответил Морьо. — Нэрвен вышла замуж за родича Владыки Лестанорэ, — объяснил Айканаро, — Она живет в самом прекрасном и безопасном месте, какое только можно найти в этих землях, под защитой Тари, а та из майар и владеет мудростью и магией. И она будет… Дальше Морьо не слышал. Он широко раскрыл глаза и стоял недвижно перед Айканаро и другими арфингами. Выступление четвёртого сына Феанаро на том Совете вошло в анналы истории, а сказанные им во всеуслышание слова ещё долго передавили шепотом и открыто как среди нолдор, так и среди сумеречных квенди.

***

Последний раз она видела его, когда он в числе братьев взошел на флагманский корабль, отплывавший в Эндорэ под командованием Феанаро. Ее собственные отец и братья были охвачены скорбью и пылали праведным гневом — то, что учинили в их столице воины нолдор, нельзя было описать никакими словами — вокруг царил полнейший хаос, берега Амана были запятнаны невинной кровью тэлери. Она спешно прощалась с дедом Ольвэ, не находившим себе места от захлестнувшего Альквалонде горя, среди охватившей Арду тьмы, в тревожном, мечущемся, красноватом свете факелов, освещавших комнаты приморской резиденции, бывшей их общим домом. Тогда она впервые увидела на лице деда слезы и удивилась — то, что всего несколько дней назад стало бы для нее трагедией, заставив долго плакать, теперь потеряло какую-либо важность. Все переменилось в одночасье. Возможно ли представить, что есть на свете что-то, что может заставить Владыку тэлери безутешно и горько рыдать? Нэрвен стало страшно. Отец непрестанно взывал к Единому, не будучи в состоянии взяться за что-либо и бесцельно бродя по едва освещенным залам, словно скорбная тень, сопровождаемый верной свитой. — Умоляю, Артанис, останься возле матери! — не раз просил он, — Не обрекай себя на мучения! Подумай обо мне, обо всех нас! Но она собрала вещи вопреки всему и вся. Вместе с Нэрвен в поход собрались и ее придворные подруги, верные девы-воины из нолдор, что росли вместе с Артанис и были дочерьми стражей ее отца. Нисси надели доспехи и опоясали мечи, бесстрашно последовав примеру их госпожи. — Тогда остаюсь я! — решительно заявил Арафинвэ, получив очередной твердый отказ, — Я не оставлю Эарвен одну! Она этого не заслужила. Дочь только кивнула на эти слова. — Береги себя, Артанис, жемчужина моя! — сдавленно проговорил финвион, сжимая дочь в прощальном объятии. — Я видела будущее, отец, — отвечала она, — мы увидимся вновь… Береги мать и тех, кто остался, — напутствовала его спокойным голосом Нэрвен. И так, попрощавшись с родителями, дедом и оскверненным городом, она отправилась в путь, возглавив вместе со своими нисси одну из колонн, ведомых Нолофинвэ, решившим, несмотря ни на что, последовать за старшим братом. Они брели на север вдоль побережья, сопровождая ведомые дядей Феанаро корабли, двигавшиеся недалеко от берегов Амана. Наконец, Пламенный Дух решил, что они на достаточном расстоянии от Альквалонде и приказал приблизиться к берегу — он и его воины нуждались в том, чтобы пополнить запасы воды, провизии и необходимых для плавания и первых дней в Эндорэ вещей. Нолдор работали быстро и справно: запасали коймас, варения, вяленое мясо, воду и вино, на корабли вносили теплые одежды и покрывала, шкуры животных, немногие взятые ими с собой инструменты и предметы личного обихода. Когда все было готово к отплытию, было условлено, что Феанаро, его верные стражи, сыновья со свитой и семьи состоящих при Нолдаране и феанорингах воинов отправятся первыми в плавание к берегам Эндорэ. А когда достигнут желанной земли, корабли вернутся за оставшимися, которые отплывут под командованием Нолмэ. Нэрвен стояла на берегу рядом с братьями, окруженная своими нисси, в числе тех, кто решил проводить соплеменников в плавание. Путь им должны были освещать звезды, светильники и горящие факелы. Уже много дней они жили без света Древ, вынужденные пользоваться огнём и острым зрением, и постепенно все привыкли к темноте. Поэтому яркие красные всполохи, увиденные ими далеко, у самого горизонта через несколько дней после отплытия кораблей, сразу заметили все. Нэрвен тогда спала в своей палатке. Ее растолкал прибежавший за ней Айканаро. — Проснись же! Смотри туда! И он указал рукой в сторону моря. Взглянув на мерцавший красным черный горизонт, Нэрвен мгновенно поняла, что произошло. Вероломный дядюшка Феанаро, она не сомневалась в этом, предал их, приказав уничтожить добытые ценой страшного кровавого греха корабли деда Ольвэ. Сердце глубоко пронзила колика. Нэрвен вскочила на ноги и, выхватив у брата из рук зажженный факел, побежала к берегу, где уже столпились воины Нолофинвэ и отряды ее братьев. Все безмолвно созерцали отсветы и вспышки. Тогда, глядя на красные всполохи и звездное небо, Нэрвен осознала, что ее судьба отделена безвозвратно от его судьбы. Морьо навсегда остался там, на другом берегу моря, став для нее заревом далекого пламени.

***

— Прошу прощения, госпожа голодрим, — он учтиво склонил голову в легком поклоне, — Я случайно задел вас, не желая того. — Ничего, бывает, — отвечала Артанис, ещё непривычная к этому странному обращению. Здесь, в Менегроте, она часто забывала, что она и братья находились не дома, а среди чужих, говоривших на примитивном языке, сумеречных квенди. — Могу ли я спросить, как ваше имя? Он чуть склонился к ней. И когда Нэрвен уже открыла рот, чтобы ответить, он бесцеремонно перебил ее. — Нет! Прошу, не называйте вашего имени! Позвольте мне угадать его… — Угадать? — Нэрвен широко раскрыла глаза от удивления. Как, интересно знать, этот высоченный сероглазый среброволосый незнакомец собирался угадывать ее атарэссэ? — Вы — Дева в Сияющем Венце! — торжествующе провозгласил ее собеседник, — Галадриэль! Леди Галадриэль! — Я? — переспросила недоуменно Нэрвен. — Да, вы! — с готовностью подтвердил незнакомец, — Ваши волосы сияют, словно драгоценное золото, — и он скользнул взглядом светло-серых глаз по ее макушке и вдоль всей длины золотых волос. — А как ваше имя? — немного раздраженно спросила Нэрвен, которую эта игра начинала утомлять. — Угадайте, — благодушно усмехнулся квендэ. — Вы — Тельперион… — молвила, вглядываясь в него, Нэрвен, — Простите, так звалось высокое Древо, от которого исходил дневной серебряный свет, — тут же сочла нужным пояснить она, потупившись. — Вы угадали, — кивнул он, — Я — Высокое Серебряное Древо, — торжество и довольство читались на его красивом красотой синдар лице, — Я — Келеборн. — Лорд Келеборн, — уточнила Артанис.