Привет из прошлого

В первый раз Ник столкнулся со странным незнакомцем в дверях кабинета начальства. Получив от Ву сообщение о том, что капитан желает его видеть, он послушно отправился на аудиенцию — благо, и сам хотел посоветоваться по новому делу — и уже потянулся к ручке, когда дверь неожиданно открылась с другой стороны, и из кабинета вышел посетитель, да так стремительно, что Ник едва успел отскочить. Он разглядел лишь короткие с проседью волосы и непримечательную серовато-зеленую куртку, а потом незнакомец поднял на него взгляд — и мгновенно схлынул, оскалив острые клыки на вытянутой морде Ищейки. Ник инстинктивно отшатнулся — уж слишком близко они оказались даже для его тренированных нервов, —, но потом просто замер, поскольку решил, что даже самые отмороженные Феррат вряд ли станут устраивать драку прямо в полицейском участке, да и ему не пристало ни драться, ни провоцировать. Незнакомец же в это время, мотнув головой, вернул себе человеческий вид и сразу же развел руки в стороны, демонстрируя открытые ладони в кожаных митенках: — Спокойно! Все нормально. Все хорошо. Спокойно. На пару секунд Ник опешил — обычно он сам успокаивал так нервных везенов, впервые столкнувшихся с Гриммом, или испуганных свидетелей на расследованиях, —, а потом усмехнулся и расслабился, выпрямляясь и удивленно осознав, что, сам не заметив, сгруппировался для драки. — Хорошо, ладно, — пожал он плечами и так же выставил открытые руки перед собой. — Норма. — Вот и отлично, — тоже расслабился незнакомец, а потом и улыбнулся на удивление располагающе, и Ник заметил, что тот вообще очень располагающий, обаятельный и совершенно ничем внешне не напоминает привычных мрачных Ищеек. — Я приходил с миром и уже ухожу. В театральном удивлении приподняв брови, Ник с демонстративным дружелюбием махнул рукой в направлении выхода из участка, а незнакомец, с насмешливой благодарностью кивнув, пообещал: — Я не доставлю хлопот! — демонстративно белозубо улыбнулся и, шутовски отсалютовав двумя пальцами, действительно направился к выходу. К счастью, участок в это время дня не отличался многолюдностью, а те, кто все-таки не пахал в поле, были под завязку заняты бумагами или обзвонами, так что весь их маленький спектакль остался незамеченным, и, проводив странного везена глазами и сварливо пробормотав про себя: «Все вы так говорите», — Ник наконец вошел к капитану. — Что это было? Тот привычно сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, и если и слышал, что происходило под его дверью, то не подал вида, и только скривился от вопроса. — Привет из прошлого. — И махнул рукой. — Он скоро уедет, не обращай внимания. Он не опасен. — Ищейка Феррат не опасна? — недоверчиво уточнил Ник и получил в ответ усталый хмурый взгляд. — Он не из Феррат. — Ищейка не из Феррат? — Именно так, — обреченно вздохнув, капитан взял себя в руки и терпеливо посмотрел на понятливого подчиненного. — Давай, я тебе коротко все объясню, а ты перестанешь повторять за мной, хорошо? Это был человек моего старого друга, очень верный и надежный человек. Он приехал по небольшому делу и скоро уедет, а ко мне зашел, чтобы кое-что передать — главным образом, привет. Когда-то он состоял в Феррат, но теперь – нет, он служит только моему другу. — Бывший Феррат?! К чести капитана стоило отметить, что он только грустно вздохнул, кажется, с самого начала не питая надежд на исполнение собственной просьбы. — Да. Такое очень редко, но бывает. Просто поверь — он не опасен. С доверием у Ника определенно имелись проблемы, и небезосновательно, поэтому он с сомнением пожал плечами и переспросил: — И за ним не нужно приглядывать? Капитан отрицательно покачал головой. — И не стоит ждать неприятностей? — От него – нет, — отрезал