Устроим мир за поцелуй?

Пролог *** В Камелоте в кои-то веки все было тихо-мирно. Чудовища дремали в отдаленных деревеньках, разбросанных там и сям; темные маги единовременно ударились в теоретику, оставив стажировку в практике на время; политика и социальная жизнь испытывали долгожданный подъем. Поводом к такому празднику души и сердца послужило составление мирного договора пятью правителями, во время обсуждения которого все и каждый отчаянно брюзжали слюной, решая, кто же главный сторонник добра. Тот же государь, что необузданно распылялся о необходимости прекращения войн, на самом деле страстно их желал, и кознями его полнился весь Камелот. К счастью тысяч поданных, он получил этим самым мирным договором по лицу, на чем его крестовые походы заблаговременно прекратились. Но какой ценой оказался спасен царский кошель от непредвиденных военных трат! *** Бороться со злом сложно, а последствия борьбы всегда трагичны, но на войне каждый знает, за что и с кем сражается. Юный Мерлин же был, как всегда, в пролете с последним. Он не мог ума приложить, не мог поверить в то, что Артур, его холодный и насмешливый хозяин, увлечен дочерью короля Олафа, Вивиан. Еще пару дней назад комната была полна смехом над ней, а девичью надменность принц сравнивал с грубостью Мерлина в первые дни его прибытия в Камелот. И вот пошло уже второе утро, когда Артур просыпался окрыленным, и даже невнимательность слуги не действовала ему на нервы. Чего, к несчастью, нельзя сказать о самом Мерлине… При взгляде на него думалось, что он обгорел на солнце, собирая травы для наставника, или помогал в кузнице. На самом деле все обстояло куда лучше: парень просто был в неуемном бешенстве. Утро, как обычно, началось с умывания, которое включало в себя омовение рук, ног и лица. Мерлин к такой роскоши обычно имел лишь самое косвенное отношение, но в этот раз ему посчастливилось стать ближе к принцу по ритуалам. Артур на радостях от своего же оптимистичного монолога о свадьбе размахался ногами и опрокинул тазик с водой на ступни слуги. Мерлин цыкнул. — Артур, тебе не кажется, что ты стал немного… рассеянным? — О, ну как не стать таким от красоты Вивиан! — изрек принц самым одухотворенным тоном. — И что, даже не извинишься? Мне это лишний час убирать, — на самом деле в пять раз меньше, но мальчику хотелось воззвать хотя бы к состраданию. — Разве нужно извиняться за любовь? Артур встал и как ни в чем не бывало подошел к окну. — Знаешь что, — окликнул он хмурого Мерлина, — если отец моей любимой против наших отношений, я сегодня же брошу ему перчатку! — Не… нет! Нет-нет-нет! Ты не сделаешь этого! Артур, подумай! Это не первая твоя любовь и не последняя. А как же Гвен? — Гвиневра? — приподнял надбровную дугу престолонаследник. — Я ее никогда не любил, ты рехнулся! Мои мысли всегда были полны только Виви… Конец речи — хотя ясно, что далеко не конец, а очередное начало — Мерлин не дослушал. Он не мог терпеть больше и решил отправиться к Гаюсу. — Что такое, дитя? Уже освободился от работы? — насмешливо спросил старик. В его глазах так и читалось желание перепоручить свои дела кому-нибудь. — О, если бы! Артура заколдовали. Что-то вроде приворотного зелья, я думаю. Пожалуйста, Гаюс, нужно скорее расколдовать его, иначе за ужином он кинет перчатку Олафу! — нетерпеливо выпалил юноша. Гаюс оторвался от книжек и взял Мерлина за плечи. Грустно посмотрев в его глаза, он изобразил сожаление, а потом громко рассмеялся. — Много хлопот он успел тебе доставить, верно? — Мерлин чуть расслабился и кивнул в ответ с улыбкой. — Что ж, тогда расскажи-ка, как наш принц себя чувствует, как ведет. — Он чересчур весел и полон надежд, ест плохо, хотя жара не было. Постоянно разводит безумные романтические монологи, не помнит своей прошлой любви. Ты знаешь, что это? Сможешь найти лекарство? — Судя по тому, что ты описал, не смогу. Но ты сможешь, Мерлин. Это мощная магия, сотворенная, скорее всего, шутом Алинеда. Я узнаю его почерк, такое уже однажды случалось. И только он хочет войны. Видимо, это способ сорвать переговоры. — И что? Что нужно сделать, Гаюс, не томи! — почти что с болью в глазах просил мальчик ответа. — Расколдовать его одновременно и просто, и сложно, — начал смаковать момент седовласый, — а в некоторых случаях вообще невозможно. Но то, что ты упомянул человека, которого Артур любил, упрощает твои будущие муки. Тебе нужно попросить этого человека кое о чем, — Мерлин, видимо, не так понял наставника и скривился. — Что-то очень мерзкое, да? — Для кого-то да, для кого-то — нет, — нараспев ответил Гаюс. — Вариантов много, но цель у них одна: заставить Артура испытать сильные эмоции, которые напомнят ему о