Неожиданный поворот

POV Джаспер.

      Всё смешалось в доме Калленов. Для нашей семьи, похоже, наступили не лучшие времена, но я не мог утверждать точно. Одно событие навалилось на другое, причем в череде разочарований не было просветов. Прошло пару дней с того момента, как Изабелла разорвала помолвку с Эдвардом. Я никогда не интересовался их семейными отношениями, так как считал это их личным делом, которое, увы, развалилось. Я не могу сказать, что сильно переживал по этому поводу, но депрессивное состояние членов семьи вселяло в меня тоску и неуверенность. Как жаль, что мой дар эмпата можно лишь приглушить на какое-то время, а нельзя полностью отключить.       Нет, я не был эгоистом, которому было плевать на свою семью. Я был с Калленами уже очень давно, поэтому научился ценить и дорожить тем, что мы имели, ведь скитаться одному по свету, должен признаться, очень несладко. Мне это знакомо, как никому другому, ведь меня не обращал Карлайл, как всех остальных, кроме Элис; я некоторое время прожил в другом, более жестоком вампирском мире. В мире, где не было ничего, кроме войны, крови и смерти. В мою голову тут же пришел образ высокой и крепкой девушки с густыми волосами цвета воронова крыла. Мария. Моя создательница. Моя первая возлюбленная после перерождения. Я редко ностальгировал по тем временам, но, возможно, на меня влиял этот вязкий и мокрый, словно туча, комок эмоций, который буквально пропитал наш дом.       Мать была совсем разбита, остро переживая то, что мы лишились члена семьи. Я бы не был так уверен в том, что Изабелла ушла навсегда, поэтому часто повторял Эсми одну и ту же фразу: «Ей нужно время, она вернется, я чувствовал её боль. Она нас не покинет, я уверен». Пока я был рядом и тратил силы на то, чтобы поддерживать эмоциональное состояние матери в балансе, ей было лучше. Но стоило мне отойти, как её настроение вновь падало. Думаю, Эсми нужно побольше времени проводить с Карлайлом, но отец был слишком занят на работе. Середина мая, сезон, когда горе-школьники начинают кататься на скейтбордах, велосипедах, роликах и ломать себе что-нибудь изо дня в день. Розали, само собой, вела себя так, словно ничего и не случилось. Но этому есть оправдание. В глубине души она тоже переживала, если не за Беллу, то за семью. Однако я предпочитал не сканировать эмоции Калленов слишком досконально, чтобы не нарушать их личное пространство. Что касается самого Эдварда, его я и вовсе не хотел трогать, потому что не собирался погружаться в пучину его ненависти, злости и отчаяния. Самое странное заключалось в том, что он не чувствовал вины. Но об этом знали только я и он. Он клялся матери, что чувствует себя невероятно виноватым, но разве она может обвинить его в том, что любовь ушла? Я знал, что он лжет насчет своего чувства вины и вовсе не раскаивается. О его любви я ничего сказать не мог, потому что не был намерен слишком долго считывать своего братца. Это были его проблемы и его эмоции, которые меня не касались. Мы давно договорились о том, что я без надобности не копаюсь в его чувствах, а он без надобности не лезет в мои мысли. Этот договор успешно соблюдался и по сей день.       Сегодня у нас с Элис была очередная годовщина. Что-то около 65 лет вместе. Дата большая, я не спорю, но, как мне кажется, было не обязательно отмечать подобные мероприятия каждый год. Но Эл любила праздники и все, что с ними связано. Поэтому я, как самый лучший мужчина на свете, поехал за подарком. Мой неугомонный Эльф еще спал, когда я уезжал. Я старался думать о том, что еду в автосалон, чтобы мне сменили резину и посмотрели, все ли в порядке, но это было сделано лишь для того, чтобы видение о подарке случайно не пришло к Эл в голову; подобные проколы случались со мной не один десяток раз.       