строгий начальник, а потом, не давая задать еще какой-нибудь глупый вопрос, без паузы спросил сам: — У тебя есть что-нибудь новое по делу Джонса? На меня давят сверху, требуют результатов, а я могу только мяться и обещать. Что у вас там происходит? Больше они в тот день темы странного посетителя не касались. И, наверное, зря, потому что во вторую встречу с Грегори, имя которого Ник тогда уже знал, все могло бы обернуться гораздо менее драматично, попроси он Монро или кого-то еще осторожно присмотреть за их гостем. Но, увы, этим никто не занимался, и потому никто не знал, где его искать, когда мрачнеющий буквально с каждым словом, произносимым невидимым собеседником в трубке, капитан встал из-за своего стола и, поманив за собой бывших в его кабинете Ника и Хэнка, быстрым шагом вышел из участка. — Да, уже… Я постараюсь… Уже! .. Как только что-то узнаю — сообщу… Да… Да… Да… Все, отбой! — повысив голос, отрезал он и, отключившись, объяснил. — Помнишь того не-Феррат, который заходил ко мне вчера? Ник кивнул и знаками показал Хэнку, что объяснит потом. — Его имя — Грегори Лестрейд, — продолжил капитан. — Он прилетел из Лондона два дня назад, чтобы передать мне один артефакт для проверки, и должен был улететь сегодня вечером, забрав результаты. Мы назначили встречу на восемь вечера, но, уверен, на ней он уже не появится. Он пропал. Должен был сегодня выйти на связь со мной и с моим другом, о котором я тебе говорил, но не вышел. Майк не может до него дозвониться, и есть еще основания не совсем человеческого толка полагать, что случилось что-то серьезное. Лестрейда нужно найти. О, фото. К этому моменту они уже дошли до начальского Юкона и остановились рядом. Капитан вытащил из кармана телефон, нажал пару клавиш, пересылая ММС подчиненным, а потом повернулся к Хэнку: — Езжай сейчас в «Сильвер Клауд Инн», Лестрейд остановился там. Спроси, что они видели и знают. В номер можешь зайти —, но только посмотреть, есть ли следы похищения, борьбы или обыска. Ничего там не трогай. И я это предельно серьезно — ничего. Лестрейда прислал сюда Колдун, помешанный на безопасности: возьмешься не за ту вещь — и поминай, как звали. Езжай. К чести Хэнка надо было отметить, что он лишь слегка переменился в лице, но ничего не возразил и послушно отправился выполнять задание. Нику же капитан кивком указал на свою машину. Пока они выруливали со стоянки, Ник открыл пришедшую фотографию. С экрана телефона на него смотрел тот самый везен — теперь, правда, серьезный, без тени улыбки, и вот в таком виде вполне похожий на привычных Гримму убийц Феррат. Вздохнув и закрыв сообщение, Ник повернулся к капитану. — И где нам его искать? Тот скривился, глянул в боковое зеркало проводить машину Хэнка взглядом и только после этого неохотно ответил: — Не знаю. Однако он слишком целеустремленно сворачивал на перекрестках для человека, не представляющего, куда двигаться дальше, поэтому Ник продолжил: — Тогда куда мы едем? — Просить помощи, — еще неохотнее процедил капитан тем тоном, который недвусмысленно означал приказ помолчать и больше не лезть. Едва сдержав глупое желание демонстративно надуться, Ник затих: в конце концов, если капитан действительно знает способ отыскать пропавшего англичанина, можно и потерпеть. Терпеть пришлось минут тридцать, пока они не добрались до отдаленного спального района: тихий уютный уже почти пригород, где любят селиться небедные семейные и чадолюбивые горожане. Местом же, где начальник заглушил мотор и где, судя по всему, намеревался просить помощи, оказалась дорожка к миленькому двухэтажному деревянному домику с высоким крыльцом и симпатичными витражными стеклами. Дверь, словно дожидалась посетителей, открылась, едва капитан и Ник подошли, причем в коридоре, куда