прошлой привязанности. Понял? — мальчик неуверенно кивнул. – Тогда иди. Мерлин направился прямиком к дому Гвен. Дверь скрипнула, пропустив его внутрь. Посреди стола находился замечательный букет из полевых цветов, составленный им самим. Совесть неприятно кольнула, задев сердце. Букет ведь предназначался для Вивиан. Маг поморщился. Какая же неприятная ситуация! Куда проще живется, когда нужно спасать Артура от волшебных тварей, защищать от людей; это те моменты, в которых Мерлин чувствует себя нужным, хоть и неотблагодаренным. Сейчас же Пендрагону нужна лишь любовь. Еще и фальшивая. Его принц никогда бы не полюбил недостойную и высокомерную девушку. Его принц разделил бы свое сердце лишь с другой благородной душой. Его принц… Мерлин выбежал из пустой лачуги с тяжелыми мыслями и направился к леди Моргане. Он одновременно хотел и не хотел застать там Гвиневру. Тяжким грузом ложилась обязанность спасти будущего правителя и все королевство, но не меньшим грузом падали собственные чувства, из-за которых помощь служанки значила бы искреннюю любовь Артура к ней. Гвен согласилась, хотя и морщила нос, и вместе они побежали в покои принца, откуда уже доносились нежные переливистые голоса. Взорам прислуги открылась неприятная картина: полуодетая Вивиан сидела на краю кровати и мечтательно переговаривалась с любимым, поглаживая рукой его щеку. "Любимый" же стоял на одном колене в той самой утренней луже и гладил своей ладонью вторую девичью кисть. Летевшая на всех парах Гвиневра таким же образом вылетела назад. Гневный шепот отдавался эхом во всем коридоре. — Мерлин, ты не предупреждал меня об этом! — Меня тоже никто не предупреждал об этом, Гвен! Но, пожалуйста, послушай. Если мы не сделаем этого сейчас, под угрозой окажется все королевство. Если начнется война, близкие тебе люди отправятся на верную смерть. Только представь, что ты можешь предотвратить! Обоим было неприятно это видеть, а Мерлин вообще закрыл глаза, когда они входили. Но долг не ждал. Мальчик громко кашлянул, призывая ко вниманию. — Мерлин, идиот, не видишь, я занят?! — недовольно рявкнул принц. — Извините, сир. Я забыл вытереть лужу, в которой вы стоите, — за спиной мальчик наколдовал тряпку и с какой-никакой уверенностью подошел к кровати. Не успев вымолвить град ругательств, Вивиан опустилась на подушки в забытьи, благодаря Мерлину. Гвен быстро подбежала к Пендрагону и, смущенная, прикоснулась своими губами к его. Эмрис не мог смотреть на это; он одновременно был и опущен, и раздавлен, последующую минуту предпочтя стоять за дверью. После той минуты прошла еще одна, а остальные растянулись в вечность. Но тогда он уже прижимал к себе Гвен и пытался унять ее рыдания. Средство не сработало. Артур с криком выгнал девушку. До ужина оставалась пара часов. В подземелье волшебника уже ждал Килгарра. Он опустился на скалу сразу же после мольбы своего темноволосого друга. — Гаюс мудрый человек, и совет его был верен. Ищи решение в другом, не в служанке. — Но другого человека нет, — отчаянно заверил мальчик. — Поверь, я достаточно хорошо его знаю. — Решение в тебе самом, — дракон бесцеремонно улетел, не дав шанса на последний вопрос. По пути — куда, Мерлин сам не знал — мальчик пустился в размышления, пытаясь думать объективно. "Артур любит Гвиневру! Это неоспоримо! Именно ей он оказывает знаки внимания, именно ее он спасает, хотя она не чья-то родственница из верхов и не целое королевство, именно от нее он слушает критику… Значит, именно на ее примере пытается что-то кому-то сказать! Гвен — служанка, сирота, у нее темная кожа… Следовательно, Артур намекает, что может любить кого-то низшего происхождения; кого-то, кто… отличается от других, — мальчик встал столбом на одной из широких лестниц и начал медленно оседать. — Меня?" За маской холодности Мерлин не учитывал всех тех разов, когда его спасал Артур. Он не обращал внимания на те, казалось бы, дружеские и ненавязчивые похлопывания. Не хотел считать секунды, на которые его рука задерживалась на плече, но считал. А сколько раз он слышал намеки на то, что магия не всегда плоха? А тот случай, когда он поехал спасать отдаленную деревеньку только потому, что там жила семья Эмриса? О, какими глупцами они оба были, водя друг друга за нос неоткровенностью! Какими трусами они были, хотя один — будущий величайший правитель, а другой — спаситель человечества! Мерлин вскочил на ноги и галопом помчался в покои принца. Судя по сгущавшемуся за окном мраку, времени оставалось совсем немного. Он застал Артура одного за примеркой гардероба. На его прекрасное полунагое тело осталось надеть лишь рубашку, но юный маг не собирался позволить этому произойти. Преодолевая