Пока я ехал по лесной дороге, то думал о том, как изменились наши отношения за 65 лет. Все говорят, что брак – это тяжелый труд. Мы были женаты лишь однажды, хотя Элис была бы рада делать это при каждом переезде, как Роуз и Эмм, но я был против, считая подобное проявление чувств цирком, который привлекал нежелательное внимание. Но нам удавалось найти компромиссы. Однако все изменилось. За последний год с нами что-то произошло. Я и подумать не мог, что всего один год может заставить меня сомневаться в чувствах к той, что буквально спасла меня из кровавых лап моего образа жизни. Она была той, кто приобщила к добру. Я стал подобным ей, пришел к тем, кого теперь считаю семьей. Проблема в том, что мой свет, мой смысл... Элис изменилась. Да, я сам не был идеалом, слишком старомоден, возможно, еще более старомоден, чем Эдвард; слишком сдержанный с армейской выправкой. Это результат того, что первые двадцать лет своей новой жизни я провел в условиях, которые отнюдь не благоприятно влияли на мою психику, поведение и характер. Я стал скрытным, чрезмерно сдержанным и подозрительным. Мне казалось, что я предельно открыт перед Элис, она смогла добраться до моего нутра. Но смог ли я раскрыть её? Раньше ответ на этот вопрос был утвердительным, но теперь...       Это небольшое и ужасно активное создание перенимало меняющийся мир с невероятной скоростью, очень быстро приобщаясь ко всему новому. Балы, мода от кутюр, телефон, интернет, вечеринки, блоги и прочее. Я же тащился за ней, как старый и неудобный чемодан на колесах. Привет из прошлого. Мир менялся, а я не поспевал за ним. Все считали наш союз идеальным, мы уравновешивали друг друга. Но её было для меня слишком много, а меня для нее – слишком мало. Но мы продолжали бороться, дожили до еще одной годовщины. Странно, что за 65 лет я усомнился в своих чувствах, но не стоит меня винить. Люди, прожившие 65 лет вместе, не сомневаются. Но мы не люди, кто бы там что ни говорил. Сначала я буквально боготворил её, затем действительно влюбился, а затем просто привык к тому, что мы вместе. Элис казалась мне неотъемлемой частью меня самого, частью единого целого. Но мы были разными, в ней не было ничего похожего на меня, а во мне – на нее. Я был ближе к флегматику, а она – к сангвинику; я был серьёзным, а она – ветреной; я взвешивал решения, а она – нет. Список можно было продолжать бесконечно. Наши отношения были похожи на управление воздушным змеем. Разноцветная фигурка тянулась в небо, а я держал её за веревку, пытаясь притянуть к земле, боясь выпустить её из рук. Я был готов последовать за ней хоть на край света.       Мне пришлось ненадолго отбросить все свои мысли, чтобы зайти в один из лучших цветочных магазинов и лично купить Элис букет цветов. Это были её любимые ирисы и бледно-розовые фиалки. Такой же букет был на нашей единственной свадьбе. Я действительно старался сделать все так, как она любила. Теперь оставалось забрать основной подарок. Он был готов заранее, но я не решался везти его домой, ибо её дар иногда играл против меня, особенно в такие моменты. Добравшись до ювелира, я смог наконец-то подержать в руке холодную нить из черного жемчуга. Украшение выглядело так, как я и хотел: все жемчужины - одного размера, как на подбор, без единой царапины. Мне казалось, что жемчуг будет хорошо смотреться на тонкой шее Эл, но не факт, что ей понравится. Остается лишь надеяться, что сегодня она не включит привередливую девчонку. Расплатившись за нить, я решил действительно отвезти свою машину на осмотр в автосервис, где частенько бывал. Я был знаком с персоналом, так что, без лишних слов и объяснений, люди принялись за работу. Мне неожиданно не захотелось ждать момента, когда они закончат, я решил, что доберусь на своих двоих быстрее, чем машина будет готова. Этот порыв был внезапным, но я не стал ему противиться, поэтому просто забрал нужные вещи и прогулочным шагом вышел из салона. Но как только из поля зрения скрылись здания и люди, мой шаг ускорился. До особняка было не так уж далеко, всего лишь полчаса быстрого бега.       