они попали, не оказалось ни души. С печальным смирением — хотя Нику показалось, что скорее наигранным, чем настоящим, — вздохнув, капитан произнес в пустоту: — Здравствуй, Генриетта! — и сейчас же дверь хлопнула, закрываясь, а на лестнице раздались шаги. К ним неторопливо спустилась стройная темнокожая женщина в подчеркнуто этническом наряде, заставившем вспомнить страшилки про жриц вуду, и Ник сперва устыдился банальности своих ассоциаций, а потом решил, что в его ситуации первая догадка вполне может оказаться правильной, даже если кажется слишком примитивной. Определить возраст женщины Ник бы не взялся: от сорока и до любой другой цифры, особенно учитывая долголетие некоторых везенов, а в том, что она не человек, он не усомнился ни на секунду, хотя его присутствие ничего не изменило в ее внешности, да и вообще хозяйка дома даже бровью не повела, увидев Гримма за своим порогом. — Мальчик мой! — проворковала она и, сойдя с последней ступеньки, потянулась обнять капитана. Генриетта была высокой, выше Ника, однако ей понадобилось подняться на цыпочки и воспользоваться помощью наклонившегося «мальчика», чтобы дотянуться до его лба в поцелуе, на который капитан с теплотой, хоть и скрытой его привычным выражением страдающего снисхождения к странностям окружающих, ответил объятием. — Мы давно не виделись, — произнес он, выпрямился и неожиданным жестом поцеловал Генриетте руку, а в ответ получил ласковую улыбку и мягкий упрек: — И чья это вина? —, но Генриетта сразу же отмахнулась, едва капитан попробовал что-то возразить, и повернулась к Нику. — Это и есть твой Гримм? Взгляд Генриетты был, в общем-то, изучающе-благосклонным, однако на секунду Ник почувствовал интуитивное желание бежать из этого дома, вызванное, кажется, какими-то древними, доставшимися от предков инстинктами, а заодно и понял, кто все-таки перед ним: Ведьма — только они вызывали такой неприятный холодок где-то за грудиной, — и очень сильная Ведьма. Сразу же вспомнилась Элизабет. Капитан снова попробовал что-то сказать, однако Генриетта опять не позволила. Сделав полшага навстречу Нику, она улыбнулась и протянула ему руку: — Я старая подруга Шона. Меня зовут Генриетта, — и с каким-то насмешливым, но вместе с тем очень внимательным ожиданием посмотрела на него. Первым импульсом Нику захотелось отдернуться. Он имел дела с везенами постоянно, он давным-давно стал Гриммом не только по крови и обстоятельствам, но и по желанию, везены — какими бы странными они порой ни были — не вызывали у него отвращения сами по себе, только конкретные представители, однако все это никак не меняло его бессознательного неприятия Ведьм. Было ли дело в их подлинной внешности или в их опасности и дурном характере, но он только волевым усилием заставлял себя взаимодействовать с ними так же легко, как и с остальными. Даже с Элизабет, как бы сильно она ему ни помогла. Даже с Адалиндой, когда она выглядела совершенно отчаявшейся, жалкой и неопасной. Исключением был только капитан — с ним Ник работал, ему доверял, с ним он даже… Запретив себе оборачиваться и не позволив додумать продолжение — не сейчас, да и слишком все зыбко, чтобы как-то это называть, — Ник решительно пожал протянутую ладонь: — Ник Беркхардт, — и был вознагражден почти искренней улыбкой. — Наслышана о вас и рада, что рассказы соответствуют реальности. Капитан рядом шумно выдохнул и страдальчески протянул: — Мама заезжала… Генриетта оскорблено повернулась к нему: — Тебя это удивляет?! Знаешь, Шон, если я называю тебя «мальчик мой», это еще не значит, что нужно и вести себя соответствующе! Капитан примиряюще и, кажется, слегка пристыженно развел руками: — Я не хотел сказать ничего плохого! А Ник поймал себя на постыдном удовольствии: было