сковывающее смущение, он весело спросил: — Ты одеваешься сам? Где-то грифон подох, или наш принц повзрослел? — А вот и ты, осел упрямый! — заметил Пендрагон. Эмрис рассчитывал немного на большее, но это обращение показалось ему слишком родным, чтобы возмущаться. Вообще вся обстановка и Артур показались ему слишком любимым и родными в тот момент. — А вот и я, сир! Позвольте мне загладить вину за сегодняшнее вторжение и помочь вам одеться, — Мерлин не спрашивал, на этот раз он уверенно прошествовал к комоду, взял оттуда первую попавшуюся рубашку и попросил присесть своего бедного заколдованного хозяина на кровать. Тот удивился, но выполнил просьбу. — Пусть твои проступки за этот день и ужасны, но ничего не может омрачить моего настроения, ведь… — Сир, поднимите-ка руки, — Артур послушно поднял их вверх, не прекращая трепа. Мерлин просунул ухоженные кисти господина в прорези, потянул вниз и, как только голова была освобождена от надеваемой ткани, поймал его губы своими. Волшебнику заранее было страшно, и в разуме прочно засел простой план действий: чмокнуть в губы, а потом обоим пристыжено улыбаться, убеждая друг друга, что они забудут обо всем немедленно. И этот план "А" с треском провалился. Он не смог заставить себя сразу же оторваться от суховатых губ. Когда щеку слегка защекотало, пришло осознание, что Артур открыл глаза, чтобы убедиться, кто перед ним. Через секунду во рту вибрацией отдался его тихий стон, а крепкие руки с силой сжали грубую ткань рубашки на спине. Принц схватил мальчика за бедра, чтобы усадить на свои колени. Так они и не разорвали поцелуй, пока не завалились на кровать. Мерлин сидел верхом и ладонями вжимал в матрас нежный шелк. Глаза его были полуприкрыты от желания, ресницы подрагивали, а внизу все сводило. Никогда еще ему не было так приятно спасать человечество. Артур же крепко держал мальчика за волосы, секундами ранее направляя его голову. Он сжимал и разжимал ладонь, будто проверяя, реально ли все это. Когда их взгляды встретились, оба только и смогли, что прошептать имена друг друга, прежде чем начали перекатываться по кровати, обнимая друг друга с неведомой силой. — Мерлин, пожалуйста… сними это, — принц закусил губу и взглядом указал на штаны. Но так, как они находились слишком близко друг другу, мальчик не понял, о чьих штанах речь. — Чьи? Твои или мои? — Артур раздраженно втянул носом воздух, выказывая явное недовольство, а после засмеялся. — Я и не сомневался в тебе. Рывком он скинул с себя парня, грубо снял с него штаны, оставив голого, в одной задранной к шее рубашке. Но за грубостью последовала череда поцелуев. От бедер к шее, от шеи ко лбу. Мерлин непроизвольно постанывал, но временами посмеивался от щекотки, особенно у бедер и ушей. Делать это он старался тихо и мягко, но на громкость принцу было совершенно плевать. Он уже чувствовал теплую липкую смазку, оставляющую следы на ткани кальсон, и это было совершенно непозволительно. Какое право слуга имел так возбуждать господина? Артур несильно надавил на горло мальчика и принялся покусывать мочку его уха, проводя тонкую линию языком до ключиц. Сводил с ума солоноватый запах кожи, ее вкус, ее нежность… Плотно сжав губы вокруг соска, светловолосый правитель оттянул его, после решив стимулировать второй пальцами свободной руки. Прикрытые веки Мерлина и его брови, сведенные к носу от приятных ощущений, были последней каплей. Артур снял с себя штаны под пристальным мальчишеским взглядом и плотно обхватил член рукой. Он сидел на коленях, между раздвинутыми ногами парня, одаренный возможностью видеть его целиком. — Я не хочу делать тебе больно, Мерлин. Не сейчас. Просто лежи так, пожалуйста, — мягко сказал Пендрагон, проведя рукой по напряженному бедру. — Но я… я не могу. У меня все сводит, Артур. — Тогда просто делай то же, что и я, хорошо? Желание обоих было сильно. Настолько сильно, что не прошло и пары минут, как рука и тело Мерлина были мокры от спермы. Принц шумно опустился на простыни рядом. — Арту-у-ур, ну для чего тебе рука? — послышалось недовольное мычание. — Ну ты же волшебник, справишься уж как-нибудь. Считай, это мое выражение признательности тебе за спасение королевства. Я тебя не повешу, — подмигнул парень. Мерлин хотел прыгать от счастья и признательности, но сил осталось лишь на небольшое колдовство. Он переместил воду из утренней лужи в кувшин и омылся ею. Когда живот вернул себе прежнюю чистоту, маг повернулся к Артуру, чтобы поблагодарить. За пару минут он успел погрузиться в крепкий сон с застывшей полуулыбкой на лице. Значит, принц не боялся засыпать рядом с волшебником. А это было ценнее признания в любви. Ведь счастье в том, чтобы тебя понимали?