Мне нужно было поторопиться, если я действительно хотел сделать сюрприз. Готов поставить что угодно на то, что Эльф такого не предвидела. Решение было слишком быстрым, необдуманным и практически случайным. От этой мысли мне стало необычайно легко и радостно, словно случилось что-то очень хорошее. Она действительно могла остаться довольна, может быть сегодня я снова разгляжу в ней мою прежнюю Элис? Пока я находился в каком-то мечтательно-окрыленном настроении, которое редко показывал кому-либо, кроме Элис, то не заметил, как из-за крон деревьев показался наш дом. Но, постойте. Мне показалось? Бесшумно скользнув за входную дверь, я ощутил сильный накал эмоций, которые накрыли меня с головой: похоть, страсть, безумие. На секунду эти чувства захватили меня, отчего монстр внутри меня поднял свою уродливую морду, но я поспешил отгородиться от этих волн, что витали в воздухе. Неужели Розали и Эмметт снова устроили очередной медовый месяц до очередной свадьбы? Если так оно и есть, то я не должен мешать им, но чудовище необратимо тянуло меня к тому месту, откуда исходили эмоции. Это была не спальня моих родственников, это была кухня. Чем больше приближалась заветная дверь, тем сильнее бил в ноздри запах крови, я не мог определить, чьей именно, ибо я еще не стал экспертом по животным, тем более, судя по запаху, там был какой-то сумасшедший коктейль. Мой разум воспринимал информацию от рецепторов медленнее, чем обычно, я все еще был оглушен. В тот момент, когда я открывал дверь, до меня дошло, что там находится не моя сестрица с мужем. И я смог убедиться в этом через секунду. Перед моими глазами предстала ошеломляющая до боли картина: Элис в разодранном коктейльном платье цвета лазури, которое теперь было полностью пропитано кровью, измазавшей и её милое личико, и Эдвард, который торопливо натягивал на себя липкие от красной жидкости джинсы, которые не хотели взаимодействовать с не менее липкой по той же причине кожей.       - Джас, это не то, что ты подумал, – до меня немного запоздало дошли слова девушки, я все еще наблюдал за тем, как она пытается прикрыть грудь, ведь лиф платья был оторван. Эдвард подал ей свою рубашку, которой моя, теперь уже бывшая, возлюбленная прикрылась.       Я несдержанно хохотнул, прикрывая рот ладонью. Смех вышел хриплым и угрожающим. Действуя машинально и, вспомним о манерах, я отложил цветы и подарок на кухонную тумбу, а затем еще раз оглядел этих двоих, переставая смеяться. Наверное, они ждали, что я скажу. А я ничего не хотел говорить, потому что начал рваться в эмоции того, кто назывался моим братом. Все та же похоть, удовлетворенность, удивление, страх. Он боялся меня. Судя по всему, я выглядел более устрашающим, чем эти двое, хоть они и были перемазаны в крови с ног до головы. Моя единственная изменила мне с моим названым братом, под крышей нашего дома, прямо перед моим носом. Мне хотелось безумно смеяться, словно я действительно потерял рассудок. Я выстраивал наши отношения, словно дом, кирпич к кирпичу, а она в то же время их разрушала. Сейчас она сломала все, что смогла, до основания. Воздушный змей выскользнул из моих рук. Как давно он перешел к нему?       - Сексуальные извращения с кровью? Ты, мать твою, серьёзно? – обычно я не позволял себе так выражаться, но сегодня был не тот случай. Элис любила грязный и жесткий секс, но я не мог позволить себе так обращаться с ней, хотя я пытался. Действительно пытался. Но она не нашла ничего лучше, как перескочить на член ближнего, то есть, на Эдварда, который сейчас, судя по всему, читал мои мысли. Наш договор тоже перестал существовать.       - Джаспер, не надо, я знаю, что ты зол, но не стоит этого делать, – его голос был ровным и уверенным, но я знал, что он боится. И он знал, что я могу убить его. Прямо здесь и сейчас. Разорвать голыми руками, оторвать ему все, что только можно. В семье меня первое время считали отчасти безумным, мне не слишком хорошо давался контроль, мой внутренний монстр был диким и весьма сильным. Он завладел мной снова, и я не мог сопротивляться, да и не хотел.       Эдвард, читая мои мысли, со скоростью пули сиганул в окно, разбив его, отчего крупные осколки разлетелись по всей кухне. Я знал, что мне его не догнать, поэтому не погнался за ним, а метнулся к подставке с ножами, крепко схватив за рукоять самый большой – нож для мяса. Мой бросок оказался мощным и стремительным, я вложил в него всю свою ярость. Это было практически невозможно, но почти за 300 метров от дома я уловил вспышку боли. В яблочко. Но моему зверю этого было мало, он жаждал крови, убийств и смерти ублюдка. Разумом я понимал, что сейчас не смогу добраться до этого труса, который не нашел ничего лучше, как взять и сбежать, прекрасно осознавая, насколько я для него опасен, так как при любом раскладе имею намного больше военного опыта, чем он. Мне нужно было переключиться на госпожу изменщицу, которая никуда не собиралась убегать. Догнать её для меня не составило бы труда, и мы оба это знали.       Должно быть, это жалкое окровавленное существо нервно просматривало картинки из будущего, стараясь понять, что же ей делать. Или она пыталась увидеть, будет ли жив её голубок, кто знает.       - Сколько раз? – из меня вырвался клокочущий рык и я зажал вампиршу между своим телом и кухонной тумбой, вдавливая её спину в материал так, что дерево угрожающе затрещало.       - Один, – её светло-золотистые глаза были широко раскрыты, а губы чуть подрагивали. Она врала, я чувствовал ложь. Я осклабился, угрожающе склонившись над её ухом, словно собрался вгрызться в него зубами.       - Благодари богов за то, что ты осталась жива, Элис, – её имя я произнес с особенной интонацией, никогда не говорил его так злобно, так грубо и так отрывисто. В последний момент я смог удержать монстра, иначе я бы устроил здесь кровавую резню, убив их обоих. Да, я мог изувечить её, изодрать её клыками, оставить на теле кучу шрамов, как у меня самого, но я все еще оставался солдатом, который не мог позволить себе так поступать с женщиной, иначе бы потерял остатки своей человечности и чувство собственного достоинства. Потом я пожалею о том, что не прикончил её, но затем решу, что сделал верно. Я знал, что так будет.       Коротышка тряслась мелкой дрожью, видимо, предчувствовав то, что может лишиться жизни здесь и сейчас. Я вдавил её в тумбу сильнее, отчего её тело с громким треском расщепило дерево, а затем просто развернулся и пошел прочь. Пусть все катится к Дьяволу, я не мог оставаться там больше.       Я не собирался брать в узду монстра, не сейчас, иначе я действительно просто сойду с ума. Мой больной рассудок заполнился картинами их смерти, меня так и подмывало начать выслеживать Эдварда, но я вновь сдержался, оставляя в сознании хотя бы небольшой спасительный островок с адекватной частью меня самого. Куча мыслей роилась в моей голове. Что мы сделали друг с другом? Как я мог это упустить? Почему я так слепо доверял ей, почему позволил водить себя за нос? Оставалось только ускорить бег, на котором я сосредоточился, чтобы не думать об этом и удержать свое чудовище на поводке. Задание не из простых. Город был совсем близко. Я нуждался в месте, где мог бы немного успокоиться, взять себя в руки и обдумать все это. Хищный голос требовал крови, алкоголя и убийств. Я не хотел ему отказывать. Сегодня я впервые был солидарен с ним. Однажды я убью их обоих, но чуть позже.