очень непривычно и очень приятно видеть кого-то, кто мог так обращаться с их самоуверенным властным капитаном — и черт бы с тем, что это Ведьма. — Так уж и быть, — снисходительно согласилась Генриетта, а потом пошла в комнату, кивком позвав их с собой. — Но ты же вряд ли приехал наговорить мне гадостей, да и внезапно просто навестить тоже вряд ли. Ты что-то хотел от меня? Вид у капитана сделался еще более виноватый: — Я хотел попросить тебя найти одного человека. У меня есть фотография и обстоятельства исчезновения, а нужно быстро определить, где он сейчас. Гостиная, куда привела их Генриетта, оказалась какой-то типично, почти демонстративно женской: уютные бежевые тона, масса безделушек, подушечек, салфеточек и прочей украшательной мелочи, мягкий диван и кресла, занавески с цветочками на окнах, акварели и графика в рамочках на стенах. Невольно глаза разбежались по всему этому изобилию красивой бессмыслицы, и Ник, разглядывая то потягивающуюся фарфоровую кошечку, то настольные часы в деревянном корпусе с завитушками, слушал продолжение разговора как бы издалека, между делом, почему-то этому не удивляясь. — Шон, мальчик мой, если ты хочешь определить местонахождение человека по фотографии, то ты перепутал меня с теми колдуньями, что рекламируют свои услуги в газетах, — усмехнулась Генриетта. Но капитан, кажется, даже не обратил внимания на шпильку: — Не по фотографии, — ответил он серьезно. — По крови. Тот, кого я ищу, венчанный кровью с человеком из моей семьи. Сам я не смогу ничего сделать, но ты достаточно сильна, поэтому я и пришел. Резко поменяв тон и убрав из него всю снисходительную насмешливость, Генриетта печально вздохнула: — Мальчик, во что ты опять ввязался? —, но отрицательно махнула рукой, когда капитан попытался ответить. — Не нужно. Я уже давно наигралась в эти игры, расплатилась за это и теперь ничего не хочу знать о них, а ты уже давно взрослый для собственных решений. Я только надеюсь, что ты понимаешь, чем и ради чего занимаешься. Ты уверен, что этот человек в Портленде? — Процентов на девяносто. Ночью он точно был здесь, а пропал сегодня утром. Даже если его увезли, то недалеко. Но я думаю, что он все еще тут. — Тогда мы можем попробовать. Пойдем. Ник слышал, как капитан и Генриетта куда-то вышли, но даже мысли последовать за ними у него не возникло. Случайно остановившись блуждающим взглядом на странной, почти полностью зачерненной графике в углу, он внезапно заметил на ней какое-то движение. Удивившись, он присмотрелся внимательнее — и понял, что внешне беспорядочные карандашные штрихи действительно движутся. Вот рябь линий в правом углу листа сложилась в контур маленького деревянного домика на обрыве, а левый край превратился в плещущее волнами море, из домика, обрисованные новым изгибом штрихов, вышли две фигурки — мужская и женская — и застыли у порога в объятии. Потом мужская фигурка пошла к обрыву, где вдруг возник легкий парусник, и ступила на трап, а женская осталась. Пораженный Ник наблюдал, как корабль отплыл, как бегали по его вантам маленькие юркие матросы, расправляя паруса и ловя ими ветер, как парусник попал в шторм и преодолел его, как причалил в крупном порту. В это же время женская фигурка в домике у обрыва, которую картина иногда показывала в самом уголке листа, то и дело выходила на берег и смотрела на горизонт в печали или ломала руки в одиноком отчаянии. Пройдя несколько портов и штормов, корабль как раз плыл в открытом море, а снизу, из темной бездны вверх начало подниматься огромное чудовище с множеством щупалец и разверстой пастью. Ник похолодел от ужаса за проворных, но таких маленьких и хрупких на фоне моря с его опасностями матросов, когда рядом внезапно раздались голоса, и один из них показался особенно знакомым. — Генриетта! — укоризненно протянул он. Но та в ответ рассмеялась: — Всего лишь небольшая мера предосторожности. Я старая женщина, живущая одна, мне нужна какая-то защита! К тому же мне было интересно, поймает ли она Гримма. Ну и, в конце концов, ты сам все отлично видел, когда мы отсюда уходили, и промолчал, не ханжествуй. А потом над ухом у Ника щелкнули пальцами — и он почувствовал себя так, как будто стоял в берушах рядом с забивающей сваи машиной, а потом эти беруши внезапно испарились. Растерянно тряхнув оглушенной головой, чтобы привести какие-то ватные мысли в порядок, Ник посмотрел на капитана и стоящую рядом улыбающуюся Генриетту. — Я знаю, где Лестрейд, пошли, — приказал начальник и, не оставляя времени ни на какие вопросы, стремительно направился к двери, почему-то ухватив Ника за руку, и тому не оставалось ничего больше, кроме как последовать, куда тащили. — До свидания, Ник! Простите, ничего личного! И это было совершенно безопасно! Приходите ко мне, если вам понадобится помощь или просто захочется поговорить о Шоне, я теперь ваша должница! — донесся до него уже на пороге смеющийся голос Генриетты, и Нику даже показалось, что он различил приглушенный рык капитана при ее последних словах, но соображал он все еще не очень хорошо, а потому мог ошибиться. Хотя слова запомнил. — Звони Хэнку и вызывай подкрепление — Лестрейд в Форест Парке, и это очень плохо. Проверь оружие и Хэнку скажи. Надеюсь, еще не очень поздно, — приказал капитан, как только они сели в машину. Но звонок не понадобился: не успел Ник достать телефон, как на его экране высветился вызов с номера напарника. Оказалось, что в отеле Хэнк ничего не нашел, но портье видел, как их английский гость странно, словно нехотя, уезжал с двумя подозрительными людьми, и на всякий случай запомнил номер их машины, которая, как Хэнк выяснил, была взята в прокате, что не помешало через камеры отследить ее перемещения по городу, и последним местом, где она появилась на съемке, стала дорога на… — Форест Парк, — закончил за напарника Ник. — Езжай туда и вызывай подкрепление. Мы в пути. Отключившись, он повернулся к капитану. — Лестрейд жив? — Десять минут назад был, — ответил тот, не отвлекаясь от дороги. – И, если я все правильно понял, а он в хорошей форме, будет еще некоторое время. — А что вы поняли? — Что это казнь, — капитан замолчал, и Ник было подумал, что больше ничего не услышит, однако тот все-таки продолжил. — Ищейки Феррат казнят предателя так, как это принято у них. Видел, как стая собак расправляется с чужаками и собственными неудачниками? У них так же. Его загонят, обессилят и добьют. Поэтому весь вопрос в том, сколько он еще продержится. Некоторое время капитан вел молча, а потом, словно про себя, добавил: — И в том, кто все это устроил… А еще через несколько минут напряженной, аж искрящей тишины, его лицо внезапно исказилось, и прорычав: — Чертовы твари! Чертовы обряды! Чертовы интриганы! И всё это в моем городе! — он схлынул и ударил кулаком по рулю. А Ник, тоже не удержавшись, успокоительно-сочувственно положил ладонь ему на плечо даже раньше, чем осознал, что собирается делать. На секунду они оба застыли, а потом капитан мгновенно вернул себе человеческий облик, наклонил голову, мазнув щекой по руке Ника, и, выпрямившись, прежним ровным тоном, как будто ничего не произошло, продолжил: — Кто-то из своих мутит воду и хочет всех стравить: верхушку Феррат между собой, Феррат с королями, меня с Майком. Лестрейд давно не принадлежит Феррат — Майк выкупил его по всем их правилам, ритуал и договор засвидетельствованы и скреплены официально. Кое-кто был недоволен —, но не посмел возразить. А теперь нашлись те, кто, вопреки договору, решили восстановить якобы справедливость. За все прошедшие годы — именно сейчас, в очень удачный момент. Я подумал бы на Сопротивление, но они ни за что не добрались бы до такого уровня Феррат —, а значит, стравливают еще Майка и меня с Сопротивлением. И я не понимаю, кто это может быть. А если Лестрейд умрет — не хочу даже представлять, что будет. — А Майк – это? .. — Друг, о котором я говорил. Остаток пути они проделали в тишине, такой же напряженной, но гораздо менее нервозной. А потом закрутился уже привычный Нику сценарий: какая-нибудь богом забытая дыра (в этот раз — парк, больше напоминающий лес), разбор арсенала из багажника капитанского Юкона, беготня и стрельба, нападения из-за угла (в данном случае — из-за кустов и деревьев) и просто нападения, от которых спасают только силы Гримма, ну, и немного человеческие боевые навыки, а в конце что-нибудь ужасное с небольшой надеждой, если повезет. В этот раз таковым оказалось нагое окровавленное тело, брошенное рванувшимися встречать нападение, а потом и спасаться бегством Ищейками. Мельком Ник удивился, что они так легко сдались, в конце концов, несмотря на внезапность и их общее великолепие, они с капитаном вовсе не обязательно одолели бы такого, да еще и превосходящего числом противника, и Ищейки обычно не щадили ни врагов, ни себя; однако потом подумал, что, возможно, у них был особый приказ не светиться пленными и мертвыми, либо они сами не желали себя обнаруживать, надеясь избежать наказания за решения, не согласованные с верхушкой, если капитан был прав. Так или иначе, преследовать преступников означало бросить Лестрейда, а такого они себе позволить не могли, хотя в первые секунды Нику и показалось, что это уже не важно и они нашли труп: покрытое грязью и кровью, засохшей и свежей, сочащейся из множества царапин, укусов и других ран, тело, еще и лежавшее лицом вниз, не шевелилось и, кажется, не дышало. Правда, когда капитан перевернул беднягу на спину, тот застонал, не приходя, однако, в сознание, Ника же замутило от вида самых свежих повреждений: на боку, где был выдран кусок плоти, на голени, где в глубоком отверстии, кажется, виднелась кость, и на лице, по которому явно полоснули когти, каким-то чудом не задев правый глаз. Действуя вдвоем, они с капитаном кое-как перетянули тряпками из красивой и дорогой белой рубашки самые глубокие раны, но, судя по всему, начиная с внешнего вида и заканчивая пятнами вокруг и не только, Лестрейд уже потерял слишком много крови. Ник едва слышал его дыхание, а кожа на ощупь казалась ледяной. Хэнк, которого Ник набрал почти сразу, сказал, что они в пути и скорая тоже — однако минут пятнадцать, если не больше, им потребуется, и это только до самого парка. Надежда таяла с каждой секундой. Внезапно в кармане пальто — теперь уже испачканного в грязи и крови — капитана зазвонил телефон, и они сидели достаточно близко, чтобы Ник мог слышать, как сухой отрывистый голос с явным британским акцентом на фоне какого-то гудения в трубке спросил: — Насколько плохо? И капитан коротко ответил: — На много, — и добавил. — Очень. В трубке послышался резкий вдох, что-то упало, раздался какой-то скрип, а потом тот же голос, кажется, сделавшийся еще суше, сказал: — Ты знаешь, чем помочь. И капитан отрывисто согласился: — Знаю. Но это не будет бесплатно, прости, Майк. — Понимаю. Начинай, если готов, — согласился невидимый собеседник, и после глубокого вдоха приглушенно забормотал что-то непонятное так, что Ник перестал разбирать не просто слова, а даже не опознал язык. Передав Нику телефон и знаком велев держать возле своего уха, капитан вздохнул и тихо пожаловался: — Как же я это ненавижу! —, а потом тоже забормотал такое же недоступное Нику заклинание, быстрым движением вытащил из закрепленных на лодыжке ножен короткий и явно не простой кинжал и, поморщившись, полоснул лезвием по своей раскрытой ладони. На достаточно глубоком порезе мгновенно выступила кровь, и, вытянув руку так, чтобы капли падали вниз на губы бессознательного Лестрейда, капитан несколько раз сжал кулак, усиливая кровотечение. Голос из трубки все бормотал и бормотал, правда, теперь с большим напряжением, капитан же, кажется, договорил, и только, кривясь, ритмично сжимал и разжимал руку, однако Лестрейд не реагировал, и Ник буквально кожей ощущал, как время уходит, капля за каплей, словно те, что падали на бледные почти неживые губы. Внезапно напряжение, и так почти осязаемое, словно вспыхнуло, зашкалив, и на секунду Ник от неожиданности зажмурился, а когда открыл глаза, осознал, что на поляне тихо, а капитан смотрит как-то иначе, и обе его руки ощутимо дрожат. — Грег, — каким-то другим, не своим голосом позвал он, легко ударив Лестрейда по одной, а потом по другой щеке, однако тот, естественно, не отреагировал. Тогда лицо капитана исказилось какой-то чужой, не свойственной ему гримасой злого презрения. — Да пей ты, черт тебя раздери! — выкрикнул он, а потом провел порезанной ладонью по лицу Лестрейда, размазывая кровь по его лбу, носу, губам, мешая с уже засохшей старой. И Ник, едва удержавшись, чтобы детским жестом не протереть глаза, увидел, как на несколько мгновений сквозь привычный облик Шона Ренарда проступили чужие заостренные черты со сжатым в неприятной гримасе ртом и длинным носом. А потом губы Лестрейда приоткрылись и между ними показался язык, медленно потянувшийся к свежей крови. Выглядело это странно и как-то дико, несмотря на все, что Ник видел, осознав себя Гриммом — однако вмешаться он не посмел. После пары вялых мазков по кровавым пятнам на губах язык задвигался живее, уже явно слизывая капли, а через некоторое время Лестрейд глубоко вдохнул, не открывая глаз и, кажется, не приходя в себя, потянулся вверх, к источнику влаги, и капитан — или тот, кем он был сейчас, каким бы нереальным это ни казалось, — со странной ломкой гримасой на лице опустил руку, поднося ладонь к губам Лестрейда. Ник не знал, сколько времени это заняло: в тишине парка влажные, почти лакающие звуки казались очень громкими и какими-то непристойными, а чужое выражение знакомого лица — почти непереносимым, и он не сумел не отвести глаз, а снова поднял их, лишь услышав, что все прекратилось. — Только посмей меня не дождаться! — сквозь зубы процедил чужак под личиной капитана, а потом ощущение наложившихся друг на друга черт исчезло, и вполне знакомый, почти родной уже Нику Шон Ренард мотнул головой, покачнулся, так и стоя на коленях, и был заботливо подхвачен верным подчиненным. — Он со мной не расплатится. Просто не расплатится, — глухо и зло прошептал капитан, цепляясь за плечо Ника, чтобы подняться на ноги, а потом, все еще не рискуя стоять самостоятельно, но уже окрепнув голосом, приказал. — Помоги мне дойти до дерева, а сам иди встречать скорую и наших. И не спорь, пожалуйста. Как бы ни хотелось поступить иначе, Ник послушался и позволил себе только оглянуться, уходя. Капитан — бледный, в испачканном кровью пальто и пиджаке на голое тело, неловко прижимающий к животу порезанную руку, — привалившись к широкому стволу, нетвердыми движениями вытаскивал из кармана какой-то пузырек, не иначе как с чудодейственным зельем. Спасенная жертва слабо шевелилась на земле, и хотя все еще выглядела отвратительно и не пришла в сознание, но по крайней мере уже не производила впечатления трупа. Вздохнув и пообещав себе, что обязательно потребует объяснений потом, Ник отвернулся и пошел навстречу привычным сиренам и мигалкам. Магия или не магия, но доставить беднягу в больницу определенно стоило.